Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2011-12-09

Россия. Перепрошивка 2.0: О технологиях превращения населения в граждан - Slon.ru

Slon.ru
Россия.  Перепрошивка 2.0Россия. Перепрошивка 2.0
О технологиях превращения населения в граждан и о том, что нужно сделать еще • Артур Вельф
Подробнее на Slon.ru

Давайте проанализируем то, что произошло и что происходит с точки зрения технологий и механик.

Почему люди проснулись?

Здесь целиком и полностью заслуга сработавшей стратегии «приди на выборы и проголосуй за любую партию, кроме партии жуликов и воров». Люди проголосовали. И теперь фальсификации стали не абстрактными, а коснулись непосредственно их. Сделайте так, чтобы человек, не интересующийся футболом, перед матчем поставил деньги на одну из команд, и вы увидите страстного футбольного болельщика. Здесь произошло то же самое.

Если бы были призывы голосовать за конкретные партии, то скромные результаты любой из них еще можно было бы как-то объяснить. Но поскольку самым распространенным вопросом друзьям был «Ты голосовал, надеюсь, не за ПЖиВ?», а ответом – «Конечно!», то объявленные результаты выборов люди восприняли как плевок в себя лично. Если и я сам, и все мои друзья и знакомые видят, что на дороге лежит какашка, а г-н Чуров утверждает, что это пирожное «Картошка», то я поверю своим органам чувств, а не заверениям г-на Чурова, пусть он хоть тражды официально уполномочен на это. Perception is reality.

Еще раз: в голосование против ПЖиВ удалось вовлечь огромное количество людей, и именно поэтому людям перестало быть все равно. Здесь ключевое слово «вовлечение», это важно для того, чтобы чуть позже понять, что еще нужно сделать.

Почему власть так боится?

Ключевым элементом концепции удержания власти Путин сделал контроль над источниками получения гражданами информации. Когда источников с большим охватом лишь несколько, над ними можно взять контроль, и держать граждан за население. Но с развитием социальных сетей количество источников получения людьми информации неимоверно возросло – им стал каждый из нас. Каждый такой источник обладает сравнительно небольшим охватом, но их совокупный охват огромен. А учитывая скорость распространения информации, которую граждане считают стоящей распространения, а также то, что информация распространяется этими источниками (т.е. нами) не только в онлайне, но и в офлайне – своим близким и знакомым, – «Первый канал», НТВ и прочая сурковская пропаганда отдыхают.

Очень важно, что к новым источникам информации гораздо больше доверия. Мы получаем информацию не от абстрактной Екатерины Андреевой, а от людей, которых знаем, и которым доверяем значительно больше. Это отнюдь не феномен соцсетей. Если Екатерина Андреева вдруг объявит Цапка национальным героем, то жители Кущевки поверят не ей, а своим знакомым, которые сталкивались с этим «героем». То же самое мы видели в Беслане. Так что это тоже не феномен соцсетей – просто соцсети сделали возможным гораздо более быстрое распространение мнений.

Власти находятся в прострации, они просто не знают, что им делать

Нынешние события стоит назвать iPhone-революцией. Позавчера в прямом эфире я смотрел, как менты бьют на Триумфальной площади мою знакомую Алену Попову, которая на этих выборах была кандидатом в депутаты от «Справедливой России» в Новосибирске. Трансляцию вел со своего смартфона один из участников митинга. Некоторые бы не поверили в то, что на избирательных участках в кабинки для голосования положили стирающиеся ручки, – если бы не увидели видео, снятое на телефон одним из нас. А непрерывная трансляция в соцсети записей, фоток, видео, отметок о местоположении и т.д. от наших голосующих, наблюдающих и митингующих друзей позволяет нам чувствовать, что мы не одни такие, что нас много, хотя наши друзья находятся и не рядом с нами. Это называется social proof. А по-русски – «на миру и смерть красна».

Поставить под контроль такое количество источников информации невозможно. Именно поэтому власть сейчас в прострации. Они верят в эффективность вещания – в Екатерину Андрееву, в «Первый канал», в НТВ и в то, что если арестовать на 15 суток Алексея Навального, то на эти 15 суток все стихнет. Однако подавляющее большинство людей, проголосовавших на выборах «за любую другую партию, кроме партии жуликов и воров» были убеждены пойти и все-таки проголосовать отнюдь не Навальным, при всем моем к нему уважении, а своими знакомыми.

Более того – если бы к нынешним событиям имел отношение «вашингтонский обком», то ему было бы гораздо более выгодно, если бы Алексея замучил «кровавый режим» или, на худой конец, упрятали бы надолго за решетку – он бы тогда стал символом, как тот тунисский торговец фруктами, который сжег себя, как Нельсон Манделла. Но вашингтонский обком у нас базируется на Старой площади. С такими «стратегами» никаких внешних сил и не надо – лозунг «Свободу Алексею Навальному!» гораздо эффектнее и эффективнее, нежели «Пойдем за Алексеем Навальным на площадь!».

Еще одним мифом, которым утешали себя «стратеги» на Старой площади (и продолжают надеяться на него), является миф о том, что интернет-аудитория – это маргиналы, и что их мнение совершенно нерелевантно мнению народа. Народ, дескать, смотрит «Дом-2», «Аншлаг» и «Пусть говорят», а в интернете эти передачи презирают. Месяц назад компания SMM3.org по просьбе «Коммерсантъ Деньги» провела исследование рейтинга телевизионных передач по интересу к ним онлайн-аудитории. Оказалось, что этот рейтинг в точности повторяет данные, публикуемые TNS по результатам офлайновых измерений. Так что, миф о том, что «в интернете не народ» – уже устарел.

Поэтому власти и находятся в прострации. Они просто не знают, что им делать. Ключевой элемент, на котором была выстроена стратегия удержания власти – контроль над источниками информации – утерян, причем не потому, что плохо держали, а в результате технологического прогресса. Вещательная модель, построенная на том, что если сказать одно и то же с кучи зарегистрированных аккаунтов в социальных медиа, то это будет иметь эффект, также не работает, поскольку люди доверяют не всему, что написано, а мнению тех людей, которых они знают, – а кто знает этих киберзомби? Не работают тактики с арестом Навального и глушения DDoS-атаками независимых интернет-СМИ, поскольку они также исходят из ложной идеи наличия единого центра (или нескольких таких центров), из которых осуществляется руководство и вещание.

Когда выясняется, что не работает ничего из того, что считалось абсолютно надежным, возникает отчаяние и хаотическое метание из стороны в сторону. Отсюда и ретвиты сообщений о «е..ных в рот баранах», и попытки переобуться в прыжке с заявлением о том, что Путин – «независимый кандидат» и к ПЖиВ имеет отношение постольку поскольку...

Что еще можно и нужно сделать?

Для меня очевидно, что гражданское общество (как классно осознавать, что оно у нас уже есть!) пока просто размялось. Встало, как Илья Муромец после 33 лет лежания на печи, потянулось и почувствовало в себе силушку богатырскую. И, тем самым, начало активно готовиться к президентским выборам, во время которых, думаю, и развернутся основные баталии. Уверен, что гражданское общество естественным образом само найдет нужные инициативы и самоорганизуется вокруг них, однако хотел бы прокомментировать ряд моментов с чисто технологической точки зрения.

Мы видим, что огромное количество людей вовлечено в защиту своего конституционного права самим решать, кому они делегируют право управлять страной в течение следующих нескольких лет, и права сменить тех, кому они делегировали это право ранее, но кто не оправдал их ожиданий. Однако, степень готовности этих людей к тем или иным действиям разная. Это нормально, и не стоит осуждать тех, кто не готов выйти на митинг, или же пикетировать изоляторы временного содержания, в которых находятся задержанные. Сторонников нужно сегментировать по степени их готовности к той или иной активности, а также предложить различный набор возможных действий для различных сегментов.

Давайте сначала подумаем не над тем, что именно делать, а для чего мы хотим совершить то или иное действие. Итак, мы хотим, чтобы власть увидела, что общество больше не готово терпеть псевдовыборы – типа тех, которые произошли 4 декабря, или чуть раньше, 24 сентября, когда нам объявили, кто победил на выборах 4 марта будущего года. Для этого нам нужно показать, что нас много. Выйти на улицу – это один из вариантов. Ну, а что могут сделать те, кто поддерживает наши требования, но кто не готов выходить на митинг? Они могут, например, повязать на ремень сумки, пальто, машину и т.д. белые ленточки. Готов к более активным действиям, но все-таки пока еще не созрел для митинга? Ты можешь помочь задержанным, привезя им в ОВД воду и еду.

Очевидно, что гражданское общество пока только размялось!

Таких вариантов должно быть много. Чем больше их будет, тем выше будет вероятность, что большинство людей, возмущенных бесстыдной кражей их страны и их будущего, найдут для себя приемлемый вариант, и вовлекутся в защиту своих прав еще больше. Хакеры, например, могли бы поковырять зараженные ботнеты, которыми власть атакует независимые онлайн-СМИ, чтобы найти и расковырять троян, сидящий в них, – возможно, это позволит найти управляющие ботнетом компьютеры, и, если не выйти на тех, кто запускает атаки, так хоть вывести ботнеты из строя (создать новый ботнет – не самая легкая и тривиальная задача). Кто-то мог бы взять на себя задачу по агрегации сообщений от участников событий в различных соцсетях о нарушениях в ходе выборов – скажем, в едином твиттер-аккаунте. Или их переводу на иностранные языки – это позволит еще больше усилить резонанс с помощью как независимых российских, так и зарубежных СМИ.

Еще раз: я уверен, что гражданское общество само найдет стоящие инициативы и самоорганизуется вокруг них. Очень важно предложить каждому, кто сейчас возмущен поведением властей, поучаствовать в каком-то активном действии, которое будет лежать в пределах того, что человек считает лично для себя допустимым. В этом случае игнорирование властями требований честных выборов будет игнорированием и их личного мнения. Подавлением властями людей, позволивших себе возмутиться фальсификацией выборов, будет действиями, направленными и против них лично. Вспомните – если бы люди не пошли голосовать, то они бы сейчас не воспринимали фальсификацию властями выборов как кражу их собственного голоса. Сейчас нужно сделать то же самое.

Следующее, что нужно сделать – это наладить постоянные каналы коммуникации с различными сегментами сторонников. То, что у нас этим совершенно не озабочены, является для меня лучшим доказательством того, что никакие «вашингтонские политтехнологи» рядом с нынешними событиями и не валялись. Для них это азы, основа основ.

Власти всеми силами будут стараться оттянуть все до Нового Года

До волонтеров, готовых агитировать соседей в офлайне, нужно доносить одну информацию, и устраивать для них отдельные встречи. До тех, кто публично поддерживает твои взгляды в Твиттере, и кто готов агитировать за тебя там – другую. Для тех, кто готов внести денежное пожертвование – третью, содержащую отчеты о том, на что пошли их деньги. Для тех, кто готов лишь проголосовать за кандидата – четвертую. Для волонтеров, готовых участвовать наблюдателями на выборах – пятую. И так далее.

У нас же традиционно рассчитывают на «авось» – что до человека как-нибудь через соцсети попадет нужная ему информация. Это хороший способ набора сторонников, но удерживать их нужно через сегментацию и персонализированную коммуникацию. С дублирующими каналами связи, особенно с самыми активными сторонниками (соцсети, e-mail, SMS). Порядок бьет класс, как говорил один мой знакомый. И этим нужно заниматься уже сейчас, особенно с теми, кто готов быть наблюдателями на президентских выборах. Если удастся мобилизовать значительное количество хорошо подготовленных и подкованных в плане избирательного законодательства наблюдателей, то Чуров повесится. Для сегментации и персонализированной коммуникации лучше всего использовать уже готовую CRM. Например, за рубежом многие политики и политические организации используют для этих целей онлайновую CRM Salesforce.


Что будут предпринимать власти?

Стратегически, в долгосрочной перспективе действенных вариантов сохранить status quo у власти нет. Народ уже проснулся, и не просто хочет, а требует перемен. Однако тактические варианты, чтобы заволокитить ситуацию и отодвинуть перемены на некоторый срок, у власти имеются.

Во-первых, они всеми силами будут стараться оттянуть все до Нового года, перед которым многие разъедутся, поскольку билеты уже куплены и отели оплачены. Да и предпраздничные хлопоты, по мнению кремлевских политтехнологов, наверняка должны сбить протестный настрой. Соответственно, до новогодних праздников маловероятно ожидать как принятия властью каких-то решений по требованиям митингующих (как положительных, так и отрицательных), так и чрезмерной жесткости во избежание обострения ситуации. Маловероятно также введение запрета на митинги, что неизбежно обострит ситуацию (хотя прощупывать этот вариант через вбросы они вполне могут). Позиция будет «дотянем без особых эксцессов до новогодних праздников, а там, даст бог, все постепенно рассосется, да и морозы покрепче будут».

Очевидным тут будет совет – не поддаваться на провокации

Параллельно с этим точкой приложения максимальных усилий «сурковской пропаганды» будет являться расслоение возмутившихся фальсификациями. Скорее всего, власти попытаются перевести протестные настроения против кражи у граждан кучкой жуликов и воров их голосов, их страны и их будущего, в плоскость «выходите на митинг в поддержку требований партии Х или политика Y». Это неизбежно оттолкнет от активных действий значительную часть граждан, неоднозначно относящихся как к «системной», так и к «несистемной» оппозиции, а значит, сработает на жуликов и воров.

Несомненно, власть будет использовать в этой тактике как эго лидеров «несистемной» оппозиции, которые будут примазываться к народному возмущению с подтекстом «вот видите, сколько людей поддерживают наши требования – это наш электорат, который бы проголосовал за нас, если бы нас допустили к выборам», так и руководителей «системной» оппозиции, которые тщательно будут объяснять гражданам и журналистам, что они, дескать, не присоединяются к акциям протеста, потому что их проводят те, с кем мы в один горшок какать не хотим.

Эта тактика позволит нам получить точное представление о том, кто гадит на одной поляне с жуликами и ворами от власти, но лучше продумать ряд мер, противодействующих ей. Лично у меня надежд на «системную» оппозицию в этом плане практически нет, но, не будучи сторонником «Солидарности» («Парнаса», «Другой России», или как там они сейчас называются), я надеюсь, что они поставят интересы страны выше собственного эго и будут максимально акцентировать внимание на том, что они помогают гражданам проводить митинги, но никоим образом не претендуют на то, будто на эти митинги собрались их сторонники. Это относится и к выступлениям на самих митингах, кстати, на которых стоит приглашать выступить прежде всего моральных авторитетов, а не действующих политиков как из «системной», так и из «несистемной» оппозиции.

Чувствуя, что перед Новым годом протестные настроения идут на некоторый спад (или, напротив, – почувствовав, что тактика замораживания ситуации до новогодних праздников не срабатывает), власти попытаются спровоцировать митингующих на действия, которые многим покажутся не необходимыми и адекватными (например, силовой прорыв полицейского оцепления без особой на то нужды), с одновременным жесточайшим ответом на это полиции, который будет направлен в основном на лидеров и активистов «несистемной» оппозиции, которые, как показывает опыт, сами всегда рады поддаться на провокацию.

Мы живем в эру статусов, фоточек и видео в соцсетях

Власти наверняка постараются максимально жестко публично прессануть «профессиональных оппозиционеров», по минимуму затронув при этом простых людей. А в сети потом будут распространяться фото и видео как «экстремистских действий оппозиционеров», так и жесточайшего их пресечения. Расчет тут будет на то, чтобы посеять в простых людх страх перед выходом на митинг, но при этом физическим прессингом затронуть только «тех, кто сам нарывался и спровоцировал полицию». Это должно будет, по идее, вызвать у простых граждан больше страха, нежели возмущения.

Очевидным тут будет совет не поддаваться на провокации. Однако, это оборонительная тактика – когда ты ждешь первого хода со стороны соперника, и начинаешь действовать после него. Вполне вероятно, стоило бы предусмотреть и превентивные меры – например, продвижение концепции максимально доброжелательного и даже нарочито нежного отношения к полиции, стоящей в оцеплении (пусть даже они и не располагают к такому отношению). Посмотрите на фотографии митинга колумбийских студентов против планов правительства по реформированию высшего образования – это один из вариантов противостояния вероятным действиям жуликов и воров. Не будем забывать, что мы живем в эру статусов, фоточек и видео в соцсетях, и после того, как такие фотки и видео распространятся (а они обязательно распространятся), властям станет невозможно реализовывать жесткие варианты и как-то оправдывать их, в том числе за рубежом, где хранятся их пенсионные накопления (да, я помню, как во Владивостоке люди водили хоровод вокруг елки, но у нас сейчас и ситуация гораздо погорячее, и народу вовлечено несравнимо больше).

Это же может подбить кремлевских жуликов и воров на еще одну тактику, которые они наверняка запустят, – о том, дескать, что любые резкие перемены всегда заканчиваются в России кровью и катаклизмами. Все зависит от нас, и это лишь еще один предрассудок, который будут эксплуатировать кремлевские жулики.

Люди вышли не требовать честные выборы, а делать их честными : Екатерина Кронгауз

Люди вышли не требовать честные выборы, а делать их честными : Екатерина Кронгауз

Заместитель главного редактора журнала «Большой город» Екатерина Кронгауз считает, что, «если соблюдать закон, то всем». О происходящем после выборов.
Кронгауз: Не все митинги одинаково полезны. Между митингом на Чистых прудах и на Триумфальной есть принципиальная разница, даже если ее не видят изнутри участники обоих событий. «Восстание хипстеров», акция «Фейсбук» поднимает жопу», или как теперь еще называют «митинг испорченных ботинок», - суть не меняется.
По разным подсчетам, от 5 до 8 тысяч человек вышли на следующий день после выборов на Чистопрудный бульвар и два часа стояли, кто по щиколотки, а кто и по колено в грязи, чтобы требовать честных выборов. Этих людей вывели на улицу социальные сети, те самые, где были собраны явные доказательства фальсификации результатов выборов. Это не изменило результатов, но сделало их прозрачными. Теперь видно, кто, где и когда жульничал.
Самое удивительное не в том, что Фейсбук поднял тысячи людей, а в том, что заставило их изучить закон и стать официальными или неофициальными наблюдателями. Люди вышли на митинг не потому, что все жульничают, это и так было известно, а потому, что все мы стали участниками этого процесса - соглашателями, борцами или наблюдателями. Впервые за долгие годы, обыватель решил не отстраиваться от жульнических выборов, а встроиться в них, голосовать и требовать, чтобы голоса были подсчитаны.
Тысячи людей вышли на Чистые пруды не с надеждой, что их услышат, они вышли не требовать честных выборов, а делать их честными. Людям надоело не знать закон. Когда полиция, члены избирательной комиссии, ОМОН или кто-нибудь другой говорит: «Ты не имеешь права» - это звучит так убедительно, что если не знаешь закон, веришь им на слово.
Прошедшее воскресенье сломало эту традицию: наблюдатели ловили за руку председателей Избирательных комиссий, потому что знали закон гораздо лучше них. Секрет прост – знать закон, следовать ему и не бояться. Со сцены как всегда кричали «Россия без Путина!» и почти никто не говорил про закон. Но именно об этом думали люди в толпе, и именно это чувствовала полиция.
Полиция вообще вела себя на Чистых прудах идеально: вместо разрешенных 300 человек пропускали всех. Мне самой помог выйти с митинга полицейский, сказав: «Только перейдите скорее дорогу». Никого не были, никого не хватали, до того момента, как по привычке, наплевав на закон, толпа не ринулась к Лубянке.
На Триумфальной все было не так. Народ сразу наплевал на закон, а полиция сразу начала вести себя как обычно - грубо, жестко, жестоко. Но, если соблюдать закон - то всем, и только тогда он будет соблюдаться. Хотите, чтобы ГИБДД не брало взяток? - Не давайте им. Хотите, чтобы ваше избирательное право не нарушалось? - Следите за выборами. Хотите митинговать за соблюдение закона? - Не нарушайте его.
Это самое сложное и есть. Настолько сложное, что тысячи людей не видят разницы между разрешенным митингом на Чистых прудах и несанкционированным митингом на Триумфальной площади. До марта 2012 года есть время, чтобы изучить закон «О выборах» вдоль и поперек, записаться наблюдателем, членом избирательной комиссии или просто представителем прессы на избирательный участок. Восьми тысяч человек с испорченными ботинками должно хватить на все московские участки, а остальные подтянутся.

Шаг в будущее : Стране нужно готовиться жить после Путина и без Путина - Газета.Ru | Колонка Семёна Новопрудского

Шаг в будущее

— 9.12.11 09:40 —

В митинговой стихии после поражения партии власти на думских выборах, замаскированного фальсификациями под относительную победу, уходит на второй план ключевой для будущего страны вопрос. Это вопрос о следующей власти: о том, каким образом она появится, кто в ней окажется, и какую политику будет проводить. Проблема следующей власти из области абстрактных предположений самой реальностью переведена в плоскость насущнейшей для России политической дискуссии. И это едва ли не главный итог прошедших выборов. Стране нужно готовиться жить после Путина и без Путина.

Никто из лидеров прошедших в новый парламент партий не готов взять на себя управление страной и не рассматривает себя в роли власти — отвыкли за годы растительного существования в выморочной политической системе.

А ЛДПР и «Справедливая Россия» пусть и в разные эпохи, вообще изначально были созданы как инкубаторские партии. Их устройство в принципе исключало естественную для любой легальной политической силы опцию «борьба за власть».

Путин и ставящая на него часть элиты не отдаст власть ни при каких обстоятельствах. Скорее всего, ему нарисуют победу в первом туре. Либо, если большинство граждан России подойдет к президентским выборам (а они важнее думских, ибо Дума в стране давно уже не имеет никакого политического значения) ответственно и проголосует против Путина, итоги выборов отменят, как в Южной Осетии. Ни одного реально оппозиционного кандидата в президенты несомненно не зарегистрируют. Сам вектор мимикрии Путина в ходе нового пришествия на главный пост тоже предельно ясен. Политические похороны «Единой России» состоялись назначением предвыборного штаба на базе ОНФ и Станислава Говорухина всесоюзным старостой этой потемкинской деревни, построенной для всенародной поддержки «вождя». Путин больше не будет президентом друзей- олигархов и руководителем «партии жуликов и воров», он на самом деле начинает играет в национального лидера, абсолютно надпартийного несменяемого поводыря «простых россиян». Поэтому

уже к президентским выборам всем, кто не хочет, чтобы Россия превратилась в стремительно деградирующую персоналистскую диктатуру окончательно оторвавшегося от реальности человека, необходимо формировать максимально широкий, с точки зрения политического спектра, коалиционный совет.

Его задача — координация уличной активности. Но на улице созидательная политика не делается, улица может быть только подспорьем или помехой для назревших и перезревших в России перемен. Уже к президентским выборам несистемная оппозиция( возможно, с частью полусистемной, например, с «Яблоком» или «Справедливой Россией», если она хочет стать реальной партией) должна иметь политическую и экономическую программу первоочередных шагов, как если бы она была властью. Это вообще принципиально важно для оппозиции: создавать внутри себя будущую властную команду и ставить задачей не просто борьбу с режимом, а приход к власти и реальную готовность управлять страной. Только так и может появиться осмысленная альтернатива действующей власти, становящейся критически опасной для самого существования России.

Михаил Прохоров во время недолгого и во многом абсурдного пребывания во главе «Правого дела» затевал правильную по сути идею создания теневого правительства. Крупный бизнес, который хочет зарабатывать на России и не хочет бежать из нее окончательно с накопленными капиталами (если таковой, конечно, есть), должен перестать бояться и начать вкладываться интеллектуально и финансово в создание новой российской власти. Тот же Михаил Прохоров в качестве кандидата в президенты с опорой на профессиональное правительство мог бы стать одним из вариантов бескровной смены власти. Бескровность – принципиальнейшее условие: две последовательно случившиеся русские революции 1917 года привели страну к затянувшейся на десятилетия тотальной катастрофе. К последствиям и возможностям революции 1991 года, давшей России самый реальный в истории шанс стать полноценной демократической страной и прекратить ходить собственными путями по краю пропасти, оставляя за собой реки невинной людской крови, мы оказались не готовы.

Теперь своими действиями власть дает России новый шанс на изменения: и к лучшему, и к худшему.

От действующей власти можно и нужно требовать отставки наиболее одиозных персонажей в правительстве и администрации президента, отмены итогов думских выборов, честной президентской кампании, демонтажа пропагандистской машины в виде федеральных госканалов, немедленного освобождения Ходорковского с Лебедевым. Но эти требования не отменяют главной проблемы: в стране нет эффективной власти и сделано все, чтобы не было альтернативы той, что так достала любого сколько-нибудь мыслящего и совестливого человека. Пришла пора создавать эту альтернативу. На 21-м году существования независимой России мы не имеем ни политической системы, ни национальной экономики, ни реальных перспектив в обозримом будущем. Стране критически нужна власть, которая не будет остервенело делить между собой оставшиеся куски собственности, чем одиннадцать лет безостановочно занимался путинский режим, а начнет создавать нормальные условия для развития страны.

Россия уже вернулась в 1991 год в том смысле, что запрос на перемены очень велик и будет только нарастать. Более того, сейчас явно обозначилась необходимость удовлетворять запрос на реальных политических лидеров с политическими альтернативами власти.

Трагизм ситуации в том, что Путин надоел разным социальным группам по диаметрально противоположным причинам. А все меры, на которые надо идти любой следующей ответственной власти, очень непопулярны. Но, увы, сейчас мы оказались в ситуации, которую уже очень точно оценили наши горькие анонимные интернет-шутники: «У России впереди два сценария — наихудший и маловероятный». Любой выбор может оказаться горьким для России, но бесконечно уклоняться от выбора и ответственности за страну просто невозможно.

Тeги: Выборы 4 декабря 2011 года, реформы, смена власти

Читать полностью: http://www.gazeta.ru/column/novoprudsky/3920550.shtml

Нейроны личности : Александр Марков

Нейроны личности

За что не любят популяризаторов науки, чем люди отличаются от шимпанзе и каков человек будущего

В конце ноября в Москве была вручена премия «Просветитель», которую фонд «Династия» вручает за лучшие научно-популярные книги года. Награду в номинации «Естественные и точные науки» получил двухтомник «Эволюция человека» биолога и палеонтолога Александра Маркова, эта книга стала одним из бестселлеров только что закончившейся ярмарки интеллектуальной литературы Non/fiction.

— Вы и ученый и научно-популярный публицист. Как в научных кругах относятся к популяризаторам?

— Научное сообщество очень разнородно, но мне довольно редко приходилось сталкиваться с негативным отношением к популяризаторству. Иван Ефремов, крупнейший отечественный палеонтолог, вообще перешел из науки в писательство. Смущение у коллег он вызвал, только когда совсем перестал заниматься наукой. Ефремов свой шаг объяснял просто: когда я пишу научную статью, ее читают двадцать человек, когда я пишу роман — его читают миллионы. Вот, скажем, знаменитый палеонтолог Нил Шубин, который открыл тиктаалика, переходное звено между рыбами и наземными позвоночными, прославился как ученый, а потом написал популярную книгу «Внутренняя рыба» — о том, как он совершил это открытие. Негативное отношение начинается, когда ученый выходит за пределы своей компетенции и начинает писать про области науки, с которыми знаком меньше.

— Один из таких ученых — физиолог и биолог Джаред Даймонд, который выпустил скандально известную книгу по истории «Ружья, микробы и сталь». Как вы относитесь к его работе?

— Там есть к чему придраться и поспорить, Даймонд, как мне кажется, не учитывает многие важные факторы, но те идеи, которые он высказывает о связи развития общества и физико-географических условий, в которых оно находится, кажутся мне очень здравыми. Он пишет, что Америка отстала в развитии от Старого Света, потому что в Евразии, от Китая до Испании, нет географических преград. А в Новом Свете север и юг разделяют непроходимые джунгли, и потому цивилизации развивались по отдельности. Но еще Даймонд пишет, что у индейцев было мало диких животных и растений для одомашнивания — вот за это его критикуют.

— А на самом деле?

— Проблема в том, что он недооценивает фактор случайности. Индейцы, скажем, могли капибару одомашнить, она большая, могли бы их как свиней разводить. А они только морскую свинку одомашнили, их там до сих пор на еду разводят. Но в Америке действительно очень маленькая территория, пригодная для развития. А чем больше населения, тем больше шанс для появления важных изобретений. Типичный пример того, что происходит с людьми в условиях ограниченной территории, малой численности и полной изоляции, это Тасмания. Примерно 10 тысяч лет назад, после таяния ледников в Северном полушарии, остров был отделен от Австралии, и небольшая популяция аборигенов осталась там. И за эти десять тысяч лет они сильно деградировали — разучились делать рыболовные крючки, бумеранги, многие другие важные вещи. В культурном отношении они вернулись на миллион лет назад, фактически к уровню Homo erectus. Кончилось все тем, что когда пришли европейцы, то они тасманийцев не воспринимали как людей. Хотя и не брезговали с ними скрещиваться.

— Вы не хотели бы написать книгу по истории?

— Не думал о таком варианте. Я все-таки биолог, если писать, то о чем-то, что ближе к биологии, в истории я не чувствую себя специалистом.

— А когда кончается биология и начинается история? Когда начинается цивилизация?

— Смотря что называть цивилизацией. Культура — в виде навыков и знаний, которые передаются из поколения в поколение путем социального обучения, а не генетическим путем, — есть и у обезьян. У шимпанзе есть сложные элементы культуры, как, например, традиция колки орехов. А в одной из популяций используются сразу три предмета: берется камень-наковальня, его подпирают маленьким камнем, чтобы не шатался, а сверху бьют третьим камнем. Только часть обезьян может овладеть этой технологией. Как и у людей, у шимпанзе в одном социуме живут и очень умные, и очень глупые особи. Более сложная технология — изготовление каменных орудий — появилась только у наших предков, гоминид, больше 2,5 миллиона лет назад. Это сложная задача, шимпанзе она практически не доступна.

— Могла ли эволюция пойти другим путем? Могли ли появиться, скажем, разумные ящеры или морские млекопитающие?

— Насчет рептилий трудно сказать, у них тенденция к росту интеллекта выражена не очень внятно. А вот у млекопитающих другая история, для плацентарных (в отличие от сумчатых) характерно постепенное увеличение мозга. Поэтому довольно умные животные появились в разных отрядах: у приматов, у хоботных, у китообразных. У дельфинов очень сложная система коммуникации, у косаток — разные диалекты в разных популяциях. Вся эта система языков до сих пор толком не расшифрована, вокруг нее много спекуляций. Я не думаю, что человек такое уж сложное эволюционное явление. Другое дело, что когда такой вид появляется, то начинает всю планету преобразовывать под себя и становится мощным эволюционным фактором. Тех же людей было много видов, а сейчас только один остался. Мы же вытеснили всех своих конкурентов — неандертальцев, денисовцев, хоббитов с острова Флорес.

— Вернемся к цивилизации…

— Может быть, цивилизация появилась, когда наши предки научились обращаться с огнем. Или сто тысяч лет назад, когда появляются археологические свидетельства изготовления красок. Возможно, более точная дата — 40 тысяч лет. Тогда произошла так называемая верхнепалеолитическая культурная революция, когда одновременно появляется и наскальная живопись, и скульптура, и музыка. Тут уже понятно, что это люди в культурном отношении такие же, как мы.

— Если бы у вас была возможность задать вопрос ученому будущего, о чем бы вы спросили?

— Меня интересуют нейрологические основы «я». Как из нейронов сделаны основы личности? Вот мы себя ощущаем как некую сущность. Мы способны к рефлексии, способны думать о самих себе. Но вот откуда все это берется? Нейробио­ логия объясняет работу человеческого мозга как работу некоего биологического компьютера. Откуда берется память — понятно, откуда берутся эмоции — понятно, а вот откуда берется самоощущение? Мы можем сделать компьютерную программу, которая будет вести себя как человек, например поддерживать светскую беседу. Но как сделать, чтобы эта программа ощущала себя личностью?

— А что будет дальше с нами? Куда пойдет эволюция?

— У эволюции два фактора: генетический дрейф и естественный отбор. Генетический дрейф не может создать ничего особенного — за счет него могут происходить только бессмысленные изменения. Скажем, умение сворачивать язык в трубочку. Одни люди могут это делать, а другие нет, в результате дрейфа все могут либо научиться, либо потерять этот дар. Что касается естественного отбора, то надо понимать, что нет механизма, который делал бы нас лучше. Мы можем считать, что хорошо быть умным и образованным. Но если умные и образованные оставляют детей меньше, чем глупые и необразованные, то общество будет генетически все равно глупеть. Так что важно только — кто оставляет больше детей. На самом деле никаких точных прогнозов биологи дать не могут. Но нет никаких показаний, что мы можем стать радикально добрее или умнее.

Досье

1965

Родился в Москве.

1987

Окончил биологический факультет МГУ, поступил на работу в Палеонтологический институт РАН.

1997

Защитил докторскую диссертацию по теме «Количественные закономерности макроэволюции. Опыт применения системного подхода к анализу эволюции надвидовых таксонов».

1999

Получил медаль Российской академии наук.

Константин Мильчин
Пятница
Иллюстрация: Варвара Свешникова
№ 47 (279) 09 декабря 2011

Главная проблема — бескровная смена власти - Комментарии - Новая Газета

08-12-2011 18:25:00
Георгий Сатаров: «Главная проблема — бескровная смена власти»

Объяснительная записка Георгия Сатарова читателям «Новой»

Мы уже живем в другой России. Рубежом стали прошедшие выборы. Власть хочет жить в старой, она считает, что еще живет в старой, а потому неадекватна. Это опасно. Во вторник на Триумфальной площади явно зафиксированы провокаторы от власти, пытавшиеся обострять противостояние...

Я хочу начать с главного. Мы уже живем в другой России. Рубежом стали прошедшие выборы. Власть хочет жить в старой, она считает, что еще живет в старой, а потому неадекватна. Это опасно. Во вторник на Триумфальной площади явно зафиксированы провокаторы от власти, пытавшиеся обострять противостояние. Их задача – ввести чрезвычайное положение в Москве, и это надо учитывать. Митинг на Чистопрудном бульваре с очевидностью показал: люди проснулись и негодуют. Их число будет расти. Надо максимально использовать новую ситуацию, наращивая численность разрешенных акций и не давая повода властям закрыть эту возможность. Нельзя также подводить людей, которые хотят легально отстаивать свои права. После 50 тысяч на митинге ОМОН рассосется как чирей, останутся лояльные полицейские. А после 100 тысяч в стране начнет меняться политический режим, они просто побегут, как крысы.

А теперь вернусь к своей объяснительной записке.

Судьба мне иногда благоволит. Вот пример. Незадолго до выборов я обсуждал с Андреем Липским необходимость текста, который призван объяснить идею создания «Круглого стола 12 декабря». Для этого нынешним 12 декабрем, в день нашей Конституции, собирается несколько десятков человек, чтобы обсудить идею и дать ей жизнь. Сначала предполагалось выпустить текст перед выборами, а потом решили перенести на пятницу после выборов, перед нашим собранием. Я представляю себе тот первый вариант, который я долго вынашивал, подготовленный еще в той России. Я представляю, насколько он был бы неуместен в понедельник 12 декабря, в другой России.

Я собирался писать не о власти, а о нас самих. О том, что нельзя изменить или заменить власть в стране, пока мы не изменимся сами. О том, что в стране дефицит ответственной интеллектуальной элиты, работающей с обществом и на общество. О том, что крах режима неизбежен, а мы к этому не готовы. Все это верно и сейчас, но ситуация изменилась стремительно и кардинально.

    Жизни надоело ждать нашей вменяемости и она начала меняться сама. А нам опять приходится догонять.

Если быть более точным, то мы конечно еще не в другой России. Мы пока на мосту. Позади тот берег, заболоченный и смрадный. А впереди – туман, неопределенность. Мы не сами вскарабкались на этот мост. Это просто часть берега ушла под воду, и мы обнаружили себя на мосту. Это приятно, что смрада поменьше, и доски скрипят, а не чавкающая жижа под ногами. Но как же это так, вдруг? И что дальше?

О том, что путинский режим обречен, многие писали и говорили давно. Разногласия касались времени, отпущенного режиму. Но, ясное дело, самым популярным был прогноз метеорологического свойства: самая вероятная погода завтра это та же, что и сегодня. Пытаясь понять происшедшие, надо смириться с тем, что классическое представление о том, что у всего есть своя причина (читай – объяснение), не совсем верно. Не у всего.

Курт Левин, прародитель социальной психологии, ввел в научный оборот понятие напряженных систем. Такая система может находиться в относительно стабильном состоянии, в то время как возрастают внутренние напряжения. И в некий момент, неожиданный и непредсказуемый, она дестабилизируется под воздействием неожиданного и непредсказуемого события, внутреннего или внешнего. Более того, нестабильность может стремительно нарастать и даже разрушить систему.

Такое впечатление, что классик предвидел путинскую Россию. Оглянитесь назад. Одиннадцать лет в Росси росла коррупция, а значит – неэффективность управления. Деградировали конституционные институты, растворялось государство, наглела бесконтрольная бюрократия. Медленно, но неуклонно, на фоне относительного углеводородного благополучия, наша страна выходила в мировые лидеры по самоубийствам, потреблению героина и алкоголя, бездомных детей, туберкулезу, росту заболеваемости СПИДом, числу жертв дорожных аварий… Я не закончил этот перечень. Власть шаг за шагом утверждала себя в роли главной угрозы для безопасности граждан и страны. Началось бегство не только капиталов, но и людей, предприимчивых, талантливых, молодых.

Все перечисленное мной выше, как и не перечисленное, происходило медленно, день за днем.

    У нас по крохам отбирали свободу и страну. Потом стали отнимать целыми кусками. Оглянитесь назад и задумайтесь: это могло продолжаться бесконечно? Точнее: это могло продолжаться долго?

Россия стала напряженной системой, которая ждала только легкого щелчка, чтобы начался лавинообразный распад. Ждали, что таким «щелчком» может оказаться падение цен на энергоносители. Какая банальщина!

    Запалом оказалось оскорбленное чувство собственного достоинства, когда уже казалось, что его уже ни у кого не осталось. Знаете, что это значит? Что у страны еще есть шанс.

Этот процесс монотонной деградации, сопровождавшийся неброским, но неуклонным ростом внутреннего напряжения, не только демобилизовывал общество, но и обольщал власть иллюзией дурной бесконечности, бесконечности бесконтрольного властвования. Монотонность и предсказуемость комфортного бытия развращала и порождала неадекватность восприятия, оценок, речений и действий. А параллельно рос страх, достигший пика перед голосованием, когда они узнали реальные цифры поддержки. Они не знали, за что хвататься. Звонят губернаторам с требованием дать хотя бы 50 процентов; с наклеенными улыбками молят по телевизору избирателей голосовать за «правильную партию»; впадают в уголовный беспредел, раскрадывая чужие голоса. А потом еще страшнее: оказывается ничего не помогает. И тогда начинается паника. Я хочу, чтобы вы это поняли: они в панике, они неадекватны, они как загнанный зверь, который не видит, куда прыгнуть и на кого броситься. Это опасно. Поймите: раньше они боялись оранжевой революции, а теперь у них перед глазами североафриканские сценарии.

Власть, как и мы,  на мосту между путинской и пост-путинской Россией. Только у нас и у них разные временные горизонты. Единственное, на что влияет теперь власть – это степень драматичности ухода со сцены путинского режима. Ясно, что тем самым они влияют и на свою личную судьбу.

Для режима закрыта возможность остановить лавину мешками денег. Их еще хватает, но природа протеста изменилась. Он не социально-экономический. Он из забытых категорий морали, нравственности, достоинства. Это им не по зубам.

    Нас уже обольщают «новым Путиным». Сказки. Как вы думаете, нужен ли Путину и его клике независимый и беспристрастный суд? Где они будут при таком суде? А нам он нужен? Нужны ли еще комментарии?

Свершилось то, что раньше казалось невозможным: рейтинг Путина тает на глазах. Он уже преодолел барьер, при котором его победа в первом туре президентских выборов становится малореальной даже при весьма серьезных подтасовках. А ведь его рейтингу падать еще три месяца. А ведь во втором туре Путин неизбежно столкнется с огромной протестной мобилизацией, кто бы не стал его соперником.

Это значит, что они будут защищаться, вплоть до отмены выборов.

    Но не надо обольщаться: вряд ли Путин боится людей на улицах. Главный источник его опасений – собственная клика, которой он нужен, только пока сохраняется его рейтинг.

Но Путин как PR-проект, каковым он был всегда, разваливается. Поэтому возможно ожидать, что клика предложит нам не нового Путина, а новый PR-проект, с виду даже вполне привлекательный. Но им надо действовать быстро, поэтому тут могут возникнуть технологические сложности.

Где окажется Россия, выбравшись на тот берег, зависит теперь только от нас. Мы проспали десятилетие и снова оказались неподготовленными к происшедшему. Если бы только спали – обольщались, лаялись, продавались, предавали, или просто прятались. Я про элиту.

Мы оказались в ситуации, когда общество опередило свою элиту. Оно вправе требовать от нас новых лидеров, новых идей. Оно задает вопрос: что нам делать? И не получает внятного ответа, кроме лозунгов на следующий митинг. А этого уже мало, поскольку люди вправе требовать смены политического режима, который должен начаться победой на предстоящих президентских выборах.

Когда мы еще летом задумывали наш «Круглый стол», мы рассчитывали на инерционный сценарий и долгую кропотливую работу. Сейчас все иначе, и мы встали перед необходимостью менять концепцию. Но есть одно общее: нужна группа людей, обладающих моральным авторитетом. Это должны быть люди, которые не собираются идти во власть, а потому свободные от конфликта интересов. От их имени и при их участии мы попытались бы решить наваливающиеся проблемы, уйти от трагических сценариев.

    Самая главная из проблем – бескровная смена власти. Это архитрудно, но мы обязаны искать и найти решение, взаимодействуя, в силу необходимости, с нынешней властью.

Мы обязаны объяснять обществу происходящее, помогать людям осознавать себя и свои интересы, показывать их возможности.

Мы обязаны помочь консолидироваться оппозиции, без чего она не сможет ответить на ожидания и надежды граждан.

Мы вынуждены спешно собрать и систематизировать многочисленные разработки – проекты реформ, законопроекты, новые конституционные проекты – которые должны лечь в основу той кропотливой работы, которая предстоит будущей власти.

Нам предстоит менять общественную атмосферу. Пора проветривать помещение.

Автор: Георгий Сатаров

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/comments/49941.html