Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2012-07-15

19 отличных идей по изменению образования!

The Innovative Educator: 19 bold (not old) ideas for change (обязательно переведу, если меня кто-нибудь не опередит — Е.В.)
SUNDAY, JULY 15, 2012
19 bold (not old) ideas for change
At ISTE 2012 Will Richardson did an ignite session (5 minutes / 20 slides) where he shared 20 bold ideas for change. The presentation was powerful and fast.  In case you blinked or sneezed, below the video are his ideas with commentary intertwined from us both.
  1. Forget open book / phone tests.  — Let’s have open network assessments where students can use the tools they own and love for learning. School should not be a place where we force kids to unplug and disconnect from the world.
  2. Stop wasting money on textbooks.  — Make your own texts with things like wikis.
  3. Google yourself  —  we’re not empowering ourselves and our students to be Google well, we’re not doing a good job.
  4. Flip the power structure from adults to learners  —  students with the tools and resources they need to go where they want to go and explore and develop their interests and passions.
  5. Don’t do work for the classroom  — Support learners in doing work that is worthy of, can exist in, and can change the world.
  6. Stop telling kids to do their own work  —  not reality any longer.  Support them in collaborating, interacting, and cooperating with others.
  7. Learn first. Teach second.  — We must come into our classrooms knowing that we are learners first. If we think we are teachers first, we are not giving our students the powerful learning models they’ll need to be successful.
  8. No more how-to workshops  — Educators should know how to find out how to on their own. When we come together it should be to talk about how we are doing.
  9. Share everything  — The best work of you and your students should be shared online. This will help us all get better.
  10. Ask questions you don’t know the answer to  — The learning of high stakes tests with predetermined answers is not as powerful as the learning that comes from finding our own new and unique answers.
  11. Believe that you want to be found by strangers on the internet  — If you think kids aren’t going to interact with strangers on the internet, you’re wrong. Let’s embrace that and support kids in being smart when doing so and learning a lot about the minds they are meeting.
  12. Rethink the role of the teacher  — We should not be doing the same work that 20th century teachers did. Consider how technology can and should change our roles.
  13. Toss the resume  — No one cares about your resume anymore. The internet is the new resume. What will people find when they look at who you are online? That is what you should be focusing on.
  14. Go beyond Google to learn  — Build your personal learning network and learn with and from the people you know via places like Twitter and Facebook.
  15. Go free and open source  — We have a budget crises, yet schools are wasting millions on things that are offered for free.
  16. Create an UnCommon Core  — Don’t ask how you will meet the common core, empower kids to think about how they will change the world.
  17. Stop delivering the curriculum  — This is no longer necessary.  Information can be accessed without a teacher.  Move beyond delivery to discovery.
  18. Be subversive  — When Lisa (was he talking about me?) is told to do a standardized test, stand up and say NO! We have to be disruptive and push back.
  19. Stand up and scream — Tell everyone that education is not about publishers and politicians but rather it’s about what students and parents want and how teachers can best give that to them.
So, what do you think? Which ideas resonate with you and how will you start to implement them in your environment?

Только мелкие людишки боятся мелких статеек

Журналами обиженный жестоко

Блоги / Владимир Абаринов

Russia — Vladimir Abarinov, Radio Svoboda author, undated

Опубликовано 14.07.2012 19:25
В пояснительной записке к проекту поправок к Уголовному кодексу о клевете его авторы утверждают, что «правопорядки практически всех стран мира устанавливают уголовную ответственность за клевету». Далее следует фраза, которую сложно считать ссылкой на законодательство США: «Так, в американском праве клевета делится на письменную и устную».

Ну да, делится. Но отсюда никоим образом не следует уголовная ответственность. Действительно, законы некоторых штатов предусматривают такую ответственность, но это очень старые законы. В современной судебной практике они не применяются, а если кто-то попытается такой закон применить, он будет оспорен в вышестоящей судебной инстанции по причине его неконституционности.

Обвиняемый в клевете несет гражданскую ответственность. Когда оклеветанный – частное лицо, шансы истца и ответчика равны. Но если иск вчиняет чиновник, выиграть тяжбу ему исключительно сложно. Одна из поправок к российскому УК — статья 2981 — предусматривает более строгое наказание за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, а это в корне противоречит и букве, и духу американского закона, на который ссылаются авторы поправок. Поправки эти вовсе не защищают конституционные права граждан, как гласит пояснительная записка, а ровно наоборот – нарушают их.

Образец отношения высокого должностного лица к публикациям в прессе продемонстрировал третий президент США Томас Джефферсон, выразившийся так: «Если бы мне было предоставлено право решать, иметь ли нам правительство без свободной прессы или свободную прессу без правительства, я бы предпочел последний вариант».

Джефферсон поставил эксперимент над самим собой, позволив прессе выступать с любыми нападками на себя: «Изначально я решился превратить самого себя в объект, на котором может быть проверена неспособность свободной прессы в такой стране, как наша, повредить тем, кто ведет себя честно и не участвует ни в каких интригах». Джефферсон натерпелся оскорблений, тем не менее его репутация не понесла ущерба: он был избран на второй срок подавляющим большинством, доказав тем самым бессмысленность ограничений свободы прессы.

Краеугольным камнем американского конституционного права в области свободы прессы стало в 1964 году решение Верховного Суда США по делу «New York Times против Салливана. Алабамский выборный чиновник Салливан утверждал, что газета его оклеветала, и суд первой инстанции согласился с ним. Пользуясь прецедентом, газету завалили исками. NYT вчинила встречный иск. Дело дошло до Верховного Суда.

В публикации, которая представляла собой оплаченную политическую рекламу, обнаружились не соответствующие действительности, тенденциозно подобранные сведения. Тем не менее судейский ареопаг заявил, что рассматривает дело «на фоне глубокой приверженности страны принципу, гласящему, что обсуждение вопросов, имеющих общественную важность, должно быть свободным, активным и широко открытым и что при этом вполне допустимы яростные, едкие и порой неприятные и острые нападки на властей и должностных лиц». В итоге члены Верховного суда решили, что должностное лицо не может получить возмещение морального ущерба, если оно не докажет, что порочащие его ложные сведения были опубликованы со злым умыслом, «то есть что авторы сообщения знали, что оно не соответствует действительности, или не не заботились о его достоверности». Доказать наличие злого умысла очень трудно. Потому чиновники и проигрывают журналистам иски о клевете. Зная это, они чаще всего оставляют такие инциденты без последствий.

То же самое относится и к общественным деятелям – они тоже входят в категорию «публичных фигур». Классический случай судебного спора такой фигуры с прессой стал сюжетом знаменитого фильма Милоша Формана «Народ против Ларри Флинта». Проповедник-фундаменталист Джерри Фолуэлл вчинил в 1988 году иск издателю скандального журнала Hustler Флинту, обвинив его в «намеренном причинении эмоциональных страданий». Публикация была в самом деле ужасна. В своем псевдоинтервью Фолуэлл рассказывает о том, что свой первый в жизни половой акт он совершил по пьяни с собственной матерью, причем дело происходило в летнем сортире во дворе. В своем решении суд признал интервью пародией, которую трудно принять за достоверные факты. Подчеркнув, что на протяжении всей американской истории «рисунки и сатирические карикатуры играли важную роль в общественных и политических дебатах», судьи единогласно отказали Фолуэллу в удовлетворении иска.

Суд, кроме того, счел, что «если кто-то оскорблен каким-либо высказыванием, то это причина для предоставления конституционной защиты сделавшему это высказывание», поскольку «основным принципом Первой поправки (гарантирующей свободу слова. — В. А.) является нейтральная позиция правительства на рынке идей».

Высший судебный орган США не проникся сочувствием и к тем политикам, которые требовали обязать средство информации опубликовать опровержение ложных сообщений. В 1974 году при рассмотрении дела «Miami Herald Publishing против Торнильо» перед судьями встал вопрос, должна ли пресса предоставлять подвергшемуся нападкам политику равную газетную площадь для ответа на эти нападки, как того требовал закон штата Флорида. Суд признал закон неконституционным, объяснив, что Первая поправка возбраняет любые ограничения свободы печати, а принудительная публикация — как раз и есть такое ограничение.

Комментаторы поправок о клевете любят цитировать арию Дона Базилио из «Севильского цирюльника», но в ней как раз ярко показан злой умысел клеветников. А вот цитата из монолога главного героя другой комедии Бомарше, «Женитьба Фигаро», который угодил за решетку за вольнодумство в печати:

Когда им надоело кормить неизвестного нахлебника, меня отпустили на все четыре стороны, а так как есть хочется не только в тюрьме, но и на воле, я опять заострил перо и давай расспрашивать всех и каждого, что в настоящую минуту волнует умы. Мне ответили, что, пока  я пребывал на казенных хлебах, в Мадриде была введена свободная продажа любых изделий, вплоть до изделий печатных, и что я только не имею права касаться в моих статьях власти, религии, политики, нравственности,  должностных лиц, благонадежных корпораций, Оперного театра, равно как и других театров, а также всех лиц, имеющих к   чему-либо отношение, — обо всем же остальном я могу писать совершенно свободно под надзором двух-трех  цензоров... Как бы мне хотелось, чтобы когда-нибудь в моих руках очутился один из этих временщиков, которые так легко подписывают самые беспощадные приговоры, - очутился тогда, когда грозная опала поубавит в нем спеси! Я бы ему сказал, что глупости, проникающие в печать, приобретают силу лишь там, где их распространение затруднено, что где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть приятна и что только мелкие людишки боятся мелких  статеек.

Бомарше, кстати, сам находился под судом за «клевету» и выиграл дело.