Удобство вместо профессионализма | Чему на самом деле учат в школах и университетах

Education’s Future: What Will Replace K-12 and College?

Education’s Future: What Will Replace K-12 and College? | Psychology Today

Будущее образования: что придёт на смену K-12 и колледжам

https://www.psychologytoday.com/us/blog/freedom-to-learn/201711/educations-future-what-will-replace-k-12-and-college

Что нам делать с системой образования / Дима Зицер

12:03  /  31.08.17

1370 просмотров

https://snob.ru/profile/29563/blog/128487

Дима Зицер

Что нам делать с системой образования

Есть вопросы, от которых уже тошнит. Ну пусть не тошнит — подташнивает. Мы одновременно считаем их вечными, неразрешимыми, важными и ооочень противными. Ну и само собой, вопрос, вынесенный в заголовок именно таков. Так и слышу привычное: «ты что, опять? Ничего не выйдет из твоих этих экзерсисов! Все это демагогия...»

А между тем вопрос этот вовсе не риторический. На одной из последних встреч с родителями (реальными и потенциальными) я задал всего один вопрос: "чего вы хотите от системы образования". И знаете, что произошло? Вы удивитесь, но ровным счётом ничего. Оказалось, что ответа на этот вопрос попросту нет. Во всяком случае у большинства из нас. Нет, то есть варианты появились сразу, и воистину королем их стал: "хочу, чтобы моему ребёнку дали хорошее образование". Вариант этот интересен не только потому, что он является наиболее частым среди возможных ответов, но в первую очередь потому, что он... как бы это... ну совсем ничего не значит. Посудите сами: что означает это "дали"? Кто дал? А главное — как дал? Что значит сегодня "хорошее образование"? Это какое? Каково его содержание? А объём? Для кого — хорошее? Отчего-то ответ о "хорошем образовании" чаще всего и есть финальная точка нашего анализа. Следующими пунктами безо всякого перехода становятся родительские сетования на учительскую нерадивость, невнятную программу или детский невроз.

Так вот, мне кажется, подобная цепочка является лишь симптомом. А главная причина нашей беспомощности состоит в другом: у нас не сформулирован заказ. То есть тот самый ответ на вопрос, чего мы всё-таки хотим. И про "дали" и про "хорошее образование». Нынешним детям все труднее верить взрослым уже хотя бы потому, что они подспудно чувствуют: взрослые сами не знают, куда идти, чего хотеть, как, зачем и чему учиться. Им приходится лишь повторять ветхие мантры, всплывающие обычно от безысходности: не понимая, как жить сегодня, мы почти обожествляем способ жизни вчерашний. Именно потому и школа в основном выглядит так, как выглядит: ведь если заказчик постоянно уклоняется от своих функций, что же делать тем, кто должен этот заказ выполнить? Да и с какой стати вообще мы верим, что другие справятся с этим сложнейшим делом и сформулируют за нас все ответы? Вот от этого самоустранения и возникает самый известный в образовании перевертыш. Вот и заявляет государство собственную монополию на образование. А почему бы и нет? В отсутствии заказчика можно ох, как развернуться!.. "А мы все молчим... мы все считаем и ждём..."

Между тем школа — такая же услуга, как химчистка или ателье. Да-да, важная, творческая, формирующая, предлагаемая искусными профессионалами, но — услуга. А услуга предполагает заказ клиента. Что произойдёт с качеством в том самом ателье, если мы при заказе произнесем "на ваше усмотрение»? Или просто промолчим (ведь не зря ателье открывают — наверняка сотрудники понимают, что к чему. Да и директор — высший судия — не даст нас в обиду) Что станет, если мы молча примем любые законы и правила, которые нам предлагают и даже не спросим, что ожидает нас, как клиента? Не правда ли, довольно быстро все по инерции съедет на средненький уровень, превратится в говноуслугу...

Да что там ателье, о чем это я?! Те, кому довелось жить в Советском Союзе, хорошо помнят "ненавязчивый советский сервис", организованный по принципу "ешь, что дают, смотри, что показывают, носи что все и.... учись — как учат". Советское образование основывалось на том же принципе: отсутствие заказа от клиента и перекладывание ответственности на организацию, отвечающую за оказание услуги. В результате сегодня передаётся из уст в уста миф о чудесной советской образовательной системе, которая якобы позволила всем нам найти свою дорогу в жизни и за этот аргумент мы хватаемся как за соломинку.  Ничуть не бывало! Да, программа, возникшая в конце 20-х годов прошлого века и в огромной мере существующая до сих пор, дала возможность государству (а точнее – его представителям) решить важные задачи. Ну а мы-то тут при чем? Э-ге-гей, где вы, заявляющие, что советская школа готовила к жизни! Вы уж, пожалуйста, решите: либо ваши нелюбимые 90-е подготовила именно эта замечательная образовательная система (напомните, как там было с этой самой готовностью к жизни?), либо советская система не имела никакого отношения к жизненным навыкам и умению построить взаимоотношения с современной действительностью. Нас, конечно, сильно путает вековая идеологичность российской школы, наследственное отношение к детям как к общей (общественной) собственности, объединение взрослого мира в т.н. созидании будущего поколения (вместо взращивания конкретного любимого ребёнка каждым из нас). Но ведь это все пена, эти времена прошли. Они дают о себе знать, как всполохи грозы в весеннем небе лишь потому, что мы не останавливаемся и не задумываемся. И живы эти модели только в нас с вами. 

Примеров масса. По сей день в программе по литературе, например, наличествует эпохальный роман "Мать" Горького. Это зачем и про что? Неужто про литературу? Понимаю, зачем понадобилось это произведение составителям программы 1930-х годов. А сегодня – зачем? В большинстве школ учителя пользуются педагогическими инструментами позапрошлого века (всеммолчатьглазанадоску и т.п.) И, снова простите за неудобный вопрос, соответствует ли это вашему заказу? А если вы сами в это верите, вам все-равно или вы "просто об этом не думали", тогда и удивляться нечему. И, строго говоря, ругать нынешнюю школу в таком случае почти нечестно. Что строили — то и построили. Кто? Да мы с вами, кто же ещё? Мы – позволяющие унижать собственных детей, вынужденных отпрашиваться даже в туалет. Мы – вставшие на сторону системы (которая и сама-то не вполне себя осознаёт) и требующие от наших любимых бездумного повиновения любым её прихотям. Мы – убеждающие их потерпеть и смириться, наплевав на огромный кусок их собственной жизни. Мы – глубокомысленно произносящие "ну ведь нельзя сказать, что совсем уж все было зря..." Мы – канонизирующие комплекс жертвы формулой "мы терпели и ничего — стали людьми"...

И вот уже спрашивает меня на полном серьезе журналист авторитетного издания: "а что делать, если каждый день приходится заставлять первоклассника делать уроки? Что если каждый его вечер заканчивает слезами"....  Что делать, спрашиваете? А проверить, отвечает ли это на ваш запрос. Если да — наслаждайтесь, все в полном порядке, продолжайте мучить своего любимого. А вот если окажется, что вы "заказываете" другое, вам, вероятно придётся кое-что изменить. Нет, не подгонять собственного ребёнка под желание и мнение системы, а для начала опять-таки как следует сформулировать тот самый заказ.

Что-то мешает? Опять застревает в горле обычное "ничего не поможет, это прогнившая система"? Какая же это чудовищная в сути своей позиция! Мы как будто получаем право их предавать: не поможет ведь! А вы действительно пробовали?

Когда мне рассказывают об ужасах конкретной школы, я неизменно советую самое простое: смените школу. И так часто слышу ответ: "Ну, есть одна хорошая, так ведь она на другом конце города!.."

-Ну так переезжайте!

-Вы что это, серьёзно? Это совершенно невозможно!

-Простите, вероятно, я вас неверно понял: вы только что говорили, что образование ребёнка для вас — самое важное. Я воспринял это всерьёз, и если вы знаете хорошую школу, просто советую вам переехать... Это не самая большая цена для "самого важного". Если вообще уместно тут говорить о цене.

Скажу проще: никто не собирается никого судить. Не можете переехать – значит не можете. Но скажите честно: нам важнее остаться в старой квартире, чем оказаться в желаемой школе. Ничего страшного, так бывает в жизни (вспомните, хотя бы "Сталкер"). Это и есть заказ и запрос.

Или вот ещё: "Моего сына обижает учительница"...

- Ну так защищайте его!

- Но тогда она будет ему мстить, — говорит мама, увековечивая таким образом дискурс перманентной зоны в системе образования. 

Ну да, придётся говорить с другими родителями, придется выдержать непростой разговор с директором, но это ведь и есть процесс изменений. Если учительница, пусть даже только в вашей фантазии, способна на такой поступок, как месть вашему семилетнему сыну, уверены ли вы, что хотите, чтобы большую часть своего времени в ближайшие годы он проводил именно с ней? Если уверены – поздравляю, ваши мечты воплотились! А если сомневаетесь  — опять-таки советую сформулировать заказ и действовать.

У нас, знаете ли, получается совсем как в сказке, на которой мы выросли:

С одной стороны: "Да и какая же мать Согласится отдать Своего дорогого ребёнка — Медвежонка, волчонка, слоненка,— Чтоб ненасытное чучело Бедную крошку замучило!"

А с другой — "Плачут они, убиваются, С малышами навеки прощаются."

Далее приступ стыда: "И не стыдно вам? Не обидно вам? Вы — зубастые, Вы — клыкастые"

Ну а кончается всё неизменным "Уходи-ка ты отсюда! Как бы не было нам худа!"

Ребята, нам не надоело? По мне — ничто так не портит систему образования и не развращает наших детей и нас самих, как положение, при котором мы ведём постоянные разговоры о том, что она никуда не годится, отстала, прогнила, а затем — с вопиющей безысходностью сдаём самых близких этой же системе.И, пожалуйста, перестаньте уныло утверждать, что все уже перепробовано. Попробуйте еще раз. Объединяйтесь с другими родителями, говорите с директором, организовывайте — да, сами, если вам это важно! — семинары для учителей, голосуйте ногами, переходя к педагогам, с которыми хорошо вашим детям, открывайте собственные учебные группы, пишите, наконец). Если для вас это действительно важно... 

А если не так уж важно, просто перестаньте жаловаться –  ведь ваш заказ выполнен! 

Теги: школа, образование, родители, 1 сентября

Что такое реальная хорошая школа

Наблюдения отца.

Вчера моя дочь закончила обычную американскую частную (оксюморон конечно, но тем не менее) школу в Массачусетсе. Церемония проходила в шатре на футбольном поле на территории школы (вся вместе территория гектар, наверное, 10, включая поля, учебные корпуса и бараки общежитий, все в окружении леса), под проливной дождь, на фоне 12 градусов по Цельсию. Гости, синьоры и остальные ученики естественно были в платьях и костюмах (noblesse oblige), и в России конечно не было бы конца потоку злобствований на тему климата, идиотов из администрации, которые не могли перенести церемонию внутрь, и прочего «не могу больше жить в этой стране». Но Америка есть Америка и пока родители иностранных студентов стучали зубами и удивлялись крепости духа детей и учителей (совместно веселившихся без тени дискомфорта), местные родители зябко улыбаясь утешали: «Это еще повезло – обычно на graduation такая жара, что в шатре вообще невозможно находиться – в обморок падаешь».

Стучание зубами продолжалось два часа и включило в себя выступления директора школы и местного мэра, награждение лучших учеников, выступление школьного хора и музыкального ансамбля и, наконец, мучительно долгую выдачу дипломов – поименно, с обязательным оглашением в какой колледж идет выпускник, с пожатием полдюжины важных рук и фото на память.

Как отец московского третьеклассника, обдумывающий завтрашний день, я стучал зубами и хлюпал легкими туфлями по размокшему в болото футбольному полю не просто так, а стараясь замечать и делать выводы. И готов поделиться тем, что заметил.

Во-первых, весь процесс обучения в частной (не знаю, как в публичной) американской школе построен на двух идеях: обучения мышлению и дифференциации.

О обучении мышлению говорят все время (директор школы с трибуны: «Мы не столько даем знания, сколько учим думать»), насколько я мог наблюдать процесс обучения, он был заточен не на «выучить» или «узнать», а на «осмыслить, сравнить, разобраться, суметь самостоятельно сформулировать, вывести, додумать».

Дифференциация во всем: по три-четыре уровня обучения одному и тому же предмету для разных детей, допуск на более высокий уровень надо «заработать», но прохождение высших уровней дает плюс при поступлении, так что все (или почти все) к этому стремятся – по нужным им предметам; «корзину» предметов школьник собирает сам, единственное условие набрать «кредит» нужного уровня. Кто-то берет больше естественнонаучных дисциплин, кто-то – искусства, кто-то гуманитарных. Кто хочет специализироваться на химии – берет высшие уровни химии; кто на физике – физики. На церемонии на шапочках выпускников прикреплены желтые полоски – по числу сданных предметов высшего уровня (у моей дочери были четыре, что круто, но были дети и с 6 и даже с 8 полосками).

Очень большое внимание уделяется искусству во всех его проявлениях. В области искусства тоже надо набрать нужный «кредит», в опциях – изобразительное искусство, музыка (разные инструменты, хор), дизайн одежды, архитектурный дизайн, театр – берут минимум по два предмета (одного не хватает на «кредит»). Файка брала изо, фортепиано и театр – стала великолепно рисовать, всерьез играет на пианино (ну, в театре она играла еще в Москве). Изо, надо сказать, преподавалось очень широко – разные техники рисунка, разные стили, помимо этого они постоянно делали декорации для театра (и это был не ватман, раскрашенный акварелью, а полноценные декорации – на уровне профессионального мюзикла (кто был в Лондоне на «Короле Льве» представляет, как делаются декорации).

Всерьез представлены технологии. Компьютеры, роботы, 3-Д принтеры, дроны. Мне сложно оценить уровень обучения поскольку мое чадо не по этой части, но по крайней мере оборудование серьезное и явно видно, что учат и прикладным вещам типа обработки изображений, и теории.

Впечатляет общая настроенность и направленность на успех. Выделение успешных учеников ведется множеством разных путей, проявляется вербально, через награды, через детали одежды, через меморизацию (в школе висят мемориальные таблички с именами всех учеников, которые при выпуске получили distinction – это по одному ученику в каждой дисциплине каждый год) и так далее. Но важно не это – важно, как они понимают успех. Цитата из выступления на церемонии: “A success is not in being better than others; it is – being the best version of yourself”. Конкуренция вообще не поощряется, нет никаких механизмов прямой конкуренции (в частности снятию потенциального накала конкуренции способствует разность программ и уровней предметов). Из косвенного наблюдения (и рассказов дочери): русскоязычные учащиеся (русские и украинцы в основном) все время мерялись всем – оценками, баллами, рейтингом будущего колледжа и пр. Остальные – нет.

Интересен подход учителей. Несколько раз услышал: «мы в сущности сидели рядом с учениками, пока они учились». Учителя с учениками общаются, играют, дурачатся, все совершенно на равных, как и везде в Америке все ментально «на ты». Никто из учителей не стал мне, приехавшему на церемонию, рассказывать «важные вещи про моего ребенка» - все шутили и смеялись, при этом очень точно (я-то ее знаю 18 лет) характеризуя мою дочь. Структура связи ребенка в школе сложнее, чем в России. У каждого ученика есть свой tutor – учитель, чья задача быть в постоянном контакте с ребенком по всем поводам, следить за его состоянием, успехами, коммуницировать с родителями. Tutor защищает интересы ребенка в случае конфликта – то, что в российской школе является редкой удачей (какому-то учителю понравился твой ребенок и с ним устанавливается особый контакт) в американской школе превращено в часть процесса.

Еще одна цитата: «Наша задача – научить задавать правильные вопросы». Вопросы – это obsession американского обучения. Они, кажется, считают, что вопросы важнее ответов; лучший ученик тот, кто все подвергает сомнению (questions everything). В программе постоянные диспуты, не только на общеполитические темы, но и на научные. Обсуждается всё, включая «базовые ценности», для обсуждения требуются оппоненты, таким образом дети провоцируются на занятие самых маргинальных позиций и отстаивание их, но главное – учатся слышать друг друга и спорить, а не подавлять, учатся искать компромиссы и общие точки.

Явно заметно, что основой обучения является прагматичный подход, на грани цинизма. Идеология не видна; «хорошо» и «плохо» возникают не из «потому что», а на базе практических умозаключений. «A violation of anyone’s rights is a threat to everybody’s rights» - вот так (а не соображениями этики или эмпатии) объясняется, почему нельзя нарушать чьи бы то ни было права. Возможно это очень правильно – как иначе достучаться до современного человека, который вообще то не слишком склонен к эмпатии и далек от этических рассуждений?

Школа совершенно интернациональна – ученики не только (и даже не столько) из Америки, сколько из других стран – Китай, ЮВА, Африка, Латинская Америка, Индия, Европа, Ближний Восток (включая даже такие страны как Саудовская Аравия), конечно СНГ. Дети приезжают в старшую школу после совершенно разных программ, для приезжих английский – не родной язык. Кажется, это не вызывает никаких трудностей у учителей и не мешает ученикам. Большой привет московским учителям, жалующимся на «засилье мигрантов, плохо говорящих по-русски, которых невозможно учить и которые мешают местным учиться». И конечно для детей это фантастически важный опыт столкновения с множеством разных культур и установления контактов. Думаю, что загнать такого ребенка в душный мир национального или государственного изоляционизма и шовинизма будет на порядок труднее, чем ученика школы, в которой учителя не скрывают свой брезгливости по отношению к «инородцам».

И, последнее, это среда. Вокруг море зелени и распластанные частными домиками пригороды Бостона. Никто не запирает ни дома, ни машины. На самом деле – мы бродим по гостям (у нас тут много знакомых), и нам просто говорят – «приходите, если вдруг нас еще нет, посидите…». Приходим, заходим. Ключи никому не нужны. Это тоже должно влиять на учеников.

Да, я знаю, Америка разная, и школы в ней разные, и проблемы с образованием в Америке большие. Это вообще – не про Америку. Это про то, какой должна быть школа, чтобы быть “the best version of itself”. И какой она в России не станет даже в отдельных местах, пока мы не перестанем тупо копировать форматы советской школы (а она, на самом деле, скопирована с царской гимназии), украшать карго-копиями западных практик, типа ЕГЭ, по дороге полностью их извратив и выхолостив смысл, да еще и навешивать на нее идеологические путы.

ПС: А согрелись мы потом довольно быстро – был прекрасный кетеринг в спортзале после церемонии.

Чему должна учить новая школа / Иван Примаченко

Чему должна учить новая школа

Иван Примаченко

Сооснователь образовательных курсов Prometheus

3 апреля, 12:21

Старая индустриальная школа учит фактам и алгоритмам, что трагично, потому что именно в этих двух направлениях огромные успехи делает новое поколение умных машин

Уже очевидно, что новая школа должна обучать не столько конкретным фактам и процедурам, сколько моделям мышления: критическому мышлению (вернее, целому комплексу моделей мышления, которые вместе известны как критическое мышление), внешней и внутренней критике источников для объективной оценки информации, основам статистического, экономического, алгоритмического мышлений, в свою очередь состоящих из множества отдельных моделей мышления.

Но в последние недели я все больше думаю о том, что и этого недостаточно. Чтобы подготовить новые поколения к успешной жизни, мы должны учить их тому, что я называю "стратегиями адаптации": агентности (способность целенаправленно воплощать задуманное в реальность, вера в свою способность влиять на ход событий, способность к саморазвитию и адаптации), умению эффективно регулировать свой уровень стресса, тревожности и депрессивности, мышлению роста в противовес фиксированному мышлению и тому подобное.

Ни один лучший материал (факты и процедуры) и инструменты (модели мышления) не помогут художнику, который капитулирует, столкнувшись с первыми препятствиями к созданию шедевра, или находящемуся в депрессии и не знающему, что с этим делать.

У каждого из нас есть очень умные и способные знакомы с блестящим образованием, которые, тем не менее, хронически не могут достигать того, чего бы им хотелось.

У каждого из нас есть направление, в котором его успехи буксуют по, казалось бы, непонятным причинам. Я все больше убеждаюсь, что очень часто причиной этого являются неэффективные стратегии адаптации.

В столь важном деле как обучение новых поколений, мы больше не можем полагаться на счастливый случай (семья, пример знакомых или выдающегося учителя) в деле формирования эффективных стратегий адаптации. Их формирование должно быть напрямую заложено в школьные программы и учебный процесс. Это титаническая работа и именно поэтому начинать ее нужно прямо сейчас.

Текст опубликован с разрешения автора

Оригинал

Руководства для учителей по критическому мышлению — от детского сада до 9-го класса (англ. яз.)

Руководства для учителей по критическому мышлению — от детского сада до 9-го класса (англ. яз.)

• K-3 Grade Critical Thinking Handbook
• 4-6 Grade Critical Thinking Handbook
• 6-9 Grade Critical Thinking Handbook

Традиционная школа учит молчать, обманывать и ненавидеть

Традиционная школа учит молчать, обманывать и ненавидеть, — Алексей Греков

Основатель школы "Афины" Алексей Греков рассказал Фокусу, почему нынешняя система образования готовит детей к жизни в несуществующем мире, чем учитель похож на садовника и когда сотрудники McDonalds потеряют работу

Тамара Балаева - 01.06.16 30908

7.3K4036134

https://focus.ua/society/351424/

Когда попадаешь в школу "Афины", кажется, что машину времени уже изобрели и ты оказался в будущем. "Манхэттен", "Бруклин", "Уолл-стрит" — такие таблички украшают двери кабинетов. "Этот этаж называется "Америка", — объясняет Греков. Каждый из этажей в школе посвящён одному из континентов и стилизован под него.

В одном из кабинетов, больше похожем на игровую комнату, учительница показывает рисунок кролика в шляпе. Дети решают задачу: с какой скоростью должен бежать до пункта назначения кролик, чтобы не потерять шляпу. Уроки в "Афинах" проходят в игровой форме, а учителей часто сложно отличить от старшеклассников.

КТО ОН

---

Основатель киевской школы "Афины" и вице-президент Тьюторской ассоциации Украины

ПОЧЕМУ ОН

---

22 года ищет новые подходы к обучению детей

Школа экспериментов

Вы любите фразу "существующие системы приводят к существующим результатам. Если хочешь добиться чего-то иного, в корне измени систему". Откуда это странное желание менять систему? 

— Сначала мы с женой просто хотели создать школу для своей дочери — такую, в которой нам самим захотелось бы учиться, если можно было бы вернуться в своё детство. Но спустя десять лет в нашей школе уже было 105 детей. Мы не могли сказать "всё, дочь выросла, мы свою задачу решили", а продолжили "переизобретать школу" и делаем это уже 22 года "со всё возрастающим энтузиазмом".

Понимаете, традиционная школа готовит детей к миру, которого больше нет. Моя бабушка была бухгалтером на заводе. Бухгалтерия представляла собой большое помещение на 40 столов, за которыми в затылок друг другу сидели люди в нарукавниках. Они быстро считали на счётах и аккуратно записывали бисерным почерком цифры в большие амбарные книги. Кому сейчас нужны эти люди-калькуляторы, люди-принтеры? А школа с упорством, достойным лучшего применения, продолжает штамповать кадры для несуществующих бухгалтерий, каждую из которых заменяет сейчас один компьютер, а то и вовсе облачный сервис.

Но есть и другая проблема. Кроме "явной" учебной программы школа учит тому, что американский философ и футоролог Элвин Тоффлер назвал "скрытой учебной программой". Традиционная школа незримо учит молчать, пока тебя не спросят, работать в одиночку, а не в группах, делать то, что велено, и не делать, чего не велено. Она учит обманывать: списывать, заискивать перед учителем и говорить то, что он хочет от тебя услышать. И ещё учит ненавидеть: отупляющую зубрёжку, задёрганных учителей, жестоких сверстников. Традиционная школа, за редчайшим исключением, — школа ненависти.

Мы пытаемся создать другую "скрытую программу". Мы хотим быть школой, которую любят. Школой, в которой говорят то, что думают. В которой ошибаются. В которой работают вместе. В которой дети и взрослые — сотрудники в проекте. Поэтому у нас нет огромных классов. У нас небольшие квадратные учебные помещения, где все — и преподаватель, и ученики — работают в кругу, лицом друг к другу. Собственно, каждый ребёнок время от времени оказывается в статусе учителя: для младших детей, для сверстников, а иногда и для взрослых.

Алексей Греков: "Однажды одна девочка из новеньких залезла на уроке биологии в вытяжной шкаф и заявила, что не вылезет. Хотела проверить, как поступит учительница. Но та сказала: «Хорошо, сиди где хочешь». Девочка просидела в шкафу весь урок и даже отвечала оттуда на вопросы преподавателя. Эта девочка уже закончила школу и стала одной из самых талантливых наших выпускниц"

Как на дальнейшую жизнь человека влияют 11 лет, проведённых в школе?

— Все основные модели поведения, которые человек воспринимает как собственные, закладываются в семье. Школа может только что-то усилить или ослабить. Но, с другой стороны, организация обучающей среды закрепляет у ребёнка привычку поступать определённым образом. Если ты привык с первого класса работать в команде и создавать проекты, то и во взрослой жизни будешь выстраивать продуктивные отношения. Если ты с детства понял, что ошибка — это не страшно, это нормально, любая ошибка — источник твоего развития, ты и в зрелом возрасте будешь способен учиться.

Но ведь школа — это вовсе не школьные стены. Наш принцип — "школа без стен". На прошлой неделе 50 ребят вернулись с традиционного школьного "погружения". Они неделю жили в Карпатах, изучая биологию, физику, химию и географию на практике и на свежем воздухе. Осенью было другое "погружение" — в историю, экономику и футурологию — проходило под Одессой, в Затоке. В таких "погружениях" дети получают не только предметные и метапредметные знания, но и отрабатывают то, что называется "мягкими навыками", или soft skills. Например, во время "погружения" в Одессе одним из заданий было уговорить прохожего обменять бесполезный или малоценный предмет (спичку или скрепку) на что-то более ценное, а это, в свою очередь, — на ещё более ценное, и так далее. Дети подходили к незнакомым людям прямо на улице, вступали в диалог и с удивлением замечали, что вовсе не все отвечали им отказом или насмешкой. В результате у детей не только вырабатывался коммуникативный навык, но и снимался страх перед другим, чужим человеком.

Очень заметен контраст между детьми, которые учатся у нас давно, и теми, кто недавно перешёл из другой школы. Новички обычно сразу занимают оборонительную позицию. Им требуется полгода, а то и год, чтобы поверить, что не все взрослые плохие и не все дети хотят им зла. Бывает, они проверяют на прочность учителей: а вдруг, если сделать что-нибудь странное, преподаватель сорвётся и проявит своё истинное свирепое лицо. Однажды одна девочка из новеньких залезла на уроке биологии в вытяжной шкаф и заявила, что не вылезет. Хотела проверить, как поступит учительница. Но та сказала: "Хорошо, сиди где хочешь". Девочка просидела в шкафу весь урок и даже отвечала оттуда на вопросы преподавателя. Надо сказать, история давняя, эта девочка уже закончила школу (за партой, не в шкафу) и стала одной из самых талантливых наших выпускниц.

"Разработчики программ, а вслед за ними и многие учителя поступают, как садовник-неумеха, который намешал в бочке все удобрения, что у него были, вылил эту жижу в огород и думает, что каждое растение разберётся само и возьмёт из смеси то, что ему полезно"

 

Алексей Греков

о нынешней системе образования

Год учёбы в вашей школе стоит 90 тыс. грн. Не все родители могут это себе позволить. По каким критериям им стоит выбирать школу для своего ребёнка?

— Я убеждённый сторонник того, чтобы родители сами создавали школы для своих детей. Конечно, это нельзя сделать "между прочим", это требует упорства, труда и, главное, времени. Но вовсе не нужно, чтобы это были огромные школы на сотни детей. Это могут быть мини-школы на полтора-два десятка учеников, работающие по тьюторским методикам. Такие школы уже существуют и успешно развиваются.

Правда, чаще всего они не имеют государственной лицензии, и родителям приходится формально зачислять детей на экстернат или дистанционное обучение в другие школы. Ведь чтобы получить лицензию, нужно снять помещение, поставить в нём парты, купить учебники, получить добро от СЭС и пожарных. Мудрое государство давно бы убрало эти бессмысленные согласования и ограничения.

Расскажите о тьюторстве. Почему вы считаете, что оно спасёт нашу систему образования?

— Тьюторство придумано ещё в XIII веке в Кембридже и Оксфорде, но в последнее время тьюторская модель стала широко использоваться не только в высшем, но и в среднем, и даже в дошкольном образовании. К сожалению, не у нас. А ведь в Украине она могла бы стать спасением для малокомплектных школ, в том числе сельских. Для тьюторской школы нет нужды в полном штате учителей, достаточно двух-трёх специально обученных педагогов, умеющих организовывать самостоятельную работу учеников. Ну и, конечно, нужен интернет.

Но ведь не все предметы можно понять, прочитав параграф в учебнике или посмотрев ролик в интернете.

— Конечно. Но почему родителям кажется, что кто-то может научить их ребёнка математике только потому, что учился этому пять лет в университете? Может, он плохо там учился, ненавидит эту математику и вообще пошёл преподавать от безысходности? Может, ребёнку нужен учитель, которого вообще нет в вашем населённом пункте, — он живёт в другом городе или другой стране. Но даже самый лучший учитель нужен не всё время, а только когда ребёнок не понял тему или не смог в ней разобраться сам. Всё остальное время рядом с ребёнком может быть тьютор, своеобразный организатор учебного пространства, в котором взаимодействуют ученики.

Алексей Греков: "Почему родителям кажется, что кто-то может научить их ребёнка математике только потому, что учился этому пять лет в университете? Может, он плохо там учился, ненавидит эту математику и вообще пошёл преподавать от безысходности"

Например, у нас на занятиях по курсу Science пятиклассники и шестиклассники работают вместе в смешанных группах, а преподаватель просто координирует процесс взаимообучения учеников. Когда ребёнок обучает другого ребёнка, это работает раза в три эффективнее, чем когда то же самое делает учитель, но ориентируясь при этом не на отдельного ученика, а на целый класс.

Далеко не каждый учитель может стать тьютором. Для этого он должен "перейти" на сторону ребёнка. Вместо "ты должен это выучить" тьютор говорит: "Попробуй. Может быть, у тебя получится. Но даже если нет, я всё равно буду тебя любить. И если тебе будет нужна моя помощь — обращайся".

Такой педагог ведёт себя, как опытный садовник, который знает, как ухаживать за клубникой, а как — за тюльпанами или сливой. Но пока разработчики программ, а вслед за ними и многие учителя поступают, как садовник-неумеха, который намешал в бочке все удобрения, что у него были, вылил эту жижу в огород и думает, что каждое растение разберётся само и возьмёт из смеси то, что ему полезно. Но в итоге у него просто всё погибает.

Будущее — в планшете

Какой вы видите школу будущего — например, 2050 года — у нас и за границей?

— Нигде в Европе и в мире не берутся прогнозировать изменения в системе образования дальше 2025 года. Во-первых, мы не можем предсказать, к каким последствиям приведёт распространение той или иной технологии. Кто ещё 10 лет назад мог предсказать появление таких проектов, как Coursera и Khan Academy? И вот, к примеру, недавняя публикация: можно вставить в ухо устройство, которое переводит чужую речь в режиме реального времени. Как теперь объяснить продвинутому ребёнку, зачем ему нужно учить иностранный язык? А ведь такой девайс уже создан.

Во-вторых, полагают, что после 2025 года экономика и жизнь вообще поменяют свой вектор. Существуют известные кондратьевские циклы, описывающие подъёмы и кризисы мировой экономики. Так, до начала 1970-х годов основной человеческий ресурс был сосредоточен в промышленности. А затем грянул энергетический кризис, и энерго-, материало-, человекоёмкие производства стали попросту невыгодны. К счастью, тут подоспела кибернетика со станками с ЧПУ, с промышленными роботами, и все те, кто работал на конвейере, в шахтах, и вообще — все, кто зарабатывал неквалифицированным физическим трудом, — оказались на улице. Впрочем, это коснулось в большей степени Америки, Японии, Европы, но не Советского Союза с его дешёвой, практически даровой нефтью.

Людей, выброшенных из сферы промышленного производства, подобрала сфера обслуживания. Именно с этого момента она начала разрастаться, да так, что сейчас в ней занято почти 80% населения Земли. Людям, занятым в обслуживании, оказались нужны иные качества, те самые soft skills, которые традиционные школы не развивали. Так вот, именно сейчас закончился предыдущий и начинается следующий кондратьевский цикл. В течение 5–7 лет все люди, занятые в сфере обслуживания, все эти "Свободная касса!" — свою работу потеряют. И дело даже не в том, что бурно развивается робототехника. Uber в логистике, Airbnb в гостиничном бизнесе, AliExpress в сфере розничной торговли в корне меняют экономику. А значит, будет меняться и образование. Будут цениться люди, способные творить или делать что-то уникальное, чего не сможет сделать бытовой робот или приложение на смартфоне. И поэтому я говорю: школа будущего уже существует. Дети учатся в школе будущего, когда сидят с планшетами в руках. В этот момент они учатся сетевому взаимодействию, учатся просеивать гигантские объёмы визуальной информации, учатся работать с динамическими символами — в общем, всему тому, что нам, людям иной, текстовой культуры, не понять и чему не научиться никогда.

"В течение 5–7 лет все люди, занятые в сфере обслуживания, все эти "Свободная касса!" — они свою работу потеряют. И дело даже не в том, что бурно развивается робототехника. Uber в логистике, Airbnb в гостиничном бизнесе, AliExpress в сфере розничной торговли в корне меняют экономику"

 

Алексей Греков

о смене спроса на традиционные профессии

То есть нет ничего плохого в том, что дети много времени проводят за ноутбуками и планшетами?

— Если мы запретим им это делать, мы лишим их возможности быть успешными в будущем. Например, мой добрый друг, прекрасный поэт Рафаэль Левчин в начале 90-х эмигрировал в США, и там его подросший сын Максим создал платёжную систему PayPal. Мог бы он сделать это здесь? Риторический вопрос. Недостаточно быть хорошим программистом, нужна среда, благоприятная для предпринимателей и инноваторов. Наши дети будут конкурировать не между собой, а со своими сверстниками из США, Финляндии, Китая, Сингапура. Сохраняя анахроничную систему образования, мы обрекаем наших детей на поражение ещё до начала игры.

Формула счастья

Кем становятся ваши выпускники?

— Они поступают в разные вузы — раньше больше в украинские, теперь всё чаще за рубеж. Цена на обучение в Польше или Чехии практически такая же, как в наших вузах, но качество образования намного выше.

Многие выпускники начинают работать уже на первом курсе. На втором одновременно учатся и работают 100% наших выпускников. Открывают свои бизнесы, делают социальные проекты. Наверное, они просто привыкли много работать здесь, и в вузе чувствуют "недогруз". Например, одна наша выпускница поступила в британский вуз и уже на первом курсе открыла свою студию восточных танцев. Другая девочка поступила на бюджет в КНЭУ и на третьем курсе решила перейти на заочное отделение. Сказала: "Меня здесь всё равно ничему полезному не учат. Зачем терять время даром? Диплом я так или иначе получу, а за один год работы в реальном бизнесе я узнаю об экономике больше, чем за пять лет учёбы". В тот момент ей не было ещё и двадцати. Она взяла на себя одно из направлений родительского бизнеса, вела переговоры с контрагентами, организовывала логистику.

Создали ли выпускники "Афин" прошлых лет свой элитный клуб — как это заведено, например, в Гарварде и Йеле?

— Нет. Само понятие "элитного клуба" нам чуждо. Мы демократическая школа вроде Саммерхилла и Садберри Вэлли, мы даже входим в EUDEC — Союз демократических школ Европы. У нас нет такого клуба, но выпускники постоянно бывают у нас, заходят, когда есть время, заезжают чуть ли не в первый день по возвращении домой на каникулы. Им хочется приходить сюда, потому что здесь им было хорошо. Меня это радует. Свою школу я обходил десятой дорогой.

Существует ли для вас понятие педагогической ошибки?

— Ошибкой может быть только сам педагог. Но если серьёзно, нельзя научиться чему-то, не ошибаясь. В том числе и педагогу. Другое дело, что нельзя назвать педагогом человека, который орёт на ребёнка и не уважает его. Если учитель не любит детей, он не может их ничему научить. Вспомните свою школу. Наверняка был какой-то предмет, который вы не любили только потому, что не любили учителя. И уже много лет спустя, во взрослой жизни, его мрачная тень нависает над вами и блокирует любую попытку изучить то, что он так усердно преподавал. Впрочем, и это нельзя назвать педагогической ошибкой. Скорее это ошибка менеджмента школы, который держит у себя такого преподавателя.

• Читайте также: Пойми, если сможешь. В какие мифы о детях верят взрослые

Что нужно, чтобы ребёнок был счастлив?

— Ребёнок должен расти в любви. Я не согласен с тем, что если ребёнка баловать, он вырастет неприспособленным к жизни. Если вы возьмёте саженец и попробуете посадить его в тундре, он просто погибнет, и даже если выживет — вырастет скрюченное карликовое бесплодное деревце. Заботливый садовник поступит по-другому. Он поместит растение в теплицу, подождёт, пока оно наберётся сил, и только потом высадит в грунт. В результате вырастет сильное и красивое дерево, которое принесёт не менее прекрасные плоды. Так же и с детьми. Если они растут в любви и заботе, если их удачам радуются, а за неудачи не ругают, они вырастают добрыми, сильными и уверенными в себе. А если ребёнка с детства попрекать плохим почерком, неумением дать сдачи обидчику или неспособностью уразуметь условие задачи, он вырастет слабым, запуганным и зависящим от чужого мнения. Счастливым он точно не будет. Так что просто любите, поддерживайте и прощайте своих детей.

Фото: из личных архивов

Основы критического мышления (учебник для 10-11 классов)

Основы критического мышления (учебник для 10-11 классов)

http://www.iac.edu.lv/assets/Uploads/Materiali/KDpamatiru.pdf

Не лучший вариант, но в целом неплохо для начала.

Если уж школа, то как-то так

Ирина Плыткевич
Вчера в 13:25 ·

#швейцарскиезаписки
#швейцарскаяшкола

Почти месяц в швейцарской школе, и я не успеваю записывать то, что меня поражает. Поделюсь, потому что пусть самые-самые продвинутые мамы, папы и учителя заберут лучшее в свои дома, школы и курсы.

1. Уроки идут блоками по полтора часа. Между ними двадцать минут отдых, во время которого дети ВСЕГДА на улице. Да, мне все понятно про разницу в погоде, но здесь так построена школа, что дети выходят из класса на воздух под такой навес. Такая терраса у каждого класса. (Ну а вдруг вы будете строить свою школу). Им даже не надо переобуваться. В любой дождь и ветер они там. В хорошую погоду все (и учителя, клянусь!!) играют в футбол, баскетбол, пинг-понг и всякие вышибалы. Ребенка, который НЕ бегает, скорее всего отведут к врачу)) Моих водили каждый день первые две недели) А они просто не в курсе, что в школе можно бегать.

2. С 11.30 до 13.30 обеденный перерыв. Можно остаться в школе, можно вернуться домой. Меня этот перерыв немного бесит)), но из-за него дети вообще не устают. Вообще. Алена вчера спросила — а долго мы еще так отдыхать будем? С утра учатся с 8.15, вечером до 16.00. В среду короткий день до 11.30.

3. Чтобы дети не боялись формулировать свои мысли в письменном виде (сказали на собрании, что это катастрофически исчезающий навык сегодня), в школе есть почта "учитель-ученик". У каждого ребенка свой почтовый ящичек, туда кладешь записочку, учитель обязательно отвечает лично тебе. Пользуется невероятным успехом — с утра все бегут забирать свои "письма".

4. Словарные диктанты пишут под картинкой. То есть под картинкой, обозначающей какое-то слово, нужно написать правильно само это слово. А не под диктовку, елки. Считаю, что вот это из серии "все гениальное просто". Ребенок запоминает, как пишется слово, визуально сопоставляя его с картинкой. Это работает нереально.

5. Когда делают какой-то доклад, всегда включают музыку. Я не очень понимаю пока, как это работает, но на "сделать доклад" всегда очередь из-за того, что дети сами выбирают для него музыку. В докладе, кстати, приветствуется костюм и реквизиты. Такой мини-спектакль. Никаких презентаций в Power Point нет. Считается, что ребенок в начальной школе не может сделать презентацию самостоятельно.

6. На математике КАК решать примеры — не объясняют. То есть ребенок, на основе имеющихся у него уже знаний, должен придумать, как легче решить, допустим, 48 плюс 53, и выйти и объяснить. Правильного способа нет, все решают так, как им удобно. Своим способом. Из-за этого, допустим, когда выяснилось, что класс уже знает дроби, а Олеся еще не в курсе, все дети бросились объяснять ей по-разному, используя яблоки, кубики и пластилин. Учительница самоустранилась, а через два дня просто спросила ее — все ли понятно. Олеся говорит — мне еще никогда ни одна тема не была НАСТОЛЬКО понятна.

7. Многое трогают руками. Весь окружающий мир — это вообще про "потрогать и попробовать". Дегустировали тут пшеницу, рожь и овес. Потом ездили на мельницу это все молоть. Теперь им обещают, что пекарь испечет из "их" муки им булочки и притащит это все в школу. На географии изучают местный регион буквально так — вот здесь у нас такая-то речка, пойдемте смотреть. Видите, тут почва такая-то, а тут такая-то. Здесь на горе, смотрите, такая растительность, а вот на той горе — поедем завтра — другая растительность. На предмет, который про "сделать руками" - attivita creativa — часов столько же, сколько и на физкультуру. И это два лидера по количеству часов в неделю.

8. Считают, что ошибки — путь к успеху. У Алены в классе (3 класс) сделали даже такую фею ошибок (очень красивая симпатичная куколка). Сами, руками. Фея эта голосом, понятно, учительницы объясняет им, что ошибаться хорошо и можно, переживать тут вообще нечего, потому что ты — а) мыслишь креативно и б) не боишься пробовать. У Олеси (5 класс) учительница рассказывает каждый день новый пример из науки, когда ошибка привела к открытию.

ААААА. Еще, еще. Справка от врача нужна, если только пропускаешь больше 2 недель!! Правда, это единственный случай, когда надо все задания делать дома) Ну ладно уж. Так уж и быть)

П.С. Школа начальная. Муниципальная, абсолютно бесплатная. На мой московский взгляд темп довольно медленный, но тем не менее программы в целом совпадают, а у Олеси класс даже чуть ушел вперед в сравнении с российским. Не понимаю, как это у них получается с таким "отдыхательным" подходом) Но поглядим.

Школы и вузы — случайные сборки мусора и тяпляпные поделки

Школы и вузы с их программами и режимом обучения — случайные сборки мусора и тяпляпные поделки из привычек, традиций и некритического восприятия любой чушной данности. Никаких следов научно-инженерного выстраивания, вообще никаких. Если бы так пытались делать автомобили, над ними до сих пор бы ржали лошади, легко обгоняя эти чадящие и еле двигающиеся несуразности.

Российские учителя не скрывают: современным детям сложно даются знания, они глупеют

01/10/2015 17:34

Смотрите потрясающую лекцию:

Умные больше не нужны. К чему ведёт реформа школьного образования? Л.А.Ясюкова

В 9-м классе они читают по слогам, к 11-му не могут написать сочинение и сдать ЕГЭ. И это притом, что экзамены, например по математике, постоянно упрощают. То, что петербургские школьники глупеют, не скрывают и сами учителя.

          Кандидат психологических наук, руководитель лаборатории социальной психологии СПбГУ и глава центра «Диагностика и развитие способностей» Людмила Ясюкова более двадцати лет следит за интеллектуальным развитием школяров. В интервью «МК» в Питере» она рассказала, почему современным детям так сложно даются знания.

Интеллектуальный разрыв 

— С конца 80-х годов вы занимаетесь мониторингом интеллектуальных способностей питерских школьников. Действительно происходит деградация?

— Да. Идет сильное снижение интеллекта основной массы детей, которые заканчивают школу. Плюс падение уровня образованности, культуры. Но связано это не с какими-то генетическими нарушениями, а с тем, что наша система образования год от года становится все хуже. Развитие ребенка зависит от того, по каким учебным программам он учится. Если они ухудшаются, то происходит и снижение интеллекта. Высокий уровень образованности сохраняется только у учеников лучших гимназий, лицеев, где с ребятами занимаются по усиленным программам. 

— Как вы мониторите способности детей?

— У меня разработана своя технология на базе теста структуры интеллекта Амтхауэра. Каждый год я замеряю у учеников начальной, средней и старшей школы несколько показателей, включая, например, сформированность понятийного мышления. Это умение выделять суть явления, видеть причину и прогнозировать последствия, способность систематизировать, обобщать информацию и строить целостную картину ситуации. Кроме того, я замеряю абстрактное, пространственное мышление, общий уровень культуры, провожу тест на внимательность, личностные особенности школьника. Ведь если ребенок ленивый, то даже при хороших способностях он может плохо учиться и отставать в развитии. В общеобразовательных школах результаты тестирования сейчас в два раза хуже, чем в конце 80-х годов.

— Если у школьников не сформировано понятийное мышление, что потом происходит с ними? Они не добиваются успеха в жизни?

— Люди без понятийного мышления уверены, что верно оценивают ситуацию, но это иллюзия. Их планы не реализуются, прогнозы рушатся, а винят они в этом не себя, а окружающих. Мол, меня подвели, ничего не получилось, потому что страна у нас такая.

Отсутствие понятийного мышления сказывается на обучении школьников. Ребенок правило выучил, а его смысла не понимает. Формула перед глазами, а решить задачу не может. Проблема в том, что сформировать понятийное мышление без обучения наукам невозможно.

Умные люди стране не нужны 

— В школах сейчас наукам не учат?

— Мы перешли на другую парадигму образования. Раньше была академическая, когда дети действительно изучали науки. Сейчас считается, что научных знаний давать уже не надо. Главное, чтобы школьники получили в процессе обучения какие-то практические навыки, которые помогут им адаптироваться к жизни. Объясню на простом примере. Раньше в начальной школе было природоведение, на котором закладывались основы естественно-научного мышления. Сейчас — «Окружающий мир». Это бессмысленная окрошка без всякой логики. Да еще и с массой ошибочных сведений. Например, на одном из уроков второклассники изучают следы зверей. И знаете зачем? Чтобы самостоятельно выйти из зимнего леса. Но, во-первых, вряд ли 8-летний ребенок у нас окажется один зимой в лесу. А во-вторых, по следам животных оттуда все равно не выйти. Преобразовали у нас и биологию. Раньше в 5-м классе была ботаника, в 6–7-м — зоология, в 8-м — анатомия и в 9-м — общая биология как обобщение всего изученного ранее. То есть в процессе обучения была четкая логика. Новые знания прекрасно укладывались в систему, и ребята легко могли при необходимости якобы вспомнить их, а на самом деле просто реконструировать. Недаром еще советский психолог Лев Выготский говорил, что у взрослых работают уже не память, а мышление и реконструкция. Проблема в том, что в современном образовательном процессе логики зачастую нет, а значит, реконструировать ничего нельзя. Все идет вперемешку — с 6-го по 9-й класс и ботаника, и животный мир, и общая биология. С физикой еще хуже. Раньше с 6-го класса ребята начинали изучать механику и сразу же решали задачи, которые способствуют развитию мышления. Теперь физика идет с 7-го класса. И вместо механики школьникам рассказывают о природе, космосе, планетах. А механику вместе с оптикой, электричеством, магнетизмом они изучают с 8-го по 9-й класс. То есть всего два года вместо четырех, как было ранее. Вместо решения задач детям зачастую задают делать презентации. Что такое презентация? Это пересказ в картинках! То есть физики как науки, которая учит думать, больше нет. А значит, и о формировании понятийного мышления можно забыть. А без него нельзя потом успешно работать в науке, педагогике, медицине, промышленности.

— А может, нашей стране просто не нужны умные люди?

— Нашему государству, к сожалению, нет. Мы — сырьевая страна. У нас люди с высшим образованием фактически нужны только в нефтегазовой сфере. Недаром сейчас идет политика, направленная на свертывание высшего образования: вузы закрывают, бюджетные места сокращают, преподавателей увольняют. Государству много умных людей не нужно, ведь ими сложно управлять. А что будет дальше со страной — наплевать.

«Малако» и «агурэц»

— Еще одна проблема наших школьников — тотальная неграмотность. Откуда она? 

— Причина в так называемых фонетических программах обучения, на которые наши школы перешли в 1985 году. За это надо «поблагодарить» советского психолога Даниила Эльконина. В русском языке мы пишем слова не так, как их говорим и слышим. Надо знать правила и зрительно запоминать грамотное написание. Но при фонетическом методе обучения основное внимание уделяется как раз звучанию, произношению. Детей два года в детском саду, а потом и в начальной школе учат на слух разбирать слова. Больше двух лет они не видят написания слов и не работают с правилами, что приводит к формированию слуховой доминанты — главным для них становится звучание слова. Более того, дети с 1-го по 6-й класс постоянно выполняют задания на звуковую запись слова. На уроках они пишут «йожык», «малако», «сабака», «агур’эц», «тил’онок». Со временем подобный неграмотный вариант письма еще и зрительно запоминается… Я как-то в ноябре была на уроке у первоклашек. Учительница показала детям букву «а» и спросила, какие слова на эту букву они знают. И весь класс закричал: «Огурец». Вот и получается, что фонетическая система учит писать неграмотно. 

— Существует версия, что в безграмотности детей повинен Интернет, где дети зачастую видят множество ошибок, а потом и сами начинают неправильно писать… 

— Ерунда! Они делают ошибки в Интернете, потому что изначально безграмотны. Грамотный человек и в переписке в соцсетях будет писать правильно. 

— Сказывается ли как-то на развитии детей тот факт, что с появлением планшетов, компьютеров они стали меньше писать от руки? Ведь из-за этого не развивается мелкая моторика. 

— Для овладения грамотой не так уж важно, пишут дети от руки или печатают. Еще когда не было компьютеров, ребята, у которых были серьезные проблемы с мелкой моторикой, обучались грамоте, работая на печатной машинке. Дети успешно овладевали грамотным письмом, а постепенно и проблемы моторики исчезали.

Вперед в прошлое 

— В последнее время в школе стало много детей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Почему у нас появились еще и такие проблемы? 

— Сейчас до 45 процентов детей, поступающих в школу, имеют эти функциональные нарушения. До начала 90-х годов их было от 6 до 12 процентов. Одна из причин — плохая экология, которая влияет на организм будущей матери. Недаром в городе Череповце Вологодской области, где расположены крупные металлургические и химические предприятия, детей с функциональными нарушениями еще больше — около 70 процентов. Плюс будущим матерям приходится сейчас много работать, а тут еще и вредные привычки, неправильный образ жизни. Как только подрывается здоровье, повышается риск осложнений при будущих родах. К тому же к 90-м годам в наших роддомах появилась родовспомогательная аппаратура. И те дети, которые раньше погибали, теперь выживают, а затем пополняют группу ребят с СДВГ. Но с этим можно бороться. Согласно исследованию ученых, одна из причин этого нарушения — проблемы с позвоночником. У детей пережимается позвоночная артерия, снижается кровоток в сонных артериях, которые снабжают лобные доли. Мозг ребенка недополучает кислорода и питательных веществ, резко снижается его общая работоспособность. В итоге он работает 3–5 минут, а потом на некоторое время отключается. С этим сталкиваемся все мы, когда слушаем, например, скучную лекцию. Но мы отключаемся на секунды и сравнительно редко — раз в час-два. А дети с СДВГ — минут на 5. И, конечно, они потом не понимают, что было на уроке. Я давно работаю с этими детьми и могу сказать, что их проблемы можно решить за полгода. Надо не лекарства пить, а выправить позвоночник. А чтобы смещение снова не произошло, каждый день делать ребенку укрепляющий массаж и заставлять его заниматься специальной гимнастикой.

— Как помочь детям с дефицитом внимания — понятно. А у вас есть рецепт, что сделать в нашей школе, чтобы так стремительно не падал интеллектуальный уровень остальных ребят? 

— Изменить программу «началки», вернуться к тому, что было в 60-х годах прошлого века. Поверьте, никакого коллапса не случится. Если вы вспомните, советская школа образовывала всех. А сейчас репетиторов нанимают чуть ли не с первого класса… Конечно, и сами родители могут внести свой вклад в образование детей. Самый простой совет: научите свое чадо читать еще до школы. Причем не надо просить его пересказывать тот или иной рассказ. Это бессмысленно. Лучше задавайте вопросы о прочитанном. Это научит ребенка думать, правильно формулировать свои мысли.                 

Екатерина ДЕМЕНТЬЕВА

распечатать

Полная версия материала: http://www.online812.ru/2015/10/01/011/

«Учёба в современной российской школе — пустая трата времени»

Честный и важный монолог учителя

http://mel.fm/2015/11/18/useless

От редакции

 

Российскую школу часто критикуют, но практически всегда делают это со стороны. Сами сотрудники образования далеко не всегда готовы говорить о проблемах, даже если они очевидны остальным: родителям, ученикам и работодателям. Учитель средней школы Данил Плотников ставит неутешительный диагноз российскому образованию.

 

Мой дедушка учился в школе очень давно, еще до войны. Каждый день он ходил в школу пешком за 15 километров от дома в одну сторону. Каждый день по проселочной сельской дороге в холод, снег, дождь, грязь или жару. Каждый день три часа пешком в одну сторону.

Судьба распорядилась так, что сегодня я работаю учителем в обычной российской средней школе. И честно, многие мои ученики не каждый день доходят до школы, хоть и живут от нее буквально в паре шагов. Я не уверен в том, что мои ученики в чем-то хуже или менее усердны и трудолюбивы, чем мой дедушка в его школьные годы.

Любой человек, в том числе школьник, не будет с охотой заниматься ненужным и неинтересным для него делом. Учеба в современной среднестатистической российской средней школе является той самой пустой тратой времени. Нынешние подростки совершенно справедливо не видят смысла в пребывании за партой, поэтому с радостью занимаются чем угодно, только не учебой. Причина тому во многом кроется в сложившейся системе образования, а именно:

1. Содержание учебных дисциплин оторвано от реальной жизни

К примеру, на уроках обществознания школьники узнают про существование таких явлений, как бизнес и предпринимательская деятельность. И даже выясняют, в чем отличия правового статуса Индивидуального предпринимателя от Общества с ограниченной ответственностью. Правда, при этом никто в школе не рассказывает о том, какие документы необходимо подать в налоговую службу для того, чтобы оформить ИП на свое имя, или на какие моменты необходимо обратить внимание в первую очередь при написании Устава своего ООО.

Согласно действующему стандарту гуманитарного образования, выпускник средней школы должен четко знать отличия романо-германской правовой системы от англо-саксонской, но он понятия не имеет, как составить банальное исковое заявление в суд. 

 

Дети на уроках физики заучивают законы Бернулли и Гей-Люссака, но потом так и не понимают, почему самолет летает и как работает дизельный двигатель. Уверен, что 90% выпускников школ не смогут объяснить, как работает лазер или микроволновка, хотя все принципы весьма дотошно разобраны на уроках.

Беда школы заключается в отсутствии связи с внешним миром. Старательный ученик в школе выучит огромное количество теоретической информации по более чем дюжине учебных дисциплин, но не найдет ей практического применения в рамках школы. Ученик же несознательный просто не будет заморачиваться с зубрежкой теории. Ведь не выучив ее, он все равно окажется в равных условиях с тем, кто учился прилежно, так как у первого и у второго багаж опыта для жизни вне стен школы будет одинаково нулевым. Выйдя из школы, ни тот ни другой не будет иметь понятия об элементарных вещах вроде того, как заполнить квитанцию расчета за коммунальные услуги или как составить грамотное резюме и вести себя на собеседовании при приеме на работу.

2. Некомпетентность преподавательского состава

Часто от заслуженных учителей с большим стажем работы мне приходилось слышать произнесенные с большой гордостью слова вроде «Я работаю в школе 10-20-30 лет, в моей трудовой книжке только одна-единственная запись». Это означает, что человек сам добровольно признается в том, что не видел в жизни ничего, кроме коридоров школы. Будет ли эффективной деятельность такого педагога?

Даст ли хорошие знания об иностранном языке человек, который последний раз общался с его носителем в вузе более чем десять лет назад? Может ли и преподавать географию человек, ни разу в жизни не выезжавший дальше соседней области? Можно ли разъяснять ученикам значения правовых норм, ни разу в жизни не выступив в суде?

На эти вопросы отрицательный ответ очевиден. Максимум, чему могут научить эти люди — это умению пребывать в стенах школы. Но ведь задача школы не в учебе ради учебы, а в формировании полноправного и конкурентоспособного не только в рамках школы члена общества.

3. 100% гарантия получения аттестата для каждого

Тем, кто заканчивал школу еще 10 лет назад, это может показаться диким, но с введением принципа подушевого финансирования, объем выделяемых образовательным учреждением средств прямо пропорционален количеству учащихся в них. На практике это означает, что руководство школы всеми правдами и неправдами держится за учеников. Даже последний лодырь и откровенно отстающий ученик при таких условиях с вероятностью в 100% получит на руки аттестат. Он, невзирая на прогул занятий и отсутствие не то что выполненного к уроку домашнего задания, а элементарных ученических принадлежностей вроде учебника и тетради, будет уверенно переходить из класса в класс до самого выпускного вечера. Причем учителя, повинуясь воли администрации школ, будут придерживаться принципа в выставлении оценивания как — три пишем, два в уме.

Казалось бы, непреодолимой преградой для получения аттестата такими лодырями с условно троечными оценками должен послужить обязательный итоговый независимый экзамен в форме ЕГЭ. Но и тут, на первый взгляд, нужная мера оборачивается пустой формальностью. На сегодняшний день для получения аттестата необходимо пройти ЕГЭ по русскому языку и математике.

В министерстве образования прекрасно понимают ситуацию с невероятно слабым уровнем подготовки выпускников школ и, для того чтобы не оставлять без аттестатов каждого второго из них, установили минимальный требуемый балл на очень низком уровне.

 

Так, распоряжением Рособрнадзора № 794-10 от 23 марта 2015 года, за прошлый год установлена планка для получения аттестата в выполнении не более чем ¼ от общего объема тестовых заданий по обоим предметам. Это означает, что молодым людям в возрасте 18 лет для получения документа о полном среднем образовании достаточно применить знания в объеме курса начальной школы. Это еще один фактор, делающий бессмысленным пребывание учащегося в современной средней школе на протяжении 7 лет с 5-го по 11 класс.

Конечно, можно возразить, сообщив, что тот, кто действительно тянется к знаниям, будет учиться всегда, невзирая на все несовершенства системы образования. Только вот эти знания будут добыты не благодаря школе, а вопреки ей. Нынешняя школа делает все возможное, чтобы отбить желание учиться у подростка. Начиная с устаревших учебных программ и непрофессионального педагогического состава, успевшего состариться еще при Брежневе (средний возраст учителя в России составляет 52 года, а в целом ряде регионов старше 65 лет), и заканчивая целым морем сверстников-бездельников, которые ежедневно подают дурной пример того, как можно не прилагать к учебе ни малейших усилий, оставаясь при этом совершенно безнаказанными.

Действующий закон об образовании вообще не позволяет администрации школы отчислить малолетнего лодыря, даже если тот вовсе не будет посещать ее до достижения им 15-летнего возраста 

 

В таких условиях действительно качественное школьное образование в нашей стране возможно получить только в элитных учебных заведениях, работающих по авторским программам и осуществляющим предварительный строгий отбор учащихся. К сожалению, число таких школ исчисляется в пределах одного-двух десятков на регион. Ученики всех прочих школ не в состоянии без дополнительной подготовки (репетиторы, курсы и прочее) сдать экзамены на уровне, обеспечивающем поступление на бюджетные места даже в провинциальные вузы. Именно в ходе этой подготовки многие из них буквально с нуля догоняют программу семилетнего курса средней школы по интересующим их предметам.

В связи с этим, к нынешней средней школе закономерно возникают следующие вопросы:

• Для чего каждый день в течение семи лет ходить в школу с 5-го по 11-й класс?
• Почему выпускник школы с набором знаний исключительно в рамках школьной программы может найти себе место на рынке труда только в сфере неквалифицированной работы, не требующей какого-либо уровня образования вовсе?
• Почему интенсивные занятия у репетиторов или на курсах позволяют подготовиться к успешной сдаче ЕГЭ менее чем за год, в то время, как средняя школа не справляется с этой задачей за семь лет?

От того, как в течение ближайших лет на эти вопросы ответит школа, зависит ее будущая судьба в нашей стране.

13:14  /  21.10.15

Дима Зицер

•  Подписаться на участника  
•  Отправить личное сообщение

http://snob.ru/profile/29563/blog/99601

Изнасилование на пятерку

Должен сказать, я никогда не писал практически ничего об оценках, несмотря на многочисленные просьбы и даже настоятельные рекомендации, просто потому, что всегда считал для себя эту тему очень понятной. Но в последнее время разговор этот возникает вновь и вновь — с коллегами, с друзьями, с родителями. Значит, говорить надо. Ну что ж, давайте.

Сразу скажу: дело вовсе не в том, что я категорически против оценок, я просто действительно совсем-совсем не понимаю, как оценка в школе может явиться хоть каким-то образовательным (педагогическим) инструментом. Штука в том, что весь мой опыт доказывает обратное. Да и опыт коллег, по моим наблюдениям, приводит к единственному выводу: оценка не просто вредна — она развращает личность, убивает любопытство, приводит к конфликтам и комплексам.

Хотите доказательств? Пожалуйста! Желание получить положительную оценку (и избежать отрицательной) постепенно становится сильнейшей мотивацией. Настолько сильной, что часто она покрывает все остальные мотивации. Потому и вводится в манипулятивных системах дрессировка с самого раннего детства. Начнем с простейших примеров: скажем, за обедом человек хочет поскорее выпить компот. При этом знает, что положительную оценку («ты хороший мальчик») он получит в случае, если съест суп. Как ему поступить? В рамках приобретенного условного рефлекса — реакция на положительную оценку — он принимается за суп. Получает подкрепление в виде похвалы (оценка). Как вам кажется, сколько раз ему нужно побывать в подобной модели, чтобы она закрепилась? Нескольких будет достаточно, не правда ли? Что станет результатом? Его неумение определить, чего он на самом деле хочет? Познание принципа зависимости отношений с мамой от ее субъективной оценки? Что взрослые лучше знают, как жить? Организм, черт возьми, подсказывает, что он хочет компот (рис с овощами, макароны и пр.) а мир диктует, что нужно есть суп! Как тут быть? Однако эта дилемма не вечна. Оценка — наркотик, ежедневное применение которого снимает все эти вопросы. И постепенно вытесняет истинные мотивации.

Слишком примитивно? Этот же механизм работает точно так же и в более сложных случаях.

Давайте про школу. Взгляните на пятибалльную оценочную систему: ничего странного не замечаете? Из пяти возможных вариантов три – отрицательные (причем один из них — единица — практически никогда не используется), остается хилая дифференциация между 4 и 5… Что мы хотим сказать с помощью этих сомнительных инструментов? Даже приблизительной объективности не получается. Представьте, у человека в диктанте было 20 ошибок, он долго работал и в следующем сделал только 8. И что же? Опять двойка! Между тем его успех намного больше, чем у отличника, который, исправив одну-единственную ошибку, перешел от четверки к пятерке. Равно как и за сданный чистый лист он получит не ноль, что было бы хотя бы логичным, а все ту же двойку. Неужели вас это не смущает? Как объяснить это детям? Разве такая система может стать хоть сколько-нибудь серьезной и честной обратной связью — поддерживающей, обучающей….

Девочка Света выучила письмо Татьяны и получила пятерку. Мальчик Ваня не выучил письмо Евгения и объяснил, почему он этого не сделал (его раздражает лживость и манипулятивность письма). Два. И это — в полном соответствии со стандартом.

Государственная контрольная в нашей школе. Второй класс. На картинке — гнездо и домик. Вопрос: объясните, что общего и в чем разница. Наш ученик отвечает: «Разница в том, что в гнезде живет птица, а в доме — человек, а общее то, что в гнезде живет птица, а в доме — человек». Ответ, на мой взгляд, на грани гениальности. Прикажете поставить пару, в соответствии со стандартом? Сказать что-нибудь типа «ты молодец, но мир этого не оценит?» Нет тут подходящих вариантов. Но есть вопрос: зачем оценка? Разве без нее мы не сможем понять, что человек знает, а чего не знает?

Могу предложить вам жестокую и опасную проверку: введите на недельку жесткую оценочную систему в собственные женско-мужские отношения и увидите, с какой скоростью рухнет все. «Дорогой, сегодня за наш секс ставлю тебе 4 с минусом…» — «Дорогая, тебе троечка за сегодняшний вечер». Смешно, не правда ли? Вот и в отношениях с детьми — смешно.

Оценка приводит к тому, что человек учится соответствовать не самому себе, своим желаниям, мыслям, интересам, а учебнику, взглядам учителя, вообще взрослого. Он постепенно теряет умение взаимодействовать с миром, выбирать.

Это неправда, что без оценок «они» не учатся! Ну совсем неправда! Эта формула возникает только в одном случае: происходящее вне уроков намного важнее происходящего внутри. И еще один обязательный элемент: сам оценивающий часто страдает сильнейшим комплексом неполноценности. Стоит только построить вместе с учениками яркий, интересный процесс, необходимость в оценках отпадает сама собой.

Был у меня когда-то такой случай. Меня пригласили в одну из школ провести с учениками 9-10-11 классов «День чтения» (есть, как оказалось, и такой день…). Мы с участниками нашли малоизвестную сказку Андерсена и организовали большую открытую конференцию, в процессе которой они в малых группах читали, свободно ходили по залу, обменивались мнениями, трактовали, задавали друг другу вопросы, спорили. Практически не было не вовлеченных в процесс (а почему бы им быть, ведь речь шла о собственной трактовке, об отношении текста к нашей жизни). И тут ко мне подошли две учительницы этих детей. «Как здорово! Мы никогда их такими не видели! Можно мы поставим оценки?» Я, конечно, оторопел: «Зачем?» — «Просто мы действительно никогда прежде не слышали голоса некоторых из них, а сейчас они так активны. Это поможет нам поставить им в четверти хотя бы тройку…»

Ну и как вам? Все еще не достаточно доказательств? Талантливые, яркие, активные получат «хотя бы тройку». Легко, конечно, свалить все на учителей, сказав, что они просто не умеют организовать интересный урок. Я уверен, что это не так. Просто сами учителя оказываются заложниками оценочной системы и теряют постепенно собственную ориентацию, собственную способность к творчеству.

В процессе учения, познания, безусловно, человеку необходима «обратная связь». Ну так и дайте ее! Начиная с раннего детства. Разговор о том, что вы думаете, что чувствуете, что вам мешает, что помогает, каков ваш опыт, предложение поддержки — все это намного действеннее, чем оценочное «молодец, хороший мальчик, вот теперь ты мне нравишься» (Мне! Вот в чем истинная цель — понравиться высшему существу!)

В школе же все еще проще: человек учится, это так интересно! Зачем подменять его желание познавать мир желанием понравиться учителю, соответствовать некоему стандарту? Сколько потерянных поколений еще необходимо для того, чтобы понять, насколько это опасно? Сначала «подсадим» на оценку в качестве главного мотора, а потом носимся в поисках утраченной самости ребенка. «Он ничем не интересуется…»

Знаете, когда к нам приходят дети из других школ, то, о чем говорилось выше, проявляется как на негативе. Поначалу они в принципе не в состоянии поверить, что будут приняты такими, какие есть. В этом смысле они проходят довольно непростой период адаптации. Это такой же непростой период и для нас: ведь одно дело, когда человек делает что-то, ибо в противном случае его осудят, и совсем другое — когда он выбирает сам как поступать. Одна история, когда он постоянно получает «месседж» окружающего мира типа «мы-то знаем, как поступать правильно, знаем все правильные ответы, и тебя скоро научим», и другая — учиться самому принимать решения, открывать свой собственный интерес, следовать ему, находить неожиданные пути и решения (о которых учитель может и не догадываться). Открыть заново, что урок может быть интересен сам по себе, вне зависимости от того, как тебя оценивают, — это, верите ли, непросто. Особенно если до этого главным мотором была оценка. Противоположные системы координат...

Как-то меня спросили: вы, наверное, говорите не об оценках, а об отметках? А что, действительно есть разница? Разве отметка не является простым выражением вашего оценивания? Разве не на нее реагирует ребенок — радостно или с горечью? Разве это не пустое словоблудие, в конце концов?

Манипулятивная система требует манипулятивной же поддержки. Не поэтому ли так часто предлагается и такое оправдание: «Сейчас он учится важному принципу: как поработаешь, так и получишь. Поработаешь хорошо — получишь пять, поленишься — получишь два. Вот вырастет — будет так же: поработает (поучится) хорошо — получит большую зарплату (должность, положение), поленится — будет прозябать под забором». И первое, и второе — ложь! Уверен, за примерами читателям далеко ходить не придется.

Я снова и снова возвращаюсь к своему излюбленному вопросу: зачем? Если ответ — обратная связь, то намного проще дать ее на словах, объяснить, что к чему, найти вместе ошибки, предложить путь к их исправлению, пониманию.

Оценка — один из главных якорей учителей и родителей, не умеющих или не желающих сделать жизнь интересной, как для себя, так и для другого.

Вот и даём мы в ответ на простой вопрос «зачем учиться» взаимоисключающие ответы: учиться нужно для себя, но на оценку других. Как это? Сами подумайте!