Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2017-01-16

Перевод песни «Dance Me to the End of Love» Леонарда Коэна


Slava Gerovitch
22 ч · Соединённые Штаты Америки, Массачусетс, Natick ·

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=10211354185632499&id=1296842740

Делать перевод песни «Dance Me to the End of Love» Леонарда Коэна было невероятно трудно. Дело в том, что эта песня на самом деле о Холокосте. В интервью 1995 года он сказал: «in certain of the death camps, a string quartet was pressed into performance while this horror was going on, those were the people whose fate was this horror also. And they would be playing classical music while their fellow prisoners were being killed and burnt. So, that music, “Dance me to your beauty with a burning violin,” meaning the beauty there of being the consummation of life, the end of this existence and of the passionate element in that consummation. But, it is the same language that we use for surrender to the beloved, so that the song — it’s not important that anybody knows the genesis of it, because if the language comes from that passionate resource, it will be able to embrace all passionate activity».

Я долго не мог найти слова, которые передали бы этот двойной смысл, о котором говорит Коэн. Сначала написал совсем другие слова, просто лирические стихи. Сейчас все же попробовал сделать перевод. Не судите строго.

В танце мы исчезнем, станем дымом, как во сне
Вспыхнет скрипка искрами и скроется в огне
Мы пройдем по розам, чтоб их напоила кровь
В танце, где сгорит любовь

Вспомни, как умели в Вавилоне танцевать
В танце, о котором никому не рассказать
Ты танцуй, не бойся, душу к раю приготовь
В танце, где сгорит любовь

Медленно кружись за непрожитые года
Ты танцуй так нежно, как танцуют навсегда
Ты танцуй, ведь музыка не повторится вновь
В танце, где сгорит любовь

Пусть танцуют дети невидимками для нас
Пусть сердца танцуют, это их последний час
В танце обними меня и губы приготовь
В танце, где сгорит любовь

В танце мы исчезнем, станем дымом, как во сне
Вспыхнет скрипка искрами и скроется в огне
В танце, где сгорают жизни и вскипает кровь
Все же не сгорит любовь

***

Dance me to your beauty with a burning violin
Dance me through the panic 'til I'm gathered safely in
Lift me like an olive branch and be my homeward dove
Dance me to the end of love

Oh let me see your beauty when the witnesses are gone
Let me feel you moving like they do in Babylon
Show me slowly what I only know the limits of
Dance me to the end of love

Dance me to the wedding now, dance me on and on
Dance me very tenderly and dance me very long
We're both of us beneath our love, we're both of us above
Dance me to the end of love

Dance me to the children who are asking to be born
Dance me through the curtains that our kisses have outworn
Raise a tent of shelter now, though every thread is torn
Dance me to the end of love

Dance me to your beauty with a burning violin
Dance me through the panic till I'm gathered safely in
Touch me with your naked hand or touch me with your glove
Dance me to the end of love

2017-01-12

Мини-курс критического мышления «Озадаченный мыслитель» (начальный уровень овладения техникой выспрашивания)

Сделан (в соавторстве с Елена Мерзлякова (Elena Merzliakova)) и открыт для желающих мини-курс критического мышления «Озадаченный мыслитель» (начальный уровень овладения техникой выспрашивания).Для первых тестеров курс бесплатный, в дальнейшем тренерское сопровождение будет платным. См. Инструкция по записи в КОРНИ-мастерские.

Визуальный интеллект: тест восприятия (Amy Herman’s Perception Test)

Визуальный интеллект: Amy Herman’s Perception Test

http://bigthink.com/videos/amy-herman-on-visual-intelligence-and-the-pertinent-negative

Очень интересный видеокурс про визуальную наблюдательность. Автор проводит тренинги для врачей и следователей. Там есть ссылки ещё на две видеолекции, а в первой как раз даётся тест.


We're only seeing a fraction of the world around us. Amy Herman teaches the art of perception; if you're game to test your visual intelligence, take one of her perception challenges here.
BIGTHINK.COM|АВТОР: AMY HERMAN

Против эмпатии: эмпатия как когнитивное искажение

ПРОТИВ ЭМПАТИИ
Эмпатия как когнитивное искажение
На ресурсе BigThink (http://bigthink.com) много интересных материалов в виде небольших видеолекций с транскриптами (на английском). Из последнего мне весьма понравились — как отличный пример высококлассного критического мышления — две лекции Paul Bloom, автора книги с интригующим названием «Against Empathy: The Case for Rational Compassion» (Против эмпатии: кейс рационального сочувствия). Автор совсем не против эмпатии, а против подмены эмпатией рационального анализа реальности. Он замечательно объясняет, что эмпатия стала одним из средств предвзятой и нерациональной политики, одной из разновидностей предрассудков, мешающих рациональной деятельности, реально помогающей людям и спасающей их.


The ranking of empathy from highest to lowest goes liberals, conservatives, libertarians. But the difference is minor, says Paul Bloom. Typically the debate isn’t all over whether or not to empathize – it’s over who to empathize with.
BIGTHINK.COM|АВТОР: PAUL BLOOM

2017-01-11

Русская тирания — дитя русской нищеты


Дмитрий Шагиахметов
6 ч ·
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1808752242682972&id=100006446411763

ДАВИД САМОЙЛОВ. " В КРУГУ СЕБЯ".

Длинная цитата — для неспешного, по буквам — вдумчивого чтения.
Для друзей, готовых изумиться, как изумился я.

«...Русская тирания — дитя русской нищеты. Общественная потребность в ней порождалась скудостью экономики, необходимостью свершить жестокие и героические усилия для расширения общественного богатства.

Но диктатура, принятая обществом, сознательно или бессознательно, для того, чтобы удовлетворить стремление его членов к лучшей жизни, вступила в противоречие с этим стремлением. Она:

1. Призвала к власти слой общества, наиболее соответствующий ее стремлениям — выходцев из городского и сельского мещанства, прослойки с узким кругозором, подверженной наихудшим иллюзиям: корыстной, узколобой, безвкусной и т.д.

2. Создала определенные черты кастовой замкнутости, снабдив эту прослойку особыми привилегиями, подкупив её деньгами, должностями, чинами и пр., ограждая её всеми видами кадровых препон.

3. Отгородившись стеной всех видов бюрократии от истинных стремлений общества, власть вообразила себя единственным носителем общественной правды.

4. Создала мощный карательный и пропагандистский аппарат.

5. Пустила в ход все виды общественной фальши, заставив служить себе искусство, науку, печать.

6. Постаралась заменить истинный, простой идеал человека античеловеческими идеями шовинизма, подозрительности, человеконенавистничества. Простой человек, чьи идеалы никогда не мешают другому простому человеку, вдруг уверился в том, что его стремлению к лучшему мешают призраки, придуманные властью. Он возненавидел эти призраки».

Давид Самойлов. ( " В кругу себя") 
22 апреля 1956 (!!!) года.
Повторяю: 1956 год!
P.S. А я долго не мог понять — почему я — насмерть, с 8-го класса — прирос к великому русскому поэту Давиду Самойловичу Самойлову ( Кауфману).
Оказывается, поэт в России может быть больше, чем поэт. Больше, чем сочинитель и ловец рифм и созвучий.
Иногда — он ещё и — мудрец!

2017-01-10

Критическое восприятие

Критическое восприятие — умение осуществлять рефлексивно-критическую обработку любого материала восприятия, доступного осознанию и сознательной когнитивной переработке посредством критического мышления (КМ). Включает в себя более узкие умения: критическое чтение, критическое слушание и критическое видение (критическое восприятие любых визуальных материалов). Последнее фактически включает в себя и два первых умения. Критическое восприятие, как и все остальные умения КМ, требует специального и длительного научения на различном материале и в различных контекстах и ситуациях.

Телефон доверия для нормальных людей


Игорь Черский
22 ч · 

Очень нужен телефон доверия для нормальных людей. Вот, например, ты нормальный, но в печали от того, что происходит вокруг. Набираешь номер. Тебе отвечает такой же нормальный как ты. И говорит, что с тобой всё в порядке, проблемы с другими. Русские и украинцы не должны воевать. Тротуар не должен быть шире шоссе. Весь мир нам не враг. Врать по телевизору плохо. Хорошие батареи нельзя менять на плохие и заставлять за это платить всю жизнь. Замена мраморной отделки в метро на пластик — не ремонт, а преступление. Очень много понятий внезапно подменили фальшивыми и заставляют в них верить. У нормальных людей это не получается и нормальные люди страдают. А человек, вообще-то, создан для счастья и радости, а не для ненависти и убийства других. Те, кто считают иначе, могут убраться в пустыню и поубивать там друг друга. Всем остальным нужны такие простые вещи, как мир, дружба, любовь и нормальный сыр.

2017-01-09

Голый народ

статья Голый народ

Виталий Портников09.01.2017
На основном сайте Граней: http://graniru.org/Politics/World/Europe/Ukraine/m.257885.html
Виталий Портников
Виталий Портников
В хрестоматийном андерсеновском сюжете голым и выставленным на посмешище оказался только несчастный король, поверивший проходимцам. Народ, рукоплескавший монарху, был вполне пристойно одет и просто не хотел признаться себе в сраме правителя - понадобился мальчик, который выкрикнул то, что все остальные и так видели.
Но великий сказочник сочинил свою историю в те времена, когда подданные не отвечали за действия правителей и могли лишь поражаться их безумию. Демократия изменила всю эту ситуацию коренным образом. Новые "короли" избираются собственным народом, и от них теперь зависит, станут ли они потакать опасным иллюзиям или попытаются прикрыть народный срам.

Британскому правительству буквально на днях пришлось уволить собственного посла в Европейском Союзе Айвена Роджерса, высказывавшего серьезные сомнения в эффективности "бракоразводного" процесса с Брюсселем и предупреждавшего, что переговорный процесс займет десятилетие. Этого не хочет слышать не только Тереза Мэй - возможно, она-то как раз осознает всю сложность "брекзита". Этого не хотят знать британцы, проголосовавшие за "брекзит". Потому что в их представлении выход из Евросоюза - это успех, а не поражение. Экономический рост, а не спад. Новые свободы, а не новые ограничения. Сложность переговорного процесса, проблемы с инвестициями, ограничения на передвижение британцев по континенту, таможенные барьеры для продукции Соединенного Королевства, удорожание европейских товаров - это не то, за что проголосовали британцы.

Но великий сказочник сочинил свою историю в те времена, когда подданные не отвечали за действия правителей и могли лишь поражаться их безумию. Демократия изменила всю эту ситуацию коренным образом. Новые "короли" избираются собственным народом, и от них теперь зависит, станут ли они потакать опасным иллюзиям или попытаются прикрыть народный срам.В хрестоматийном андерсеновском сюжете голым и выставленным на посмешище оказался только несчастный король, поверивший проходимцам. Народ, рукоплескавший монарху, был вполне пристойно одет и просто не хотел признаться себе в сраме правителя - понадобился мальчик, который выкрикнул то, что все остальные и так видели.

И так едва ли не повсюду. Разве поверят американские избиратели, проголосовавшие за Дональда Трампа, что экономические рецепты нового президента не приведут к возрождению неконкурентоспособных отраслей промышленности и не увеличат количество рабочих мест - а вот к удорожанию товаров и услуг привести могут?
Разве готов "патриотический" россиянин увидеть связь между собственным восторгом по поводу оккупации Крыма и войны в Донбассе и снижением собственного жизненного уровня? Можно, конечно, успокаивать себя сказками о всесильности пропаганды, свирепости власти и наивности народа, но от правды не уйдешь: агрессивная безнаказанность остается "символом веры" многих россиян, и они никогда не поверят, что за агрессию придется платить из собственного истощавшего кошелька. А сами крымчане - те из них, кто искренне радовался "вежливым человечкам", увеличившимся пенсиям и бюджетным зарплатам и готов был даже и без всякого принуждения проголосовать за оплаченное "возвращение в родную гавань", - разве рассчитывали они на медведевское "денег нет, но вы держитесь"?
А греки, которые голосовали за популистскую партию Ципраса, обещавшую им отказаться от европейских условий, соглашались с этим отказом на специальном референдуме, а потом опять голосовали за Ципраса, принявшего европейские требования?
Это только первые примеры национального ребячества, которые приходят на ум. Уверен, что число таких примеров будет только множиться. Как будет множиться число людей, готовых проголосовать за собственные несбыточные мечты - а потом обвинять в их провале кого угодно, только не самих себя.
Мы живем в совершенно новой андерсеновской сказке - сказке о голом народе. Но мальчик, который наивно выкрикнет правду о разоблачившемся мире, еще не скоро будет услышан.
Виталий Портников09.01.2017

2017-01-07

Мы все должны перезастегнуться

Мы все должны перезастегнуться

Валентин Ткач

18 октября 2013, 18:20

«Зеркало недели. Украина» №38, 18 октября 2013

Без родства все ничто… 
Григорий Сковорода

Наше время — это время парадигмального сдвига. Цивилизация целесообразности исчерпала себя. Апофеозом целесообразности, ее всеобъемлющим инструментом стала манипуляция, сформировавшая такой же сманипулированный опыт. Опыт по своей фундаментальной сути является переосмысленным прошлым. Здесь и произошел цивилизационный провал, фиаско. Выдуманный опыт путем тех самых манипуляций создал уродство — выдуманную историю. Это явило распад времен. И именно это стало "концом истории", а не то, на что указал Фрэнсис Фукуяма. Так что семантически он был прав, но когнитивно — ошибался. История не закончилась, она потеряла свое продолжение. И это продолжение нужно отыскать, что и является смыслом парадигмального сдвига. Чтобы преодолеть сформированный неудержимой целесообразностью и манипуляциями цивилизационный кризис, надо переосмыслить смысл успеха человека. Только доброе дело и доброе слово, которые станут смыслом успеха, смогут вернуть в общественное пространство цивилизации доверие и таким образом связать распад времен. Только доброе слово и доброе дело являются тем правдивым опытом, удерживающим вместе прошлое и будущее и наполняющим смыслом наше настоящее. Успех, сформулированный в дискурсах целесообразности, — это всегда категория нашего сознания. Когда успехом станут доброе слово и доброе дело, то в наше бытие, где ранее была часть нашего сознания, внедрится частица мира — пространство благодати. Тогда короткий миг наполнит всю жизнь человека новым смыслом — заботой!  Но самое главное заключается в том, что особенно ничего не надо менять. Людям достаточно согласиться с тем, что смысл их жизни другой. Все, что они будут делать, должно получить новый вектор. Это не означает, что надо что-то придумывать или специально искать. Достаточно жить так, чтобы после тебя не приходилось никому убирать; общаться с людьми так, чтобы они получали от этого радость; строить планы так, чтобы для окружения их реализация была ожидаемой и желаемой. Тогда права и свободы человека получат четкий суверенитет: их реализация не должна разрушать доверие между людьми, если такой человек намерен жить в обществе. Жизнь не должна быть пустой, а наполняют ее содержанием доброе слово и доброе дело. Тогда все, что делает человек, всегда найдет того, кому это нужно. И жизнь приобретет смысл, а главное — получит развитие, потерянное из-за распада времен и ничтожного опыта целесообразности. Существует восточная притча о том, как тело купца попало в сети к рыбаку. Он пошел к мудрецу спросить совета, а тот ответил ему, что когда придут родственники купца, он должен продать им тело за самую высокую цену, потому что те ни у кого не смогут выкупить тело родственника. Рыбак пошел домой, а к мудрецу пришли родственники купца — тоже спросить совета. Он им сказал пойти к рыбаку, забрать тело родственника, но дать ему какую-то символическую сумму, потому что никому, кроме них, рыбак тела не продаст. Так в очевидной, с точки зрения взаимопомощи, ситуации целесообразность сформировала конфликт. Чтобы его разрешить, условно "рыбак" и "родственники купца" вынуждены основать и содержать (!) институты оценщиков, судей, исполнителей судебных решений, поручителей, свидетелей и т.п. Потом "рыбаку" и "родственникам купца" придется создать наблюдательные органы над созданными институтами. С точки зрения логики целесообразности, все будет безупречно обоснованно. Но древние мудрецы давно предостерегали: "Конец мира наступит тогда, когда сторожу понадобится сторож". Все это составит так называемые трансакционные затраты: расходы на то, чтобы обмен состоялся. Они являются паразитарными и, согласно Рональду Коузу, ведут к остановке экономической жизни. Современный экономический кризис — это кризис чрезмерных трансакционных затрат. А они такие потому, что никто никому не доверяет. В свою очередь доверия нет, потому что его разрушают манипуляции со спросом (в широчайшем значении). А манипуляции являются следствием неудержимого внедрения материальной целесообразности как доминирующего фактора во все сферы жизни человека. Это и есть то пространство, где должны внедряться новые парадигмы.  Рост трансакционных затрат, вызвавших кризис, — это своеобразный экономический компенсаторный механизм потери доверия. Поэтому выход из кризиса нужно искать не в регулировании бюджетных дефицитов или создании новых компенсаторных инструментов и институтов, а в факторах, способствующих укреплению доверия. У цивилизации, построенной на выгоде и целесообразности, всегда есть тупики. В таком глобальном тупике мы и оказались. Манипуляциями сформировали фиктивный спрос (экономический, политический, общественный, бытовой) и манипуляциями же создали иллюзию, будто удовлетворяем его. Но при этом мы разрушили фундаментальные смыслы понятий, потому что они — сманипулированы. Как следствие — мы потеряли доверие, да и просто уже не понимаем, о чем должны договариваться, потому что при отсутствии смыслов понятий каждый понимает свой успех по-своему. Жизнь становится пустой, потому что не имеет солидарной составляющей. Для человека как социального существа это означает, что он находится не в дружеском сообществе, а среди неизвестных предметов, обстоятельств и существ, которые думают "не так, как я" и "неизвестно о чем" (потому что смыслы понятий разрушены).



Это чрезвычайно опасная ситуация. Ее легко проиллюстрировать. Представьте себе, что вы каждый день садитесь в автобус, чтобы ехать на работу. Это для вас обычное дело. А обычное оно потому, что все люди в транспорте ведут себя прогнозируемо — как пассажиры. Вам это известно, поэтому вы этой ситуации доверяете. А теперь представьте, что вы зашли в автобус, а вас там облили краской. Кто-то жарит картошку, кто-то спит, кто-то поет и т.п. Фактически вы получите ситуацию, где смысл понятия "пассажир" исчез. Чтобы компенсировать это обстоятельство, вам придется внедрить в автобус "надзирателя" за пассажирами, то есть осуществить дополнительные трансакционные затраты, повышающие стоимость проезда. Если смыслы понятий из-за манипуляций будут разрушаться и в дальнейшем, то со временем вам придется приставить "надзирателя" и к водителю и т.д. В конечном итоге ваша поездка станет экономически неоправданной (нецелесообразной), что проявится в кризисе. Так обнаружим, что манипуляция как инструмент целесообразности приводит к упадку саму цивилизацию целесообразности. С нашей цивилизацией происходит то же самое, но кризис в ней всеобъемлющий. Исчезают смыслы понятий: политиком становится авантюрист, капиталистом — спекулянт, врачом — продавец лекарств, а учителем — разговорчивый невежда. А в завершение купленный вами помидор никакого отношения к пасленовым уже не имеет, потому что на самом деле это плод генной инженерии, хотя и называется помидором. Целесообразность в информационном мире раскручивает темп жизни до невероятных скоростей: человек узнает о том, что происходит, уже из анонсов и названий событий. А в СМИ название материала перестает отвечать его содержанию, и содержание не отражает факта. "А была ли война в Ираке?", — метафорически спрашивает Бодрияр. Вы теряете доверие к чему-либо. А причина всего — доминирующая во всех сферах жизни общества целесообразность, разрушившая путем манипуляции меру бытия человека. Такой человек превращается в "квазичеловека", потому что ему навязаны ответы на принципиальные вопросы его бытия: "чего хочу?" (желание), "что могу?" (права), "что имею?" (быт), "откуда?" (история), "куда?" (идеология), "что такое мир?" (мировоззрение) и "что есть я?" (моральный закон). Обычно ответы на эти вопросы формируют общественные и родовые стереотипы и их интерпретация самим человеком. Когда разрушаются смыслы понятий, то общественные стереотипы бездействуют. Они неустойчивы во времени и, даже если возникают, являются локальными и временными. А это уже не стереотипы. Создается ситуация, когда ответы на указанные вопросы человеку можно навязать. Поэтому сегодня так распространены различные "креативные перформансы". Они, разрушая смыслы понятий, создают корпорациям предпосылки для формирования "квазичеловека". Потому желания человека сманипулированы, права — навязаны, быт — сымитирован, история — переписана, идеология заменена ситуативной целесообразностью, мировоззрение — рассеянное, а моральный закон — унижен бюрократической процедурой. И сделано это так, чтобы каждый шаг (трансакция с миром) "квазичеловека" можно было легко администрировать. Понятие "личное пространство" утрачивает смысл, а человек становится оторванным от мира, теряет родство с ним. И когда футурологи восторженно рассказывают, что в новом информационном будущем "опции приватности" можно будет покупать, меня охватывает ужас. Угасание пространства доверия мы пытаемся компенсировать все более глубоким администрированием ("сторож сторожа"). Любовь превращается в контракт — апофеоз потери смыслов понятий! Теперь, даже если вы доверяете своей судьбе, обстоятельства заставят вас "перейти на контракт", потому что иначе вас не смогут администрировать. И вы станете либо диссидентом в пространстве целесообразности, либо "квазичеловеком", даже находясь на вершине иерархии целесообразности. Когда формирование "квазичеловека" станет полным, то главной валютой информационного мира станет время человека. Вокруг него и начнется конкурентная борьба. В пространстве корпораций, где будет находиться дольше всего, он и оставит больше всего денег. Все коммуникаторы (мобильные устройства, терминалы, компьютеры и т.п.), используемые человеком, — это суть администраторы его местонахождения, времени и действия. Понятие "личное время" человека и его "личное пространство" исчезает, и он теряет суверенитет над собственной судьбой. Когда мы изучаем разные инструкции, настраиваем пульты, ищем новые опции, мы не разговариваем с родными, не кормим кота, не смотрим на небо и не любуемся тучами. Свое драгоценное время мы отдаем неизвестно кому — выдуманному успеху, который даже не можем сформулировать. Потеря цивилизацией смыслов понятий хорошо известна из истории. Метафорически она описана в библейской легенде о Вавилонской башне. "Получение людьми разных языков" — это и есть потеря смыслов понятий. Стереотип — это не "отстой", как нам пытаются объяснить. Это — родство времен. И тот, кто разрушает стереотипы, провоцирует распад времен. Такое положение вещей необходимо коренным образом изменить. Это и будет сдвигом парадигм, когда доброе слово и доброе дело станут важнее целесообразности экономической формулы. "Я делаю полезное для людей дело" — эта мысль не должна оставлять нас, она должна стать побудительным мотивом при выборе версий поведения и действий, потому что это наше реальное суверенное пространство, которое никем не администрируется. Это — исключительно наше время, которое мы дарим по своему усмотрению! В этот момент мы выходим из оболочки "квазичеловека". Тогда цивилизация целесообразности уступит место цивилизации заботы и доверия. Это чрезвычайно просто, потому что "улыбаться и смотреть на небо" — тоже доброе дело. И начинать можно с него и уже сейчас. Только доброе дело берет из прошлого самое лучшее и делает это лучше всего; только у доброго дела есть перспектива в будущем, и оно не распадется, а приумножится в нем; только доброе дело, забота и любовь наполняют истинным содержанием нашу действительность, потому что волшебным образом объединяют то, что было, и то, что будет, в то, что есть. В такой момент исчезает распад времен. Когда мы начнем делать добрые дела и проговаривать добрые слова, то поймем, что же именно нам нужно. И тогда пространство супероснов "хочу"—"могу"—"имею", где коренится наше представление об успехе, получит самое величественное содержание — заботу: о семье, о близких, о сказке, о песне, о реке, о птичке, о дереве… Забота — это фундаментальный код человека, приглушенный стереотипами парадигм целесообразности. Именно поэтому представителей разных народов, рас и континентов одинаково трогает картина того, как лев "заботится" о котенке, собака — о ребенке-дауне, бегемот — об олененке. Но стереотипы мы должны не модифицировать ситуативной целесообразностью, а дополнять утраченным и новым вечным родством с миром. Это и является креативом. Иногда случается, что, застегивая рубашку, начинаешь не с той пуговицы. Дальше все идет прекрасно. Но когда доходишь до воротничка — не сходится. Наш кризис — это иллюстрация того, что мы начали "не с той пуговицы". И уже давно. Поэтому не надо выискивать "креативные галстуки", чтобы скрыть обнаруженный недостаток. Это только новые трансакционные затраты вместо утраченного доверия. Мы все должны просто перезастегнуться!  Тогда наше "хочу" перестанет быть манипулированным, "могу" — навязанным, а "имею" — имитацией жизни.
Больше читайте здесь:

2016-12-28

Как в тоталитарной системе воспроизводится простой советский человек / Лев Гудков

Статья опубликована в № 4234 от 28.12.2016 под заголовком: Наше советское: Повесть о советском человеке

Повесть о советском человеке

Директор «Левада-центра» Лев Гудков о том, как в тоталитарной системе воспроизводится простой советский человек
Одно из возможных объяснений массовой аполитичности россиян сводится к выявлению особенностей массового поведения «нашего человека». Этот особый антропологический тип стал предметом многолетнего социологического исследования «Советский простой человек», инициированного Юрием Левадой в конце 1988 г., еще в разгар перестройки, но продолжается по настоящее время в «Левада-центре». Цель проекта заключалась в описании уходящей натуры – феномена «советского простого человека», сформированного в условиях тоталитарного режима, установившегося к концу 1920-х гг. Как и другие тоталитарные режимы, советская власть, провозглашая новый порядок и решительный разрыв с проклятым прошлым, ставила себе задачу создания «человека будущего», небывалого коммунистического общества, свободного от всех пороков предшествующих формаций. Для нас важно не то, что в этом человеке осталось от лозунга, а что с ним стало в реальной жизни.
Советский человек генетически принадлежит обществу мобилизационного типа. Пережив чистки, коллективизацию, войну и массовые репрессии, острый идеологический кризис в послесталинские годы, он состарился ко времени брежневского застоя, утратив после многих попыток реформировать социализм остатки коммунистической веры, заменив их архаическим национализмом и внешним «православием», скорее магическим, чем евангельским. Хронический дефицит, бедность жизни, скука, сменяющаяся тревогой из-за различных угроз жизни своей или близких, стали причиной того, что этот человек больше всего на свете был озабочен физическим выживанием. К концу 1960-х гг. он уже утратил для молодежи свое значение социального образца («настоящего коммуниста»), стерся ореол романтизма и прекраснодушия. А это указывало, с точки зрения социологии, что этот образец уже не мог воспроизводиться. Левада связывал надвигающийся крах коммунистической системы с уходом этого типа человека (в силу естественных, демографических причин). И действительно, последние годы существования СССР были окрашены внутренними конфликтами и нагромождением принципиально нерешаемых проблем, что ускорило отторжение от коммунизма и разложение самой системы. СССР разваливался.
Как предполагалось первоначально, молодое поколение станет фактором становления демократической России, поскольку оно будет свободно от страха и бедности, принудительной уравниловки планово-государственной распределительной экономики, ориентировано на западные модели правового государства, рыночной экономики, свободного предпринимательства. И первые годы эта гипотеза подтверждалась данными массовых общесоюзных социологических исследований. Однако последующие замеры общественного мнения (в 1994, 1997, 2003, 2008 и 2012 гг.) показали, что сам по себе тип советского человека никуда не исчезает. Этот тип человека чуть менее заметен в относительно благополучные времена роста доходов населения, некоторой свободы публичных дискуссий, умеренных фальсификаций на выборах, передышки от военных подвигов и патриотического милитаризма, кампаний борьбы с внутренними и внешними врагами и, наоборот, оживает и наполняется кровью в моменты экономических, политических, социальных кризисов. Поэтому по мере усиления авторитаризма в России и стерилизации политического плюрализма этот тип стал выходить на первый план.
За 25 лет, прошедших после распада СССР, сменилось целое поколение; в жизнь начали входить молодые люди, не жившие при советской власти, однако мало чем отличающиеся по своим жизненным установкам от поколения своих родителей, в меньшей степени – от своих дедов. Пришлось признать, что дело не в том, чего хотят и как ведут себя молодые люди, а что с ними делают существующие социальные институты, в рамки которых молодежь так или иначе должна вписаться, принять их и жить по их правилам. Основные механизмы воспроизводства этого человека обеспечены сохранением базовых институтов тоталитарной системы (даже после всех модификаций или их рекомбинации). Это вертикаль власти, неподконтрольная обществу, зависимый от администрации президента суд, политическая полиция, массовая мобилизационная и призывная армия, лагерная зона, выхолощенные или управляемые выборы, отсутствие самоуправления, псевдопарламент и, наконец, почти не изменившаяся с советских времен массовая школа, воспроизводящая прежние стандарты обучения.
Каждое общество состоит из различных человеческих типов, распределяемых по разным сферам жизни и институтам. Социологи, выделяя особенности человеческого поведения, строят обобщенные конструкции различных типов людей: человек традиционный, плут (трикстер), маргинал, авторитарная личность, харизматический лидер, человек политический, хомо экономикус, человек играющий, бюрократ и т. п. Характер общества, потенциал его развития зависит от соотношения различных типов, от того, какой тип оказывается доминирующим, управляющим другими человеческими способностями в тех или иных областях (доминантный тип не то же, что численно преобладающий).
Главная особенность советского человека – умение адаптироваться к административному и полицейскому произволу, способность уживаться с репрессивным государством. Жесткость принуждения снимается посредством частичной демонстрации лояльности власти, частично – терпением и халтурой, обманом, когда речь заходит о начальстве или государстве. Он озабочен прежде всего физическим выживанием в той мясорубке, которая досталась на его долю, сосредоточен на собственных интересах, на обеспечении благополучия своей семьи. Выученная «беспомощность» или мнимая апатия, «пассивность» в общественной жизни, отвращение к политике резко контрастирует с его работой на себя, упорным стремлением к «нормальной жизни», к повышению уровня потребления. Он верит и не верит обещаниям власти о наступлении эпохи процветания в недалеком будущем, но ориентируется на то, что есть, – общие на данный момент стандарты жизни: «не хуже, чем у других» (или «несколько лучше, чем у всех»). Образцы уравнительного равенства, привычные для государственно-распределительной экономики советского типа, определяют горизонт его запросов, а значит, и критерии удовлетворенности жизни.
Такие установки на выживание ценой относительного, но постоянного снижения запросов сочетаются с надеждами или иллюзиями на лучшее будущее, обещанное властями, пронизывают массовое сознание, структурируют всю гамму отношений населения с властью, определяя жизненную философию этого человека, которую можно назвать стратегией «понижающей адаптации». Фактически гибкость или лабильность этого сознания определяется опытом двоемыслия; в головах у людей одновременно уживаются два мотива – государство должно «заботиться о людях» и «государство непременно обманет». Противоречие «должно» и «есть» разрешается тем, что доверие растет по мере удаления от повседневной жизни, наделяя национального лидера полнотой тех достоинств, которые хотели бы видеть в нем обыватели. Напротив, чем ниже предмет суждения по статусу, чем более конкретны затрагиваемые вопросы, тем более жесткими и трезвыми становятся оценки власти и администрации: по мнению большинства опрошенных, люди, в руках у которых некоторая власть, всегда циничны, жестоки, беспринципны, озабочены исключительно своей карьерой или стремлением к обогащению любой ценой. А это, в свою очередь, оборачивается смиренным пониманием, что справедливости здесь не добьешься, что приписываемое человеку достоинство обусловлено его положением в социальной иерархии, статусом, который он занимает (а значит – неравнозначностью прав, неравномерностью распределения того, что допустимо, что «положено», что может позволить себе тот или иной человек). Другими словами, подавление участия в общественной жизни, стерилизация гражданской активности или ответственности оборачивается стойким убеждением в том, что авторитет и честь никак не связаны с достижением, талантом, трудом, что в такой социальной системе нет и не может быть универсальных, общечеловеческих ценностей. В свою очередь, такой моральный релятивизм оправдывает любые нарушения самим обывателем принятых социальных обязательств, правовых норм и правил жизни (при ясном сознании, что ответственность людей, приближенных к власти, и обычных граждан существенно различается).
Антропологические последствия такого положения дел заключаются в том, что такой человек характеризуется а) очень коротким радиусом доверия или устойчивым опытом недоверия ко всему, что лежит за пределами повседневного круга общения, кроме самых близких людей, ко всему, что отдает отвлеченной и непонятной риторикой или демагогией; б) подавляемой агрессией, непреходящим раздражением, порожденным хронической неудовлетворенностью жизнью, социальной завистью, сознанием несправедливости жизни; в) отказом от участия в общественной жизни, пониманием невозможности что-то изменить в окружающей действительности, отсутствием солидарности и ответственности за происходящее, кроме того, что затрагивает опять-таки самый узкий круг людей; г) фрагментированностью существования, партикуляризмом норм морали и права (то, что позволено своим, то осуждается в чужих); д) боязнью, фобиями нового и незнакомого, переносом своих представлений на всех других, неспособностью к формальным договорным отношениям.
Такого рода навыки, накапливающиеся на протяжении десятилетий, образуют прочный пласт нерационализируемого и табуированного социального опыта и правил повседневного поведения, неформализуемого и редко выговариваемого. Отсутствие публичной жизни, дискуссий, общественных авторитетов, условий рафинирования и облагораживания внутренней жизни оборачивается тем, что воспроизводится как раз тип человека усредненного, разочарованного, недовольного, лукавого (склонного к лицемерию и демонстративному поддакиванию тем, кто выше или от кого он зависит: от власти, от администрации, полиции, работодателя). В силу своей массовидности и деиндивидуализированности, примитивности запросов такой тип человека легко доступен для контроля, им легко управлять и манипулировать, но одновременно это означает его инерционность и косность, устойчивость к изменениям.
Достоинства и подвиги предыдущих поколений этот человек присваивает себe, что возвышает его в своих глазах и наделяет чувством превосходства (в том числе – морального) по отношению к другим народам и странам.
Левада среди главных характеристик этого человека выделял следующие: принудительная самоизоляция, государственный патернализм, эгалитаристская иерархия и имперский синдром. Последний компонент крайне важен. Поскольку власть апроприирует все коллективные ценности и символы всего целого – нации, общества, страны, государства, культуры, истории, то человек, лишенный возможности самореализации и признания своих достижений, может испытывать чувство самодостаточности и полноты лишь в качестве подданного, проекции государства на себя, а значит – лишь в виде мобилизуемого члена всего сообщества, в ситуациях предельного испытания и напряжения, борьбы с врагами. Поэтому милитаризм оказывается не только необходимым условием культа силы (или насилия), но и условием, без которого нельзя выразить, артикулировать собственные достоинства и добродетели. Отсюда склонность, если не любовь к парадам и массовым шествиям, приобретающим характер демонстрации национального духа и общности, единства, которое старательно поддерживается подыгрывающей массам пропагандой.
Подобные свойства фиксируют, прежде всего, принадлежность этого человека к государству (принятие системы, отождествление себя с ней), но не его собственную активность и достижения. От собственно коммунистического сознания (синдрома идеологического миссионерства, превосходства над другими в силу принадлежности к передовому обществу) сегодня сохранилось лишь сознание своей исключительности или особости, но уже в качестве защиты от сравнения, недопустимости сопоставления с другими, ибо это порождает болезненное чувство своей отсталости, неразвитости, варварства и бедности (оно, конечно, еще старше, поскольку укорено в вырожденной традиции религиозной, православной, исключительности).
Такой человек легко переходит от состояния апатии к авральной деятельности, от недоверия к практической сметке и цепкости, от быстрой удовлетворенности к состоянию эмоционального истощения и астении, неконтролируемой тревоги и возбуждения. Поскольку у него нет будущего (ибо он не в состоянии полностью поверить в то, что обещают политики), он склонен ностальгировать по идеализируемому или придуманному прошлому, которое утешает его или выступает в качестве основания для критики и выражения недовольства настоящим. Тем более если в этом ему помогает пропаганда, с некоторых пор все чаще поющая песни о главном.
Как показывают исследования, в концентрированном виде эти черты характерны для 35–40% населения России, но отдельные характеристики и способы поведения, жизненных стратегий, элементов идентичности распространены гораздо шире, охватывая в моменты возбуждения и мобилизации до 80% российского общества. Именно с апелляцией к таким структурам сознания и связана успешность той или иной пропагандисткой кампании. Альтернативные характеристики и качества человека (например, предприимчивость, способность к сопереживанию, альтруизму или, напротив, алчность, хищничество) чаще представлены как партикуляристские характеристики отдельных групп, но никогда не «большинства», то есть не обычного, не «простого человека». Специфические черты всегда приписываются либо властной элите, либо тем, кто вытесняется на периферию общества, маргинализируется или вообще выдавливается из страны.
Выход этого человеческого типа на первый план может рассматриваться как симптом стагнации общества или даже – его растущей деградации.
Автор – директор «Левада-центра»

2016-12-27

Об электоральной (без)ответственности

[Безответственность тут с двух сторон — избираемых и избирателей. Но «ответка» катастрофы прилетит всем без разбора. — ЕВ]

https://www.facebook.com/ilya.faybisovich/posts/10100731949659181

Илья Файбисович
54 мин. ·

Попробую максимально аккуратно сформулировать одну очень неприятную и не слишком оригинальную мысль. Думать ее, мне кажется, имеет смысл людям с самыми разными взглядами.

Я вижу два основных типа реакции на катастрофу с самолетом, остальные статистически не значимы, десятки реплик на фоне десятков тысяч.

Один тип — ошарашенное молчание, человеческий отклик на человеческую трагедию, исключающий политическую составляющую. Погибли люди, помолчим.

Другой — реакция прежде всего, если не исключительно политическая, главным воплощением которой стал пост Аркадия Бабченко, за который все принялись Аркадия Бабченко линчевать. Погибли люди, но это естественное следствие политики государства, которое они поддерживали.

Я прошу никого не злиться на меня за упрощение позиций, я не хочу сейчас выявлять "лучшую" из них. Меня больше волнует другое.

Мне кажется, у этих двух типов реакции гораздо больше общего, чем принято считать, в силу вот какого обстоятельства:

Ни один человек из того небольшого количества людей, которые принимали судьбоносные для путинской России решения, не понёс за них никакой ответственности — ни электоральной, ни правовой, ни физической.

Об электоральной даже не будем.

Правовую ("правовую") ответственность вместо них несут люди, которые что-то такое постят у себя на странице и отправляются в тюрьму на два года, люди, которые в одиночку выходят на улицы с плакатами, люди, которые оказываются не в том месте не на тех митингах, люди, которые оказываются слишком близко к Навальному и Ходорковскому.

Физическую ответственность — простите, я не знаю, какое слово лучше выбрать, я не хочу оскорбить ничью память — несут миллионы граждан Украины — убитые и лишенные дома, Борис Немцов, граждане Сирии, Василий Алексанян, Андрей Карлов, Анна Политковская, пассажиры "Боинга", десантники из Пскова и, разумеется, не только из него, пассажиры египетского лайнера, и слишком многие другие люди. Я намеренно включаю в этот ряд людей, занимавших, скажем так, разные стороны в российском внутриполитическом конфликте, который несколько лет назад стал внешнеполитическим и, как следствие, внутриполитическим для еще нескольких стран, которые могли бы счастливо жить, ничего не зная о попытках Владимира Путина и его друзей удерживать власть пожизненно.

Теперь вот ещё — пассажиры Ту-154, который летел в Сирию.

И вот в этом отсутствии ответственности людей, которые принимают большие решения, мне кажется, и стоит искать ключ к нашим реакциям на катастрофу. Я бы даже сказал, очередную и не последнюю катастрофу.

Ключ — это бессилие двух полярных позиций. Часть общества предлагает просто молчать в память о погибших, говоря, что "не надо вмешивать сюда политику" — это бессилие одного рода, де-факто отказ от политической жизни как таковой.

Другая часть общества предлагает не молчать в память, и даже считать погибших сообщниками преступной власти (думаю, не надо тут никому объяснять, что это не фигура речи, а эта власть действительно является преступной).

Эта реакция сейчас более важна, даже если она менее приятна, а в некоторых — многочисленных — случаях принимает мерзкие формы. (Просто на всякий случай, чтобы не прослыть моралистом и чистеньким, я говорю не об Аркадии Бабченко.)

Пассажиры Ту-154 оказались в политической серой зоне. Мы не видели и никогда бы не увидели такой реакции (второго типа) на гибель людей на борту египетского лайнера. И наоборот, не может быть никакой другой реакции на гибель условного Моторолы — нельзя по-человечески жалеть того, кто добровольно, не по приказу идет убивать.

А пассажиры военного Ту-154, летевшего на войну, в глазах довольно большого количества людей оказываются не посередине, конечно, но между этими двумя точками. Большое количество людей уже не верит, или почти не верит, что, сколько ни тверди о "Гааге", ответственность понесет хоть кто-нибудь, кто должен был бы ее понести. И происходит этот малоприятный внешне перенос: пассажиры самолета назначаются "представителями российской власти", после чего человеческая составляющая из этой трагедии пропадает.

Вместо того, чтобы высокоморально линчевать Аркадия Бабченко или в принципе обращать внимание на женщину, чье имя мне не слишком хочется называть, лучше подумать об этом. Не оправдывать свои частные мысли, не считать их самыми чистыми и христианскими (или какими угодно еще) на свете, не стыдиться их, не учить жизни тех, кто формулирует не так аккуратно, как хотелось бы, а просто отдать себе отчет в том, что в ситуации полной безответственности властей сдавать экстерном "Основы этики" мы будем вынуждены все чаще. И гибнуть будут то социально близкие, то просто знакомые, то незнакомые и неприятные, но практически без исключения мало в чем виноватые люди.

А власть никогда не будет нести никакой ответственности, пока она не начнет нести электоральную ответственность. Так что нельзя "не примешивать сюда политику". Я не знаю, о чем еще нам говорит эта трагедия, если не о том, что политику примешивать сюда совершенно необходимо. Извините, что этот слишком длинный текст кончается так буднично.

2016-12-24

Тут не для кого жить, писать, стараться. Тут мертвые живее всех живых / Дмитрий Быков

02:27 23 декабря 2016

обозреватель
МНЕНИЕ

Оптимистическое

«Ужасно быть досадною помехой. Охота быть единым со страной. А если ты не можешь, то и ехай, а если ты не едешь, то не ной...»

Бредя путем тернистым, каменистым по нашим потускневшим миражам, я был всегда упертым оптимистом и этим всех ужасно раздражал. Хороших новостей у нас не ценят. С утра в избытке счастья закричи: «Прекрасна жизнь!» — в ответ сквозь зубы цедят: действительно, зажрались москвичи...
Мы все на положении особом — и жид, и либераст, и патриот: «Ужасна жизнь!» — и будешь русофобом, «Прекрасна жизнь» — ну ясно же, что врет...
Любые наши «Новости» и «Вести» вещают нам о радостных вестях с ужасной смесью мести, лести, жести — как будто все на Родине в гостях. Конечно, населенье разномастно, но за ничтожным вычетом у всех любимая эмоция — злорадство (в моей системе взглядов — худший грех). По мне, и то нисколько не победа, когда страдают чуждые края, корова как бы сдохнет у соседа; но тут ликуют, если и своя. Причину этой общей тайной страсти, похожей на апатию и сплин, мне кажется, я угадал отчасти: хорошее обязывает, блин. Ведь если все летит, простите, в жопу, то незачем испытывать судьбу: бессмысленно готовиться к потопу иль загодя устроиться в гробу. А если есть хоть тысячный, хоть сотый, хоть блеклый шанс на крошечный просвет — тогда, конечно, двигайся, работай (не спрашивай о смысле. Смысла нет). Плохие вести — вроде индульгенций: кому не опостылел грубый труд? Сверзаться в ад гораздо интересней, и можно пить «Боярышник». И пьют.
И я всю жизнь косил под оптимиста, изображал азарт, подъем, запал — как будто в детстве чем-то опьянился и до сих пор в похмелие не впал. Я не просил поблажек всем назло, блин, среди чумного хора дураков, что все пропало, что протест разгромлен, что сразу после Путина — Стрелков, что с Украиной мы враги навеки, что мненнье мира русских не скребет, что если мы с рождения калеки, то не фига и требовать свобод... Есть тайная и горькая услада — следить за эволюцией борцов: от «Было только так» — до «Так и надо, и это русский путь, в конце концов!». Конечно, все достойны и отважны, но каждого засасывает быт; страну дают однажды, жизнь — однажды, и как-то глупо их не полюбить... Ужасно быть досадною помехой. Охота быть единым со страной. А если ты не можешь, то и ехай, а если ты не едешь, то не ной. При этом патриоты — тоже горе — грустны и злы, как десять негритят, хотя они, казалось бы, в фаворе: наверное, работать не хотят. Обозлены до белого каленья, всегда хотят мочить да истреблять... Скажи «Растет крутое поколенье» — в ответ услышишь: все дебилы, .....!
Все безнадежны, левы или правы. Бессменный вождь (не в этом ли расчет?) здесь вырастить успел такие нравы, что чуть подтает — то и потечет. На оттепель надеяться? Насмешки! Навальный не пройдет, и черт бы с ним. Все послабленья — только кириешки: сплошь сухари, но с запахом мясным.
Итоги года? Пусть бы он забылся! Парад дежурных гадин в стиле вамп: Алеппо, Хомс, турецкое убийство, а символ года — Дадин, а не Трамп. Прибавьте Брекзит — выдумали слово! — и плюс Ле Пен влетает на метле. Похоже, все, что было тут живого, закончится в Дебальцевском котле.
Настолько все раскрали и про...али, настолько все бездушны и больны, что вряд ли некто нас вернет к морали, помимо оглушительной войны. Тут не осталось даже папарацци — наследия бездумных нулевых. Тут не для кого жить, писать, стараться. Тут мертвые живее всех живых, поскольку все — и верхние, и смерды, и местный МИД и чужеземный МИД — настолько бурно радуются смерти, что их уже ничто не вразумит. На этом фоне даже поздний Брежнев недосягаем, сколько ни тянись. Не зря я сам писал: рассвет забрезжит, когда падет последний оптимист. Извечно жаждет крови вана хойя*, в почете предвещающий беду: надежнее предсказывать плохое — глядишь, как все, за умного сойду. Не то что я с годами притомился, умаялся в потоке строф и стоп, но никакого больше оптимизма: уж больно диссонирует. Но стоп!
Конечно, эти пафосные бредни уместны за рождественским столом, но если вправду выдохся последний — так это значит, близок перелом? За ум возьмемся, выползем из лужи, да есть еще и дети, и среда, и лирика...
Вот черт. Хотел как хуже, а получилось снова как всегда.
* Жертвенная чаша у кельтов, хотя она вроде как для вина.

2016-12-21

Сложившаяся система образования не обучает, а отучает...

Сложившаяся система образования не обучает, а отучает и переучивает: отучает от научения и переучивает на потребление и на прочие извращения человеческих способностей.

2016-12-12

Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить



Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить. Потому что узкой группе бандитов, захвативших власть, очень хочется барствовать и шиковать. По возможности — вечно, с перспективой передачи власти и богатств по наследству.

Патриоты мои уквасившиеся, ответьте-ка мне на простой вопрос: "Почему, если Россия такая богатая, сосредоточившая в своих недрах 40% мировых ресурсов, имеет экономику, составляющую не более 1% от мировой?" Ответьте, ответьте. Не стесняйтесь, не искрите и не лукавьте. Не бейтесь башкой о стену, не валяйтесь по полу, прекратите истерику, не уходите от ответа. По существу, пожалуйста.

Хорошо-хорошо, я — предатель, продался, нашакалил, насосал грантов. Но речь-то не обо мне, а о тех 40 и 1 процентах. Как это соотносится с вашей манией величия? Кто это сделал? Обама? Трамп? Буши — все вместе взятые? Клинтониха?

Нет, родимые. Урежьте патриотический марш и признайтесь, что это сделали вы. Именно вы, терпящие и истерящие, машущие флагами и транспарантами на путингах да продающие свои голоса за подачки с барского жирного стола.

Никакие вы не патриоты, а холопы — к тому же, недальновидные холопы. Потому что никто не вечен. И что вы будете делать, когда вашего божка вынесут вперед ногами? Убьетесь на панихиде? Уверяю: первыми побежите присягать новому царьку, лбы себе расшибете в покаянии да клятвах. Только новый правитель вам не поверит. Вышвырнет вас. Ибо "единожды предав — кто же вам поверит?.."

Пишу не для того, чтобы вы одумались. Вас даже могила не исправит. Вы - такие, какие есть. Пишу для других: сомневающихся. Ответьте себе честно, и не сомневайтесь более. А еще лучше — выключите телевизор и включите голову. Она вам — ой, как скоро понадобится. И — желательно — с мозгами.

«Русский мир» — это социопатологический нарциссический аутизм.

«Русский мир» — это социопатологический нарциссический аутизм.

Предупреждение: концепт «аутизм» использован для описания поведения, а не в негативном оценочном смысле. Кто обиделся — я не виноват.

Википедия определяет социопатию как «расстройство личности, характеризующееся игнорированием социальных норм, импульсивностью, агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности».

«Нарциссизм — это свойство характера, которое заключается в чрезмерной самовлюблённости и завышенной самооценке, абсолютно не соответствующей действительности».

«Аути́зм — расстройство, возникающее вследствие нарушения развития головного мозга и характеризующееся выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и повторяющимися действиями».

У меня был заготовлен длинный список примеров из личной практики, которые подкрепляют этот комплексный диагноз, но не хочу другим мешать увидеть собственные яркие образы.

Ключевые симптомы: неумение жить по правилам и законам, несоблюдение договоров (см. прекрасное исследование Ю. Лотмана «Договор» и «вручение себя» как архетипические модели культуры), неумению помнить об окружающих и эмпатировать им, плохая работа, плохая наука, плохое образование.

Последним эпизодом, подтолкнувшим меня к оформлению данного диагноза, было столкновение в раздевалке фитнес-центра с мужичком, побрызгавшим на себя дезодорантиком. Когда я указал на бумажку с правилами, крупными красными буквами запрещающими распыление аэрозолей в общественной раздевалке, он тупо и хмуро глянул на меня и, как-то скривившись, процедил сквозь зубы: «У тебя что ли астма?» Звучало это скорее как: «Да сдохни ты!».

В такие мгновения всем своим социально-психологическим, историческим и социологическим нутром понимаешь, насколько сильно и глубоко прогнили «корни травы» (grass roots) и насколько гармоничны с ними башни Кремля и Москва-Сити...

И в тему:
Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить

2016-12-08

Критическое обучение истории

Одна из самых ярких иллюстраций кризиса современного образования — это кризис преподавания истории в школах и на непрофильных факультетах вузов. Поскольку я историк по специальности, эта проблема особенно близка и больна мне. Ее суть заключается в том, что силами современной системы образования большинство людей формально многие годы обучаясь «истории», на самом деле вообще никогда не сталкиваются с историей как наукой — наукой, которая основана на поиске и анализе исторических источников. Всё, с чем они знакомы, так это с многочисленными «историями»: скучными и веселыми, поучительными и не очень, которые призваны дать гражданам минимальную картину того, «как мы пришли к жизни такой» и немного патриотизма. Именно такие «истории» нам зачастую рассказывают в школах, в рамках уроков истории на непрофильных факультетах, в публицистических заметках и популярных книгах. Иногда эти «истории» являются обычной пропагандой, направленной в прошлое, иногда — добросовестной попыткой пересказать много веков человеческого прошлого. Но без обучения базовым для науки как истории методам анализа исторических источников, толку от таких историй немногим больше, чем от бесконечного потока других заурядных историй, льющихся на нас отовсюду. 

Совсем другое дело — обучение внешней и внутренней критике источников. Это сложный навык, который вырабатывается обширной практикой. Но навык, который даёт огромные преимущества своему носителю: вы научитесь вырабатывать свое мнение на основе фактов, а не путём копирования и смешивания чужих мнений, приучите себя предельно критически относиться к любой информации, будь-то посты в соц. сетях или публикации в авторитетных изданиях. Вы навсегда избавитесь от мифа о том, что свидетельства правдивых очевидцев всегда достоверны и прекратите верить в то, что увиденное собственными глазами — это истина в последней инстанции. Анализ источников покажет вам, почему на одну и ту же проблему может быть множество честных и умных, но противоположных взглядов, и почему порой практически невозможно установить «правду» о прошлом. Наконец, если прошлое и научит вас какой-то мудрости, которая позволит вам более эффективно действовать в настоящем, то только благодаря освоению методов критики источников, а не благодаря зазубриванию вырванных из контекста дат и изречений великих. Я убеждён, что в будущем мы должны намного меньше рассказывать в школах истории о прошлом. Вместо этого куда больше времени необходимо уделить обучению школьников, а затем и студентов, самостоятельному анализу исторических источников, а затем реконструкции по ним прошлого и формулированию выводов о возможном будущем.