Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2012-03-24

Молитва неподсудна — Новая Газета

Молитва неподсудна — Новая Газета

Алексей Поликовский
Обозреватель
Предположение, что посягательство на выборное лицо равно посягательству на Бога, и есть кощунство
24.03.2012

Юродивый Василий Блаженный однажды взял булыжник и кинул в икону Богоматери. Это было в Москве, на Варварке. Народ бросился бить юродивого, а он кричал: «Краску-то отскоблите, краску!» Люди прекратили мордобой и чуть-чуть поскоблили икону. Василий оказался прав, под верхним слоем, под ликом Богоматери, была — дьявольская харя! Это не выдумка жития, подобные иконы действительно существовали, назывались адописные. Люди, молясь на такие иконы, сами того не зная, молились дьяволу. А как узнаешь? Только с помощью юродивого!

Говорят о страшных, оскорбительных словах, которые якобы спели Pussy Riot в своем панк-молебне. Но в русской истории был не только голый юродивый, бросавший булыжники в иконы, — были и другие, говорившие власти в лицо такое, от чего нынешние охранители догм в ужасе зажали бы уши. Юродивый Микула Свят обзывал Ивана Грозного «пожирателем христианской плоти», но царь, известный своими кровавыми непотребствами, стерпел. Мелкая мстительность к городским сумасшедшим ему не была свойственна. Другой юродивый, Феофил, отказался благословить императора Николая Первого, но императору и в голову не пришло сажать его под замок, кричать о защите Родины от басурман и доводить по этому поводу всю страну до истерики.

Остервенение вокруг Pussy Riot нарастает. Идет возгонка черного, слепого, нерассуждающего, погромного гнева. Якобы своим поведением Pussy Riot оскорбили верующих в храме (который был пуст). Но юродивая Домна ходила по церкви и гасила свечи — возмутительное хулиганство, однако люди тогда все же не доходили до такой злобной одури, чтобы требовать юродивую пороть, жечь, обливать на холоде водой или раздевать догола при народе. Юродивый Паисий во время богослужения кричал, размахивал руками, бегал по храму и мешал другим людям молиться. Но всеобщее озлобление еще не достигло в те патриархальные времена нынешнего градуса, и люди, хоть Паисий и мешал им, и помыслить не могли в его адрес той дичи, которую изрыгают сейчас в адрес трех молодых женщин их недруги.

В истории человечества и в истории религии были и есть поступки, которые неплохо бы примерить на наше время, наше место, нашу страну. Тогда мы и сами себя, и наше местоположение в человечестве будем понимать яснее. Монах Мартин Лютер пришел к церкви и реальным — не метафизическим — молотком приколотил к дверям свое письмо в адрес папы. Лютер говорил о том, что церковь погрязла в грехе, что иерархи забыли о народе, живут в роскоши, торгуют индульгенциями, и называл папу «антихристом». В опасные времена Средневековья с головы Лютера за все это не упал ни единый волос. В современной, продвинутой России интернета и сплошной автомобилизации этого монаха за молоток и гвозди приговорили бы к десяти годам тюрьмы, а за критику папы и церкви его линчевала бы толпа хоругвеносцев.

Темный мир аятолл передает нам привет, мир побивания камнями, отрубания рук и ног, полиции, хватающей женщин за то, что сидят за рулем, и цензуры интернета. Мы вообще где? Мы в фундаменталистском государстве, глава которого имеет статус полубога и о пришествии к власти которого совершаются молебны? Или мы в светском государстве, где религиозная истерика некоторых близких к власти особ не повод запихивать в тюрьму трех женщин, две из которых матери? И что это за уголовный хор, грозящий им поркой, костром, убийством, надругательством, отнятием детей возник как обрамление всей этой истории? Ирландская певица Шинед О'Коннор публично порвала портрет папы римского Иоанна-Павла Второго — ни одному ирландцу, поляку или итальянцу не пришло в голову грозить ей за это убийством. Rolling Stones до сих пор играют свою старую Sympathy for the Devil — вперед, о. Чаплин, в бой с Миком Джаггером и его командой старых проспиртованных ветеранов!

Как когда-то под тонким верхним слоем фальшивой иконы обнаруживался ад, так сегодня под тонким верхним слоем якобы цивилизованных и христианских людей обнаруживается ненависть. Человеконенавистничество прет толстой черной струей и заливает мир вокруг нас. Небрежно отмахиваясь от милосердия, как от докучливой мухи, православные с кулаками лезут вразумлять врагов до крови. Священник говорит о нравственности убийств. В Сети якобы православные люди пишут кровожадные комментарии, которые не имеют никакого отношения к христианству и легко опровергаются целыми страницами Нового Завета. Но в этой языческой пляске никому уже не интересен Новый Завет. Идет тупое, жуткое соревнование в том, кто проявит большую ненависть, кто выплюнет в окружающий мир больше ядовитой желчи, кто придумает наиболее садистскую кару, кто громче выругается и страшнее зарычит. Это не разговор в христианском обществе, это свара людоедов.

Те, кто внешне печется о национальных символах и национальном единении, на самом деле губят страну и нас всех вот этой своей темной ненавистью уничтожения. Эта ненависть свидетельствует о глубоком комплексе внутренней неполноценности, о непережитой исторической травме, о так и не повзрослевшем сознании человека и народа. Но всему есть предел, и как каждый живой организм способен вынести лишь определенное количество яда, так и каждый социальный организм способен вынести лишь определенное количество ненависти. Выше этого предела — распад общества, невозможность совместного существования, омертвение души, некроз тканей, смерть. И если страна распадется, то не из-за экономических проблем, а именно вот из-за этой поднимающейся снизу и ловко насаждаемой сверху, темной, черной, непроглядной ненависти, которая бесконечно далека от христианства.

Колом в воздухе стоит крик об осквернении храма и кощунстве. Но никакого осквернения храма не было, после осквернения храм освящают заново, но это не потребовалось. Не было и кощунства, потому что каждый молится теми словами, какие у него есть. Так о чем же они говорят, что имеют в виду? Под святотатством и кощунством они подразумевают просьбу к Богородице прогнать Путина — словно мы живем в Древнем Египте и фараон наш бог. Вот это молчаливое предположение, что посягательство на выборное лицо равно посягательству на Бога, и есть кощунство.

В «Новой газете» нашелся автор, который назвал Pussy Riot негодяйками и потребовал для них наказания. Какого наказания? Плетьми? Или облить им голову клеем и прыскать в лицо дихлофосом, как это мечтал сделать погромщик, пришедший разгонять пикеты в поддержку Pussy Riot? Или за молитву Богородице дать им семь лет? По просьбе Богородицы? Во имя Христа? Этому герою-обличителю, называющему ни в чем не повинных и не осужденных по суду людей ругательными словами, неведомо в его одичании, что в старой России тюремным сидельцам сочувствовали, не спрашивая при этом, за что они сидят. Так капелька сочувствия и кусок булки с маслом доставались и душегубам, которых гнали этапом по улицам. Но тут не о душегубах речь и не о казнокрадах (для которых у нас, конечно, действуют все правила комфортной европейской гуманности: домашний арест, выпуск под залог…). Тут речь о трех молодых женщинах, предполагаемое преступление которых состоит в том, что они молились в храме не в той одежде, не на том месте и не теми словами.

Молитва не преступление. Путин не Бог. Богородица не служит в офисе патриарха и не работает исключительно на иерархов РПЦ — обращаться к ней может каждый. Христос не писал писем с требованием посадить кого-либо в тюрьму. Крики «Распни их, распни!» кое-что напоминают каждому, кто читал Евангелия.

Про стабильность и перемены — Петрановская Людмила

Петрановская Людмила — Про стабильность и перемены

Про стабильность и перемены

ludmilapsyholog
16 марта, 11:12
Да, такое ощущение, что вчерашними своими тремя строчками я какой-то нервный узел попала. Такого наплыва  кремлетроллей никогда еще не было, прям батальонами пошли. Впрочем, такой уровень хамства и агрессии со стороны "просто людей" по обе стороны демаркационной линии тоже не каждый день бывает. Все усомнились во всехних умственных способностях, пообещали друг другу бутылку сами знаете куда, и в общем и целом славно пообщались. В связи с чем хочу выразить особую признательность тем немногих участникам дискуссии, которые сохраняли корректность и продолжали спорить по существу, несмотря ни на какой троллинг и грубость.
Я не уверена, что все смогу вычистить, что за гранью, приношу извинения.

А нервный узел таки есть. И наиболее точно он выражен вот в этом комментарии:
"Вот вы все жалуетесь на власть! А что вы хотите взамен!? Что даст вам выборность губеров, свободный суд? и тд и тп! Уверен, что многие из вас даже налоги не платят, и имеют теневые доходы! Спросите себя, готовы ли вы работать, как немцы за 1000 евро, и жить всю жизнь в съемной квартире как французы!?"
В этих словах выражен тот самый общественный договор, который был предложен обществу, и который оно радостно поддержало. Договор примерно такой: вы не мешаете нам сделать страну своей дойной коровой, а мы избавляем вас от необходимости быть хозяевами своей жизни. От необходимости честно конкурировать на рынке труда, от необходимости отвечать за себя и жизнь в стране. Углеводородов много, мы вам чуток отольем и будем стабильно платить ваши небольшие зарплаты, делая вид, что вы их заработали. Вы можете в ответ делать вид, что работаете, главное, чтоб без скандалов, без претензий, без ненужной активности и чтоб отчеты в порядке. Вы делаете вид, мы делаем вид, раз в несколько лет мы вместе делаем вид, что у нас демократия, потому что у нас счета и дети на Западе, и все будет ОК.
Это и есть суть путинской "стабильности". Которая кого-то устраивает, а кого-то бесит.

Поскольку, как справедливо было замечено в других комментариях, люди находятся на разных ступенях пирамиды потребностей и в разной степени травмированы теми же 90-ми. А на самом деле еще 80-ми, потому что серьезные проблемы с базовыми потребностями начались именно тогда, и многочасовые очереди за трусами и синими курами не при демократах появились. Как и "стабильность" появилась не при Путине, а раньше, частично в 97, частично после кризиса 98, после которого, как все эксперты отмечали, страна восстановилась на удивление быстро. Рост зарплат, покупки, ремонты, поездки в Турцию -  все эти символы "стабильности" начали появляться в жизни средних людей еще до прихода Путина, сразу как взлетели цены на нефть.  Понятно, что в столицах раньше, в глубинке позже. Связывать ее с именем лично Путина наивно, это из серии "ветер дует, потому что деревья качаются". Помню, в 2008 году меня вез таксист, который горячо рассуждал, что при Путине-то не было экономического кризиса, а при Медведеве вот есть, поэтому Путин хороший президент, а Медведев так себе. Ну можно, конечно, и так рассуждать:)

Почему это было предложение, от которого Россия не смогла отказаться, тоже, в общем, понятно. Историческая задача, которая не решена нацией, я уже писала как-то, -- разрыв родительско-детских отношений с властью. Все попытки в этом направлении пока заканчивались лишь "возвращением блудного сына",  да еще и с непременным избиением "папашей" за то, что осмелился, и последующим долгим периодом забитости, так, что головы не поднять и рта не открыть. К 80-м вдруг стало как-то видно, что папаша-деспот уже не тот. Зубы повыпали, радикулиты-ревматизмы и вообще ничто не вечно под луной.К тому же кормить он больше не мог, а нравоучениями продолжал докучать, уважения требовал, а за что, если куры синие(по одной в руки, женщина, не лезьте, мы тут уже с утра стоим) и трусы в дырах (копеечная неделька, с облезающими рисуночками, предел мечтаний каждой барышни, полаванса на черном рынке)? Нарисовалась перспектива от папеньки избавиться, да причем легко и весело. Типа мирная революция. А там -- гуляй-не хочу, свобода.
Потом быстро выяснилось, что на свободе очень быстро хочется есть, и ночью холодно, и есть люди, которые могут побить не хуже папы, да еще и деньги отобрать.  Облом. А стратегий самозащиты в голове нет от слова "совсем", да и  откуда бы, если годами и столетиями любые попытки самозащиты, любые порывы сказать или даже подумать, что "так со мной нельзя"  автоматически приравнивались к бунту и карались четвертованием (с вариациями). Свобода она хороша, когда у тебя есть ресурс ею пользоваться. Знания-умения-навыки, уверенность в себе,  силы "бороться и искать, найти и не сдаваться" и прочая энергия дерзновения. А если все, что есть в распоряжении: иллюзии, комплексы, непрожитые травмы и бедные технологии, далеко не уедешь.

В общем, за 10 лет устали люди от всего этого, как сбежавший из дома подросток начинает через какое-то время с тоской вспоминать теплую спальню и суп на столе, назойливый контроль родителей начинает вспоминаться как забота, нотации — как милое ворчание, а если и лупили когда, так за дело, да и вообще, они ж свои, родные. И он идет и звонит в дверь, и если папа не совсем идиот и не станет в этот момент махать ремнем, а даст поесть и спать уложит, то будет ему рейтинг 146% признательность и послушание в ответ. И оно, наверное, хорошо и правильно, потому что все равно пройдет еще лет пять, подросток вырастет, наберет ресурса и снова уйдет, уже без иллюзий и истерик, просто потому, что пора.
Если, конечно, не травмирован настолько, что всю энергию дерзновения потерял и хочет одного: ничего не делать, ни за что не отвечать, и просто потреблять. Таких, кстати, немало, среди детей, рожденных в "голодные" годы. Не потому, что они прям голодали, а потому, что будучи маленькими, чувствовали страх родителей перед жизнью и испугались до глубины души. Родители часто жалуются: лентяй, потребитель, инфантил. А он просто напуган так, что даже думать боится о том, чтобы взять на себя взрослые риски, и не заманишь его никакими взрослыми возможностями. И осознать свой страх боится, вовне выдавая апатию или циничный "пофигизм". "Да как он может, как ему самому не противно, как не скучно?" -- удивляются родители. А ему не скучно. У него просто внутри такая тревога, что все силы уходят на ее преодоление. Не соскучишься.

В общем, это я все к чему. У нас есть сейчас, по сути, две части общества (причем это никак не связано  с идеологией, в обеих есть и правые, и левые и вообще всякие). Одна в силу стечения обстоятельств получила больше ресурса и меньше травм. Она хочет расти, идти дальше, она требует перемен, для нее "стабильность" в интерпретации путинского режима непереносима, как непереносим для здорового ребенка принудительный постельный режим.
Другой досталось сильнее, эфемерные идеи типа "честных выборов" и пр. ее не греют. Она мудра посттравматической мудростью "лишь бы не было войны". Это не значит, что она не растет и не меняется, время не обманешь, все равно все движемся в одну сторону. Просто уровень тревоги очень высокий. Да еще вдруг все больше раздается звоночков, что стабильность-то того...  ненадежна весьма. Девки в храме скачут, лозунг "Хутин пуй" по городу таскают, виданное ли дело.

Пробовали когда-нибудь отнять у утопающего соломинку? Вы можете сколько угодно кричать: "Дорогой, это же соломинка, она фиговый вариант спасения, не теряй время, плыви, давай, смотри, как я. Да отпусти же ее, утонешь вместе с ней на хрен, идиот, баран, брось, я сказал! " Не выйдет. Если попробуете отнять -- схлопочете по морде.  Потому что покушаетесь на самое дорогое -- на иллюзию безопасности человека, которому страшно. И уж он выражений выбирать не будет, что и наблюдаем, собственно.
Но сложность в том, что другая сторона если и ресурсней, и старше -- то совсем ненамного. Ну то есть на заботливую альфу никак не тянет пока и ответственность брать не спешит. Чуть что -- тоже в детскую позицию: вы почему, бяки такие, не проголосовали так как НАМ надо? И вообще, не хотите с нами играть в наши, правильные игры? Да еще обижаете нас за то, что мы хотим хорошего! И выглядит эта сторона в этот момент не старше, а младше, как более счастливые дети часто выглядят младше рядом с теми, кому досталось от судьбы, и кто ведет себя "разумно", как маленький старичок.

Сейчас нам усиленно (вся пропагандистская машина работает с этой целью во всю мощь в три смены) внушают, что баррикада проходит между этими двумя частями общества. Чтобы никто ни в коем случае не осознал, что на самом деле ее место -- между обществом и режимом. От которого ни свободы, ни стабильности, а одно делание вида.

И вот имеем, что имеем. Папа в маразме. Стабильности больше не будет, хоть мечтай о ней, хоть беги ее, это в один голос все экономисты и социологи говорят. А общество разделилось на вцепившихся в соломинку и на них обидевшихся.
Между тем выплыть они могут только вместе, вот в чем сложность. И оно получится, только если:
1) Одни решатся разжмурить глаза и увидеть, что таки да, бутылка от шампанского соломинка, и слова про ее негодность в качестве спасательного средства — не корысти ради говорятся, а есть в них сермяжная правда, от которой можно отмахнуться, конечно, мол, не со мной все это, а с какими-то банкирами-рецидивистами-хулиганами, но "стабильней" от этого не станет.
2) Другие перестанут надувать губки и протянут руку, раз уж такие ресурсные. Дадут понять, как они будут решать проблемы -- не свои только, а проблемы тех, кто "не хочет того, чего надо хотеть". Перестанут клеймить и воспитывать, а начнут помогать. Станут более сильным источником защиты и заботы, чем "папа". Кому больше дано, с того больше и спросится, старое правило.  В истории страны такие примеры были, но здесь нет места, потом напишу.
Тогда и разрыв между частями сократится, ведь исцеляет от запредельной тревоги только опыт поддержки, понимания и заботы, не в обмен на рабскую покорность, а просто -- потому что человек живой, и этим ценен, и потому ему надо помочь.

И вот если они через эту мнимую баррикаду друг к другу перелезут, а потом все вместе обернутся в поисках подлинного источника проблем, то ...
В общем, мне понятно, почему кремлетролли в три смены пашут, причем с обеих сторон подливают: "ну вы и бараны безмозглые" --  "не покушайтесь на нашу соломинку, она у нас святое". Обидно, что многие в это играют и забесплатно.

Что будет, если эти две части не смогут быть вместе? Раньше в таких случаях приходил папа, всем отвешивал люлей, расставлял по углам и жизнь страны уходила на новый цикл. Теперь папа, как мы помним, в маразме. Времени мало. Не знаю, что будет. Как-то даже узнавать не хочется. Лучше бы все же смогли.

Лишние люди и потерянные поколения — самые живучие и опасные мифы | Дмитрий Быков

ГЕНЕТИЧЕСКОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ | Дмитрий Быков

Дмитрий Львович Быков

ГЕНЕТИЧЕСКОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ

Лишние люди и потерянные поколения — самые живучие и опасные мифы.

В очередной раз принимая экзамены у своих первокурсников, я с некоторым ужасом убедился в живучести штампов советского литературоведения: двадцать лет как нет советской власти, а роман Пушкина «Евгений Онегин» все еще о драме лишнего человека, и «Герой нашего времени» про то же самое. Настала пора все-таки разобраться с лишним человеком, которого нет и никогда не было — как не бывает и потерянных поколений: есть лестные самоназвания, и на эту тему лучше всех высказался мой любимый художник Василий Голубев. На его ранней картине спившийся мужичонка назидательно грозит пальцем коммунальной соседке, а изо рта у него выплывает надпись: «Я не говно, а генетическое последствие».

Приятно называть себя потерянным поколением и валить все на мировую войну (хотя, в сущности, чего уж приятного? Сам Хемингуэй никогда себя не терял, работал себе, как Карло, а лестное определение Гертруды Стайн примеряли на себя алкоголики или душевнобольные). Еще более лестно числить себя лишним по внешним причинам — и действительно, подавляющее большинство людей в России лишние, но Онегин тут совершенно ни при чем. В сущности, и роман у Пушкина совершенно не об Онегине, это стандартный пушкинский прием, подмеченный еще Синявским: все делается не напрямую, по диагонали. «Капитанская дочка» — не про капитанскую дочку, «Пиковая дама» — не про пиковую даму и даже не про тайную недоброжелательность, и только «Метель» более или менее про метель, и то в смысле метафорическом. «Евгений Онегин», разумеется, скрытая автобиография, да только протагонист там не Онегин, который Пушкину глубоко отвратителен, поскольку он, во-первых, дурак, а во-вторых, хоть и невольный, а убийца поэта. Онегин может считать себя хоть несостоявшимся Наполеоном, хоть пасынком эпохи, хоть разочарованным денди — но пушкинский диагноз изложен черным по белому: «Слов модных полный лексикон. Уж не пародия ли он?» Татьяна имела с десяток женских прототипов и один мужской — собственно пушкинский,— а потому именно ее судьба составляет стержень романа: Онегин придуман исключительно для того, чтобы свести счеты с несколькими старшими товарищами, отравившими пушкинскую молодость. Первый из них, разумеется, Александр Раевский, который в Онегине и узнается, с той лишь поправкой, что у Раевского есть хоть талант, хоть дурновкусное демоническое обаяние, а в Онегине вовсе ничего, кроме, так сказать, следования тренду.

С самим понятием лишнего человека придется разбираться отдельно, поскольку существует оно только в России, но до сих пор у нас толком не определено. Лишний человек — это вовсе не бездельник, которому наскучила праздность, и не ветреник, которому осточертели женщины. Это государственный ум, человек с несомненными лидерскими и организаторскими качествами, аналитик и футуролог, историк или социолог, которому в нормальной государственной структуре немедленно нашлось бы место, но поскольку в России надобны не умные, а верные, по точной формуле Стругацких, этот человек не находит себе места. Лишним здесь является любой, кто не встроен в госпирамиду, а поскольку пирамида эта с годами снижается и упрощается, количество лишних — а главное, их процент в обществе — неуклонно растет. В царской России лишними были все искренние патриоты (искренние западники еще как-то пристраивались, но русофилов тут боялись как огня — ведь им не все равно!), а также большая часть революционных радикалов; говорю о «большей части», потому что из некоторых получались отличные провокаторы. В России советской лишними были сначала дворяне, потом образованный класс, потом их частично реабилитировали, и лишними — то есть самыми опасными, отовсюду вытесняемыми,— стали мыслящие пролетарии. Собственно говоря, лучшее определение лишнему человеку дал Владимир Гусев в статье о «Докторе Живаго»: по его мнению, так в русской традиции называется человек, соотносящий себя с вневременными ценностями, а не с лозунгами момента; скажем проще — лишним становится любой, кто начинает задумываться и выпадает из социальной ниши. Ниши умного патриота — или честного мыслящего труженика — в России нет: труженик должен быть туп, а патриот продажен, чтобы его на госслужбе было чем шантажировать.

Классический лишний человек — не столько Печорин (в его таланты нам предлагается верить на слово, на основании одного только «Журнала»), сколько его создатель. Лермонтов в молодости — романтический патриот, страстный любитель всего русского, апологет народа-победителя, в сравнении с которым даже Наполеон выглядит «трехнедельным удальцом»; поздний Лермонтов — изгой, о котором император в кругу семьи отзывается «собаке собачья смерть». Превращать друзей и апологетов во врагов и жертв система выучилась безукоризненно. Сегодня лишние в той или иной степени — практически все, кто не занят в госструктурах или на добыче сырья, и именно с этой ситуацией нам предстоит справиться в первую очередь, когда «серая слизь», как называется один из лучших современных романов, сползете России. Сегодня категорически нечего делать всем, кто что-нибудь умеет, и уж подавно незачем жить тому, кто хочет работать. В России действует абсолютный экономический закон гибнущих систем: заработать можно чем хотите, кроме работы. Более того: чем трудней, важней и осмысленней деятельность, тем более она затруднена. Это справедливо и для царской бюрократии, и для большевистского единого боевого лагеря, но особенно верно это применительно к сегодняшней России, где работать — уже значит приближать кризис. Ведь для гнилого дома опасно любое движение, а всего опаснее плотник.