Прооективные интерпретации текстов

 Евгений Волков

Пример проективной интерпретации, только вместо пятен Роршаха — текст сказки. Таких примеров много, можно толстую антологию собирать, чтобы наглядно показать ничтожную роль текстов вне головы человека самих по себе и определяющую роль голосов в голове человека 😄

Анастасия Рубцова

28 June, 22:04  · 

Мне объяснили недавно, что сказка Колобок — чистая метафора эмиграции.

Что сказка недетская и трагедия недетская — трагедия существа, вынужденного бежать, утратив родину.

Потому что родина в лице бабушки и дедушки, на секундочку, планирует Колобка сожрать.

И он, таким образом, попадает в ловушку амбивалентности.

Любимый объект, составляющий для него весь мир, становится одновременно и пожирающим.

Колобок, конечно, с лавки на пол, по полу да к дверям, но, укатываясь, оставляет кусок своей души навсегда между коробом и сусеком.

И дальше каждую новую встречу Колобок будет начинать с пересказывания своей жизненной истории — кто я и откуда, как я здесь оказался и что за жизнь была у меня там, в родных сусеках.

Потому что это важно, рассказать, кто ты и кем был в той прошлой жизни.

Потому что перерассказывание истории всем, кто готов слушать, всем зайцам и медведям, позволяет уложить ее внутри. Совместить старую и новую реальность. Нащупать свои контуры в новом мире (Колобку в этом смысле легко, он кругленький. Эмигранты всё-таки обычно имеют более сложные формы).

Так Колобок одновременно обкатывается и ищет безопасное место, где его никто не захочет сожрать.

Лиса тут может быть символом окончательной интеграции Колобка с новой культурой. Он устал, на него налипли хвоя и сухие листья, он больше не хочет быть всем чужим и позволяет Лисе съесть себя.

То есть вливается в новую культуру и заново обретает себя в ней.

Это, кстати, не единственный путь эмигранта — он может одновременно принадлежать двум мирам, двум культурам, балансируя на лисьем носу.

Но для этого у Колобка всё-таки слишком простая форма.

Тут автор теории Колобка призадумался и говорит:

- Но выходит, что Колобка всё равно сожрали, просто немного позже! И лучше ли быть сожранным лисой, чем бабушкой и дедушкой? Да. Несомненно. Потому что в дороге успеваешь увидеть миры.

И культуры.

Отразиться в глазах очень разных людей.

Пережить такое и сякое, чего просто не мог представить. 

И в конечном итоге неплохая получается жизнь.

Обязательство ответственного восприятия и мышления

Если бы я решил начать набрасывать идеи для романа-утопии о возможном будущем, то попробовал представить, как могло бы измениться общество и люди, если бы в какой-то момент ввели для всех достигающих совершеннолетия обязательную процедуру подписания документа с примерно таким содержанием:

«Я, такой-то, принимаю на себя полную ответственность за направленность и результат своего восприятия, понимания, интерпретации, оценки и эмоционально-поведенческого реагирования в отношении любых текстов и любых поступков других людей в соответствии с научно обоснованными и консенсусно признанными критериями формальной логичности, релевантности, валидности и воспроизводимости причинно-следственных связей, а также обязуюсь уважать и учитывать контексты, фигуральность и ситуативность, улавливать юмор, иронию, сарказм и сатиру и не смешивать хулиганство, вандализм и невоспитанность с хейтспичем, психонасилием, экстремизмом и терроризмом». Для начала согласие с таким обязательством можно было бы сделать условием доступа к пользованию социальными сетями — но на этом в разработке плана романа-утопии поставлю точку и улыбку :)

Начала КОРНИ (онтопостулаты): наброски

Ремоделирование (инжиниринг и реинжиниринг) описаний (формулировок) знаний и теорий (концепций) под определённые задачи и технологии обучения. Текстовые конструкции и ограниченные тезаурусы как осознанные или неосознанные продукты инженерии знаний и определённых комплексов верований. 

1. Всё воспринимаемое извне сознания и продуцируемое самим сознанием как-то существует и как-то устроено (как и само сознание) , а формы и виды существования и устройства явлений и вещей многообразны: от простых и сложных объективно реальных независимо существующих до нейронных паттернов субъективно воображаемых реальными несуществующих вне сознания явлений (реально существующие процессы сознания способны конструировать несуществующие в реальности вещи, явления и процессы). К последним относятся, например, боги, мировой заговор с мировым правительством и особый путь России — и неисчислимое множество других иллюзий. 

2. Человечески осмысленное восприятие реальности возможно только через формирование сознанием априрорных субъективных моделей, которые затем накладываются на феномены работы органов чувств. Человек осмысленно воспринимает и представляет понятной ему реальностью лишь продукты наложения своих фантазий на случайно избранную часть результатов работы органов чувств.

3. Всё воспринимаемое — реальное и воображаемое — воспринимается человеком субъективно и несовершенно: неполно, неточно, искажённо, с домысливанием, с созданием фантазий и т.д. (упражнение: попробовать сформулировать все практические следствия из принципа субъективной конструпретации (construal)).

4. Любые продукты восприятия чего угодно могут осмысливаться (наделяться смыслом) и оцениваться человеком как угодно в соответствии с его текущими предпочтениями и состояниями, т.е. реальность может восприниматься как фикция, а фикция — как реальность (принцип субъективной конструпретации (construal)).

5. Человек способен конструировать в своём сознании и последовательно применять на практике инструменты и технологии «раскапывания» объективной реальности (аппроксимаций к объективной реальности своих представлений о ней; субъективные человеческие фантазии и несовершенные знания о реальности также являются элементами реальности с со своими специфическими свойствами).

6. Следствие из 1-5: ВСЁ в содержании сознания требует критического отношения, проверки и перепроверки в любой данный момент, и человек способен на такую критическую переработку в пределах достигнутого уровня научения соответствующим навыкам и своих психофизиологических способностей.

Социоинженерия как умное дело — 01: «Теперь мы существуем в пространстве интерпретаций. Опасно, если они ложные, а мы этого не замечаем».

Начинаю ещё одну рубрику — что такое социальная инженерия как умное деланье (не в идиотском, конечно же, айтишном смысле воровства и взлома с помощью человеческих слабостей). Я понимаю социоинженерию в попперовском смысле, хорошо прописанном в работе «Открытое общество и его враги»: как целенаправленную проектную деятельность по лекалам инженерии технической, но применительно к социальным задачам и проблемам.

Хорошая инженерия предполагает своей основой хорошо разработанную научную основу: наука фактически является инженерией знаний. В социальных и гуманитарных науках, в психологии, особенно в практической психологии и психотерапии, и научная, и тем более инженерная составляющие чрезвычайно слабы по сравнению с естественнонаучными отраслями. Моя гипотеза состоит в том, что в таком разрыве виноваты отнюдь не разные объекты исследований, а социокультурные и чисто человеческие факторы (лень, в частности). На первых местах среди барьеров для развития научной пошаговой социальной инженерии стоят, конечно же, незаинтересованность власти и отсутствие финансовой и иной материальной поддержки. Следующим препятствием выступает косность мышления и традиций соответствующих научных цехов, которую не взрывает ни конкуренция со стороны инженерного подхода в силу его неразвитости в замшелой социогуманитарной богадельне, ни социальный заказ — в силу отсутствия заказчиков на современную социоинженерию.

В России ситуация усугубляется менталитетом разгильдяйства и презрения к «бездуховно-организованным» и «скованным правилами» западным культурам и тотальным загублением уже и технической инженерии.

Непосредственным поводом начать эту рубрику послужило интервью социолога Даниила Дондурея, главного редактора журнала «Искусство кино», с интригующим заголовком «Культура — это секретная служба». Я приведу не весь текст, а с небольшими исключениями, чтобы подчеркнуть важные для меня темы, которые так или иначе подразумевают социоинженерные сюжеты и задачи (некоторые фразы принадлежат интервьюеру и выделены курсивом, самое важное я выделил жирным шрифтом):

— Но я-то говорил не о политике, а о главном производстве в стране — создании смыслов, представлений миллионов о жизни. Нет ничего более значимого при переходе к информационному постиндустриальному обществу — никакие нефтянка или финансовый рынок с этим не сравнятся.

— Основной завод по изготовлению представлений — телевидение…

— Даже не завод, а тотальный по воздействию, трехсотрукий (столько у нас каналов) виртуальный холдинг. Чего тут только нет: например, защита власти юмором, а значит, послушанием, не менее эффективна, чем контроль за «повесткой дня». Тут много хитростей. Но они на периферии осознания, эта проблематика табуирована. Мы отказываемся обсуждать мировоззрение, психологическую атмосферу, национальную ментальность, состояние моральных норм, теневую идеологию. Все, что работает на то, чтобы граждане России имели превратные представления о действительности.
— Зачем и кому это нужно? Чтобы в политическом смысле удобнее было управлять?

— Цель этого холдинга, как и школы, других институтов программирования, — не политика, а передача во времени культурных матриц. Чтобы в XXI веке непременно сохранились правила существования, зарекомендовавшие себя с XVI-го. И отношения с государем, и неуважение к элитам, обязательное недоверие, сотни видов страхов. Телехолдинг работает на то, чтобы «правила игры» воспроизводились в головах и тогда, когда у 85% населения России будут компьютеры Mac.

Отношения с властью — малая часть Системы российской жизни. Она проектируется не столько законами или репрессиями, сколько самим типом мышления, внутренним разрешением, к примеру, привести в эфир изнасилованную тринадцатилетнюю девочку с ее родителями и спрашивать на глазах 20 миллионов зрителей, как ей живется. Это делают те же самые люди, которые по ночам будут ставить в эфир нравоучительные американские фильмы.

Мы ведь не наблюдали национального испуга от того, что 40% тяжких преступлений в России совершаются в семье, там погибают в год до 10 тысяч женщин, 1700 детей убивают собственные родители, каждый третий брак распадается сегодня из-за взаимных измен. Нас учат не замечать насилие, думать о себе. Главное — мое тело, мое удовольствие, мой секс, моя еда, мои деньги… Здесь корни — в ценностных болезнях, к которым мы все давно притерпелись.

Меня огорчает отчужденность интеллектуального класса от этих драм. Будто они вообще не считываются. (!!!!!)

— Но власть готова «решать» эти проблемы методами программ какого-нибудь патриотического воспитания. Понятно, что на самом деле они ни на что не влияют. А только усугубляют проблемы ввиду чрезвычайной степени лицемерия, зашитого в эти программы. Как их не решает и Церковь, которая сама нравственно небезупречна.

— Согласен. Об одном из неисчезающих качеств этой культурной платформы высказался еще в 1839 году один наблюдательный человек, не знавший, кстати, русского языка, — маркиз де Кюстин: «Россия — страна фасадов». Он имел в виду даже не фальшаки и симулякры, а всепроникающие «превратности». Повсеместную непрозрачность.

— Мне кажется, что даже внешние табу не спасают, они не трансформируются во внутренние моральные императивы, из них рождается только двойное сознание.

— Да, двойное сознание как язык культуры — уникальный секретный код российской Системы жизни. Именно оно автоматически переносится из эпохи в эпоху. О нем можно говорить и в позитивном ключе — как об источнике невероятной креативности россиян. Любой наш пятилетний мальчик, в отличие от среднестатистического американца, знает, что думать можно одно, говорить другое, делать третье, подразумевать двадцать пятое. Американец и думать, и говорить, и делать будет одно и то же.

Гениальные технологии лукавства, воровства — это все отсюда же. Заповедная и парадоксальная наша общественная механика. О ней до сих пор говорят только Гоголь и Салтыков-Щедрин. Мы же достаем привычные отмычки — авторитаризм, нечестные выборы. Простые ответы на сверхсложные вопросы. Как только человек начинает критиковать собственное сословие, он сразу вычеркивается из списка соратников. Всенародно обсуждать, можно ли рожать от собственного отца, разрешается, а мировоззренческие барьеры или природу неуважения к человеку — никогда.

Тот же модератор всех процессов, Владимир Путин, не отдаст каких-то принципиальных для себя убеждений. Например, он со школьной скамьи уверен, что получающий деньги из тамошней казны иностранец — наш злокозненный враг. Но дальше начинается пространство сделок. Он, к счастью, тоже готов к мировоззренческой коррупции: в его пиджаке есть много тайных карманов… И все это — поле для переговоров, обменов, уступок, демонстрации силы, обманок…

— Сегодня многие ищут спасение в ностальгии по СССР. Тогда были правила, сейчас их нет. Тогда мы, те же самые люди, казались себе высокоморальными, а сегодня некие обстоятельства заставляют нас выходить за границы этики.

— Это одна из форм компенсации. Но главное здесь, на мой взгляд, не соответствующее вызовам времени, — представление о жизни. Люди лишены адекватных объяснений происходящего. Отсюда и чудовищный подростковый суицид — тут мы чемпионы Европы, и ностальгия по прошлому. Сохранением моделей советской власти в сознании людей занята огромная часть кинематографа, вся массовая и официальная культура.

— В большей степени это касается сталинского периода.

— Сталин нравится по десяткам причин.

— И одна из них — дезориентирующая ностальгия по «порядку», «крепкой руке», по «морали».

— Именно что одна. В национальном подсознании Сталин — тоже своего рода идеальный миф российской культуры. Как Толстой, Чехов, Гагарин. Один из главных кумиров тысячелетней истории — «Имя России». Он и сегодня живой. Конечно, лучший рекламный агент для людей, распоряжающихся рекламой в телевизоре.

Так вот, 68% населения нашей страны (данные Левада-центра) считают, что мы живем «намного хуже», «хуже», «не лучше», чем в 1985 году. Но это объективная неправда: средняя зарплата увеличилась в 7-8 раз, количество частных автомашин — в 6 раз; в Москве их было 800 тысяч, а сейчас 4,5 миллиона, тогда 300 тысяч человек ездили на Запад, а в прошлом году пресечений границ с туристическими целями было 24 миллиона, 13 триллионов рублей лежат на личных счетах в банках.

Но со времен монгольского ига есть мощнейшее культурное предписание: люди воспринимают свою жизнь хуже, чем она есть на самом деле. Этот закон нельзя нарушить. Только умело пользоваться неадекватными объяснениями жизни. Мы через разного рода обманки, прятки, путаные следы отлично или бездарно взаимодействуем друг с другом.

Кто-то умный подметил: «Самый выдающийся художник в России — бухгалтер!» Все, что написано в бухотчетах, не имеет никакого отношения к реальности. Страшная беда: потеря человеком навыков ориентирования в такой семиотически непростой системе.

По крайней мере со времен второй медийной революции (речь о телевидении, которое последовало за первой — станком Гутенберга; третья революция — интернет) люди перестали жить только в физическом мире. Все перешли в третью, виртуальную, реальность. Это когда первая, эмпирическая, соединяется со второй, придуманной авторами. Теперь мы существуем в пространстве интерпретаций. Опасно, если они ложные, а мы этого не замечаем. Не устаем же от непрозрачности. Уверен, что ни Минэкономразвития, ни Минфин ничего не знают про нашу фактическую экономику. Возьмем коррупцию — разве это преступление? Это фундаментальные правила нынешних экономических взаимодействий: расплата власти с боярами, отказ от конкурентоспособности, механизм сохранения 26% производительности труда от американской. Это технология взаимодействия нынешней этики и реальных способов хозяйствования в условиях свободы.

Есть много невидимых практик, благодаря которым российская культура действует тайно во всех сферах жизни. Как суперсекретная служба. Она с блеском уклоняется от знаний о самой себе, предлагает видимости, регулируется «по понятиям», отказывается от проектного сознания. Не хочет, в частности, чтобы важная группа экспертов — психологи включились в процесс осознания, например, качества человеческого капитала. В результате из анализа выведены все последствия нефиксируемой депрессии нашего общества, страхов, недоверия. Граждане не верят ни во что, 59% — никому, кроме собственной семьи.

Инцест в прайм-тайм

— В этом смысле человек более защищен при родовом или общинном строе.

— С рождения обучен жить в каком-то протофеодализме, который ловко мутирует, переходит из эпохи в эпоху. Сейчас вот движется в посткомпьютерную эру.

— Весь наш госкапитализм строится на непотизме…

— …землячестве, друзьях, однокурсниках. Элементарное распознавание «свой-чужой». Сейчас 689 человек обладают собственностью в России, оцениваемой в 500 миллиардов долларов, а 143 миллиона — владеют стоимостью в 800 миллиардов. В чем разница с эпохой Ивана III— XVвек?

— А как же на Западе?

— На севере Европы и затем дальше начали строить капитализм в сопровождении протестантской этики. Сразу сообразили не отдавать культуру на рынок. Вы заметили, что у нас в стране вообще нет этических дискуссий, а ведь это важнейший регулятор всех человеческих взаимодействий. Тысячи лет назад, к примеру, этика отменила инцест, у нас он теперь в прайм-тайме.

— Что делать? В Грузии установленные внешние рамки превратились во внутренние запреты, по крайней мере, Тбилиси из места, где по ночам стреляли, превратился в город, где можно оставить незапертой машину… Может быть, пойти этим путем?

— У любого грузина — от жителя отдаленного ущелья до тбилисского интеллектуала — есть понимание того, что в новом мире Грузия одна выжить не может. Нужно принять стандарты развитых стран. В России же каждый считает, что мы — великая империя. Не случайно в Программе развития российской культуры до 2020 года, которую скоро должен утвердить премьер, появился термин «государство-цивилизация». Видимо, мы обречены на код отдельности.

— Не на веки же мы закодированы?

— Конечно же, российская культура «круче» любой власти. Когда-то она не разрешала Эфроса, Любимова и Тарковского, потому что подозревала в них своего могильщика… Вот и сегодня, позволяя людям тратить свои деньги на помощь другим, она, слава богу, не догадываясь об этом, готовит волонтеров, призванных многое изменить в будущем. Именно они, на мой взгляд, сохранят потенциал нашего развития. Да-да, настоящие обновленцы — те, кто добровольно тушит лесные пожары и помогает смертельно больным детям.

Понятия: мастерство интерпретации

krusenstern: Понятия

После того как Хамовнический суд Москвы установил, что на территории Храма Христа Спасителя на самом деле ведется не торговля, а благотворительная раздача в обмен на пожертвования, и что ценники — это не ценники, а рекомендуемые суммы пожертвований, продавцы — не продавцы, а сборщики этих пожертвований... после всего этого свет в адвокатских конторах обеих столиц не гасили всю ночь.
Защитники писали требования в суды.

«В силу открывшихся обстоятельств требуем прекращения рассмотрения дела в отношении гражданина Кузякина, обвиняемого в краже телевизора у гражданки Перегуловой, по причине отсутствия состава преступления. Требуем квалифицировать происходящее не как акт воровства, а как благотворительный мастер-класс по обеспечению безопасности жилого объекта, при котором телевизор является расходным материалом» — писали в «Адвокатов и сыновья».

«Просим уважаемый суд устранить путаницу в материалах прокуратуры и снять с моего подзащитного обвинения в нанесении побоев на почве национальной неприязни. Случившееся следует понимать как массаж лица в обмен на ценную информацию (редкие идиоматические выражения при уточнении национальности)» — строчил защитник Богуславов.

«Несомненно, — записывал секретарь адвокатской конторы “Щит и бич” за директором, который расхаживал по офису, щелкая подтяжками по круглому животу, — рассмотрение дела следует отложить. Действия гражданки Пеликановой неверно квалифицированы обвинением как содержание притона по оказанию сексуальных услуг. На деле имела место… эээ… реализация программы по укреплению межполовых связей…» — «Ерунда какая-то! — разозлился директор. — Это зачеркни. Давай так: “...имели место уроки нетрадиционной йоги…” Нет, тоже неубедительно. О! Пиши: “…оказание бескорыстной психологической помощи, неверно истолкованное носителями стресса как платные сексуальные услуги”. Вот. Так хорошо».

У людей отбирают первую способность к сосуществованию — вкус речи, дар общения.

ВЕДОМОСТИ - Александр Рубцов: Заново учиться разговаривать

Vedomosti.ru
21.03.2012, 00:56

В стране на глазах рушится социальная коммуникация. Слова перестают иметь вообще какой-либо смысл. Бессмысленным становится само их произнесение. Политический диалог все больше напоминает соударение пустых консервных банок.

Люди говорят: вот фиктивные избирательные участки и 99% голосов неизвестно кого. Вот пятиэтажки, превращенные в недоскребы с фальшивыми квартирами и жильцами. Вот вопиющие расхождения между первичными протоколами и вводом в ГАС, нереальные цифры по республикам, в которых полно одних только личных кровников премьера. Путин: инциденты расследовать, не должно быть никакой грязи. И тут же его пресс-секретарь: все оценки даны, вопрос закрыт. Вот фото, на котором «космонавт» с открытым лицом (без забрала) отвинчивает голову девчонке — а нам говорят: «полиция действовала профессионально». Театр одного абсурда, в котором люди за слова не отвечают и не думают даже имитировать логику и правдоподобие.

Такой же паноптикум был в декабре. На «Эхе» Чурову сообщают о массовых удалениях наблюдателей — он отвечает: этого не было, потому что… наблюдателя нельзя удалить без решения и протокола. Ему про живых свидетелей — он в ответ опять про мертвую норму.

Какой смысл в коммуникации, когда на «дважды два не пять, тем более не шесть» отвечают, что все оценки даны, вопрос закрыт, а ОМОН профессионален, как Махатма Ганди?

Я уже благословлял ПЖиВ на ребрендинг в Партию Божьей Росы. Теперь это светлое имя впору присваивать всей эпохе. Из употребления исчезает само понятие стыда за слова, за ложь и абсурд. Теперь вообще все, что угодно, можно сказать со слезою на голубом глазу. Даже не краснея. Но слово «нечестность» в русском языке имеет прямой смысл — отсутствие чести.

Это уже не противно — страшно. Утрачивается способность не только договариваться, но даже и разговаривать. Разрушаются нормальные речевые практики. У людей отбирают первую способность к сосуществованию — вкус речи, дар общения. Это движение на разрыв, на разборку по принципу «убийство драке не помеха». Как со странами: когда обмен нотами теряет смысл, начинается война. Игнорирование оппонента или ответ ему вне логики и правды и есть объявление войны. В нашем случае пока еще холодной, но уже гражданской.

Все это знакомо. Феноменологическая социология исходила из того, что люди хотя и не вполне, но все же как-то друг друга понимают и это общество интегрирует. Советская идеология породила необычное явление — интеграцию через непонимание (своего рода негативную герменевтику): людей объединяло как раз то, что они друг друга не вполне просматривали. Одни и те же канонические тексты воспроизводились в разных социальных пространствах по-разному, но эти разночтения были скрыты, люди полагали, что, произнося одни и те же слова, они имеют в виду одно и то же, и это примиряло. Марксоидные схемы по-разному понимались в Политбюро, в сети партполитпросвета, в институтском преподавании или прогрессивными философами-марксистами, не говоря о массе. Но если бы эти сознания вдруг стали прозрачны друг для друга и люди увидели, что в одни и те же слова они вкладывают разные смыслы, был бы взрыв. Он и случился, но потом.

Схема работала как в социальном пространстве, так и в политическом времени. За те несколько десятилетий, пока в СССР царствовал марксизм, мир успел сменить несколько мировоззрений, во многом несовместимых и противоположных по духу: экзистенциализм и «три позитивизма», неофрейдизм, структурализм, феноменология… Но мы прожили эпоху на одном учении — и только потому, что смогли в одной формальной оболочке сменить несколько интерпретаций: по сути, несколько разных марксизмов. Это объединило эпоху, позволило менять политику на якобы одной и той же идеологии. Учение Маркса было всесильным, потому что оно всегда было верным, хотя и разным.

Отголоски этой традиции сказывались еще долго — и даже в быту. Наши люди, вступая в совместный бизнес, не считали должным проговаривать все «на берегу», интуитивно полагаясь на общее понимание… а потом начинали выяснять дружеские отношения огнестрелом. Сейчас это уже не проходит как в бизнесе, так и в политике, в идеологии. Разные смыслы одного и того же отчетливо видны, а потому эти манипуляции только разделяют. Когда Путину писали статьи, разные по духу, думали, что это сделает и самого клиента многогранным, поворачивающимся к разным аудиториям разными гранями. Для тех, кто вообще смотрел эти тексты, Путин оказался не разным, а скорее никаким: противоречия аннигилируют несовместимые смыслы, превращают многогранность в пустоту. В преддверии четвертого срока правления страна и мир опять перед все тем же вопросом: «Who is mr…?» Не исключены сюрпризы.

Теперь придется заново учиться разговаривать — как после инсульта. Не только власть, но и улица уже корчится почти безъязыкая. Стеб имеет свою силу, Бахтин назвал бы это карнавалом, и мы видим, как массовое остроумие и даже простое острословие выбивают кирпичи из фундамента этой якобы сакральной власти. Но пора формулировать и более серьезные позиции, на которые власть не могла бы просто так «забить». И власти необходимо вновь учиться отвечать людям по-взрослому, а не как ребенок, который упрямо твердит свое сквозь слезы обиды. Восстановление самой способности к нормальной политической речи становится задачей первостепенной, условием продвижения по всем иным направлениям. Иначе добром это не кончится. Сначала раскалываются умы — потом начинают раскалывать головы.

Автор — руководитель Центра исследований идеологических процессов Института философии РАН