Продолжаю выдержки из «Бесед о мышлении» М.Мамардашвили. (Мамардашвили М. Беседы о мышлении, 2015. С. 395-396):
«Мышление есть сложное органическое явление; оно такое же сложное, как полёт бабочки, взмах её крыльев, который нельзя воссоздать и искусственно повторить, разложив на некоторые элементы, превратить его в механику. Представьте себе, что такая бабочка обладала бы сознанием, то есть сознательно контролировала бы некоторые элементы своего действия, но это был бы всё равно не весь взмах её крыльев и не весь полёт, то есть этот полёт как естественная сила, или как естественная способность — способность природы, — действовал бы лишь через то, что на поверхности некоей сферы действия сама бабочка воспринимала бы как охватываемый и контролируемый её сознанием переход от одних элементов к другим и связь между ними. Все те мыслительные образования, которые возникают на этой поверхности, всегда имеют некоторое «своё другое», то есть то, что есть на самом деле.
Я приводил пример с мальчиком из романа Пруста «В поисках утраченного времени», когда он ощущает запах сырости (запах уборной), — он для него является впечатлением — загадочным впечатлением, но всё-таки впечатлением, имеющим свой определённый предметный состав — это запах сырости. И как раз непонятной частью этого впечатления является его завораживающая сила, — ведь непонятно, почему запах, имеющий свой предметный состав, вполне конкретный и никакой загадки в себе не содержащий, имеет тем не менее завораживающую силу и остаётся в памяти ребёнка как некая загадка, которая является знаком пути его судьбы, — загадка, которую он должен разгадать, и в зависимости от разгадывания этого знака будет складываться и сам путь.
Короче говоря, судьба является тем, знаки чего мы разгадываем, и в зависимости от успеха или неуспеха и вообще от характера и объёма этой интерпретации складывается и сама линия судьбы. Мы можем вообще потерять свою жизнь ещё задолго до того, как умрём, — потерять, неправильно расшифровав знаки, а значит, пройти мимо своей собственной жизни, пройти мимо своей собственной судьбы, что тоже является судьбой, но уже с отрицательным знаком. Так вот, тайная сторона этого впечатления является другим по отношению к явной его стороне, в данном случае — к самому запаху сырости. Другое запаха сырости, как я уже говорил, есть та форма, в которой герой романа может вообще испытывать чувство любви. Эта тайная сторона содержит символ материнского лона, со всех сторон охватывающего и нежно баюкающего этого юношу, который может жить только так, что ему никогда не нужно выходить из этого лона, как бы жить всегда внутри него. Ну и отсюда идёт цепочка: его потребность в материнском поцелуе перед тем, как заснуть ночью, и так далее; и эту же форму потом принимает его взрослая любовь к Альбертине, которая развивается и структурируется внешне как ревность, как страсть обладания, а в действительности она подростковая и никогда не становящаяся взрослой потребность всё время воссоединяться с мягким, влажным и со всех сторон окружающим тебя и защищающим материнским лоном. Это никогда не приходящая к зрелости форма любви.
Таковыми могут быть наши социальные состояния, когда мы никогда не вырастаем — это, кстати, самое страшное. Самые большие семена зла содержатся в этом «никогда-невырастании». Некоторые культуры отмечены таким знаком инфантилизма, например, наша общая культура. Почему? В том числе и потому, что никогда у нашей молодежи (я включаю сюда и самого себя, который был когда-то молодым) не было шанса самостоятельности и инициативы, на котором из своих собственных переживаний (и платя за них), а не путём перекачки чего-то извне в свою голову и душу, можно было бы вырасти. В каком-то смысле рабы никогда не вырастают, они всё время остаются детьми, а это как бензинная бочка, это очень страшный, большой запас зла, потому что если к этому добавить то, что человек, заражённый чисто внешне некими идеалами, сопоставляя себя с ними, может стать невыносимым для самого себя именно в своей человечности (то есть ограниченности и конечности), а затем проецирует это как ненависть ко всему человеческому роду как таковому, то вы можете себе представить, какое здесь сложное сплетение ходов мысли (только если слово «мысль» здесь понимать очень широко, не имея в виду под мыслью только построение научных теорий или акты логического рассуждения, а имея в виду под мыслью некоторое состояние — состояние в данном случае пространства преобразований и реализаций)».
