Объём накопленного неумения / незнания

Встретил в этой статье ( http://hbr-russia.ru/upravlenie/upravlenie-innovatsiyami/p16595/#ixzz3ok11ZuN0 ) очень полезный и важный концепт — объём накопленного незнания. Вернее было бы, на мой взгляд, говорить об объёме накопленного НЕУМЕНИЯ, но автору всё равно огромное спасибо. И опять эффект «нелающей собаки» и КОРНИ, т.е. понимание отсутствия или чудовищной недостроенности БАЗЫ (базальных структур). Вся цитата полностью: 

«Из общего массива «международных» проблем, свойственных инновационному развитию в целом, можно выделить 5 факторов, наиболее характерных для российских проектов, направленных как на создание новых продуктов, так и на процессные инновации. 

ПЕРВЫЙ проблемный фактор: слабый базис 

Представьте себе школьника, который изучает английский язык. В первом классе он не смог нормально выучить латинский алфавит, представили? Оказавшись во втором классе, он не может читать написанные на нем слова. В пятом, не умея правильно прочесть слова, с трудом осваивает неправильные глаголы. И когда к восьмому классу дело доходит до Subjunctive Mood, отстает окончательно. Проблема при этом состоит не в сложности сослагательного наклонения как такового, а в объёме накопленного незнания.

Так же происходит и в компании, когда на плохо организованную операционную деятельность наслаивается слабая мотивация персонала, большая текучесть, отсутствие механизмов накопления и распространения знаний. Заниматься в такой ситуации инновациями — все равно, что обсуждать модели смартфонов с вождем племени мумба-юмба. Выходит, что проблемы российских инноваций зачастую не имеют никакого отношения к инновациям, а представляют собой не более чем проблемы дурной организации и недостаточной обеспеченности задач ресурсами. Сама по себе отладка бизнес-процессов будет инновацией, как если бы племя мумба-юмба научилось вести календарь, — все ново в свое время и в своем месте».

Аксиомы Тёмной Онтологии / Леви Брайнт (Levi Bryant)

Аксиомы Тёмной Онтологии

Леви Брайнт (Levi Bryant)

Пример выявления и формулирования разных типов постулатов (аксиом) на материале современных систем психологии можно посмотреть здесь:

• Современные системы психологии | Ноэль Смит. Часть 8. Приложение. Постулаты рассматриваемых в книге психологических систем

Концепт постулата / аксиомы достаточно приемлемо описан в Викисловаре и Википедии.

У меня на Blogger — https://evolkov.blogspot.com/2015/10/blog-post_12.html

[Кто-то из первых переводчиков поменял порядок пунктов у автора и сделал свои произвольные текстовые вставки, я восстановил авторскую нумерацию и сделал свою редакцию перевода в соответствии с оригиналом, текст которого вставлен в соответствующие пункты. — ЕВ]

Леви Брайант (Levi Bryant) предложил набор аксиом, очевидно вдохновлённых материалистической и атеистической традициями мысли. Затем он дополнил его (здесь) — аксиомы 21-41 (п.35 пропущен автором). При переводе исходная нумерация сохранена (тут она исправлена — Е.В.).

[Поясняющий текст принадлежит s357a, его вариант перевода здесь — http://s357a.blogspot.ru/2013/06/blog-post_14.html. Второй вариант перевода здесь — http://m-introduction.livejournal.com/859526.html. По обеим ссылкам можно посмотреть дополнительные пояснения, интерпретации и комментарии.

«Цель он видит в задании «ограничений или области определения, пределов, в которые  актуальные проблемы сегодняшнего дня — социальные, политические, интер-дисциплинарные — должны быть помещены, чтобы быть легитимными».

Его пояснения по поводу использования термина «аксиома»:

В современной математике аксиомы являются не «само-очевидной истиной» (теперь вообще нет ничего само-очевидно истинного), а пределами, в которых возможно развёртывание определённого направления математики. В этом смысле аксиома есть разновидность правил игры. Она говорит «как при данном ограничении должны ставиться вопросы в этом разделе математики и что отсюда можно вывести?» Дополнительные аксиомы, которые я сформулировал прошедшей ночью, это просто то как я вижу допустимые заключения, которые можно вывести из состояния знания сегодня в физических науках, биологии, неврологии, психологии и т.д. Просто далее невозможно искренне верить в мир, в котором есть целеустремлённость, разграничение тел/разума, замысел, и всё такое прочее. Как давно уже заметил Ницше, мы полностью утратили этот мир.

Over at Attempts at Living, arranjames has a nice post responding to my manifesto calling for a post-nihilistic praxis. I agree wholeheartedly. The points I laid out last night were intended to outline the constraints or framework within which contemporary social, political, and disciplinary questions are to be posed if they’re to be legitimate. Some have expressed confusion over my use of the term “axiom” in that post. In modern mathematics, an axiom is not a “self-evident truth” (nothing is self-evidently true these day) but a constraint on how a particular branch of mathematics is to unfold. In this sense, an axiom is a sort of rule of the game. It says “given this constraint, how must questions in this branch of mathematics be posed and what can be deduced?” The axioms I set forth last night are what I take to be the only legitimate conclusions that can be drawn from the state of knowledge today in the physical sciences, biology, neurology, psychology, etc. It’s simply no longer possible to honestly believe in a world characterized by purposiveness, body/mind divisions, design, the supernatural, and all the rest. As Nietzsche saw long ago, we’ve completely lost this world.

 Этот легко расширяемый и весьма спорный набор тезисов является по сути нигилистическим манифестом, призывом к дальнейшему движению. Пост-нигилистический импульс порождает не темноту, а призывает с радостью оставить вечную скорбь во имя торжества конечности. У нас ничего нет, кроме этого мира, но это и невероятно щедрое изобилие, которое нужно суметь разглядеть».

1. Существование не имеет смысла, как и всё во вселенной. Жизнь случайна и не имеет божественного значения (хотя и является несомненно важной для живого). There is no meaning to existence or anything in the universe. Life is an accident and has no divine significance (though it’s obviously important to the living).
2. Тем не менее, многие живые существа наделяют мироздание смыслом. Но этот смысл никак не вписан в живое самоё по себе. Nonetheless, many living beings give meaning to the universe. It’s just not inscribed in the things themselves.
3. Всякая жизнь завершится и будет уничтожена. К примеру, наше солнце в конце концов расширится, и всю жизнь и культуру ждёт огненный конец. Маловероятно, что межзвёздное путешествие станет реальным или возможным в безбрежности космоса, и потому вся чувствующая жизнь и артефакты культуры исчезнут, когда это случится. All life will pass away and be erased. Our sun, for example, will eventually expand and devour all life and culture in a fiery end. It’s unlikely that inter-stellar travel will ever be realistic or possible given the vast distances of space, so all sentient life and artifacts of culture will be gone when this happens.
4. Жизни после смерти нет ни в каком значимом смысле (да, черви используют наши тела в пищу для поддержания своей жизни, но их длящаяся жизнь уже не наша). Когда ты мёртв, ты просто мёртв и это всё (хотя, возможно, правы трансгуманисты и мы разработаем компьютерные технологии способные обеспечивать перезагрузку личности и таким образом устанавливать материалистическое бессмертие; мне это сомнительно, но кто знает?) There is no afterlife in any meaningful sense (yes worms will use our corpses as food to continue their life but that’s not me). When you’re dead you’re dead and that’s it (though maybe the trans-humanists are right and we’ll develop computer technologies capable of uploading selves and thereby establishing a materialist immortality; I doubt it, but who knows).
5. Бытие бесцельно (в аристотелевском, платоническом или христианском смысле), так же как нет цели или задачи у истории. Все эсхатологии ложны. Как следствие сказанного, — органические и технологические вещности, возникающие в природе, проявляют себя в порождении целей и задач для самих себя. There are no purposes in being (in the Aristotlean, Platonic, and Christian Sense), nor is there any goal or aim of history. All eschatologies are thus shams. With that said, organic and technological beings arise in nature that appear to create purposes and goals for themselves.
6. У бытия нет плана, всё это — лишь анархия и случайность (моя редакция перевода — Е.В.) There is no plan to being, but rather it’s all anarchy and accident.
7. Нет сверхъестественной причинности любого рода, как и никакого подлинно мистического опыта (например, астрологии или слияния с тотальностью вещного), поэтому всё, что утверждает глубокие смыслы, сверхъестественные причины, цели и прочее, должно вызывать презрение и отвергаться. There is no supernatural causation of any kind, nor any genuinely mystical experiences (e.g. astrology and merging with the totality of things) so anything that posits deep meanings, supernatural causes, purposes, and so on ought to be treated with disdain and ignored.
8. Однако, у людей бывает «мистический опыт». Но причиной этого является не то, что они думают, а совершенно обычные природные/неврологические события («единение всего», которое некоторые эпилептики описывают после припадка, объясняется тем, что их нейроны в значительной степени активизируются одновременно и все восприятия слипаются в восприятие Единства и/или Братства всех вещей — поскольку машина различий отключена эпилептическим припадком). Потому буддистская медитация является неплохой психо-неврологической терапией. Nonetheless, people do have «mystical experiences». They just aren’t caused in the way they suppose and are perfectly ordinary natural/neurological events (the oneness with everything that certain epileptics describe after a seizure resulting from all their neurons more or less firing at once). Buddhist meditation is therefore a good psycho-neurological therapy.
9. Сторонники «темной онтологии» испытывают удивление, благоговение и почтение к вещам именно потому, что всё является случайностью, бессмысленно и, следовательно, незаменимо. В этом нет ничего «духовного», если только кто-то не хочет злоупотреблять языком, и, действительно, духовность часто притупляет нашу способность испытывать удивление по поводу таких вещей, как существование жизни, несмотря на её невероятность, потому что она считает, что за всем этим стоит некий творец [Перевод от Google]. Dark ontologists experience wonder, awe, and a reverence for things precisely because everything is an accident and meaningless and therefore irreplaceable. There’s nothing “spiritual” about this, unless one wishes to abuse language and, indeed, spirituality often dulls our ability to experience wonder at things such as the existence of life despite its improbability because it thinks there’s a designer behind these things.
10. Ничего не происходит в том, что не имеет физического или материального субстрата. Субстрату не нужна магия, и никакой магии нет. Nothing takes place in being that doesn’t have a physical or material substrate. There’s no magic.
11. Древние не обладали особой мудростью. Их мудрость — набор практик, эффектов воздействия на мозг других от предшествующих им, посредством техник переноса. И эти следы практик переноса сохранило наше сознание по сю пору в вытесненном состоянии, продолжая свою бесконечную работу иррациональных ощущений, ворующих наш век. There’s no particular wisdom of the ancients.  They just had techniques for producing effects in the minds of others through a different form of transference.
12. Древние греки вовсе не находились на гребне успеха три последних столетия своей истории в науках, социальной и политической мысли, математике, искусстве и так далее. Хайдеггерианское и герменевтическое благоговение перед досократиками, Платоном и Аристотелем, — нелепо и близоруко. Греки должны быть достойными нас, а не наоборот. The Greeks don’t hold a candle to the accomplishments of the last three hundred years in the sciences, social and political thought, mathematics, art, etc. Heideggerian and hermeneutic reverence for the pre-Socratics, Plato, and Aristotle is therefore silly and myopic. The Greeks should live up to us, not we to them.
13. Всё существует в природе, включая культуру. Everything is in nature, including culture.
14. Никакой Бог и ни Герой, тем более — мудрый Государственник — нас не спасёт. No God will save us.
15. Мы, по всей видимости, станем свидетелями завершения этой главы в эволюционной истории, поскольку до сих пор неясно, как мы можем отреагировать на кризис изменения климата [Перевод от Google]. We’re very likely have ringside seats for the end of this particular chapter in evolutionary history because it’s not clear how we can respond to the crisis of climate change.
16. Если прав Капуто, что религиозные тексты подобны собранию комиксов, которые сдабривают наше пищеварение полезными назиданиями из жизни и идеалами духа, то нам лучше было сделать свой выбор из великой литературы, чем дурно написанных и неупорядоченных священных текстов, пробуждающих суеверную не-материалистическую жестокость и невежество. If, as Caputo says, religious texts are like comic book stories that provide valuable life stories and ideals, we’d do better to draw our examples of such things from great literature than horribly written and poorly organized sacred texts that invite superstitious, non-materialist brutality and ignorance.
17. Никогда не появится прогрессивной формы «духовности», поскольку всякая дискуссия о божественном всегда оборачивается оправданием для различных форм подавления (так фундаменталисты использовали высказывания о Боге Хоукинга и Эйнштейна для своих собственных целей). В результате, «умеренные верующие», молчаливое большинство гораздо хуже, чем фундаменталисты, поскольку именно они наполняют эту динамику стремления к «духовности» тёмной энергией молчания. There will never be a progressive form of spirituality as any discussion of the divine is always recouped as a justification for various forms of oppression (e.g., fundamentalists enlisting Hawking’s and Einstein’s statements about God for their own cause). As a result, moderate believers are often worse than fundamentalists as they enable these dynamics of power.
18. Вроде бы цинично постулировать, что люди одурманены и вынуждены верить в «духовность», а мы, понимающие этот расклад дурмана, должны их политически использовать. Но, люди, о которых мы это говорим, также ощущают, что дело обстоит именно так, как если бы мы постулировали это действием. Вот корни брезгливой ненависти простого люда к различным формам поповщины. It’s cynical to say people are dopes and need to believe these things so we should make political use of them. The people we say this about also sense that’s what we think.
19. Наихудшие злоупотребления в истории происходят из уверенности, что мы действуем во имя стремления к исторической цели или загробной жизни, которую нам кто-то даст помимо нашего продолжающего жизнь рода. Когда из сознания уходит неотвратимость смерти, тогда появляется оправдание самому ужасному надруганию над жизнью (во имя детей и внуков) — ведь этот мир совершенно не важен, и когда мы говорим, что у истории есть цель, или мы живём для продолжения жизни своего рода, мы оправдываем любые действия в настоящем для достижения этой цели. Отними жизнь у бедного во имя будущей жизни себя в жизни своих детей и внуков — максима оправдания себя для себя всех казнокрадов разных исторических эпох. The worst abuses of history arise from believing that we’re acting on behalf of a goal or aim of history or an afterlife. Once the permanence of death is erased in thought, the most horrific abuses of life are all justified as this world doesn’t matter, and when we say that history has a goal we justify doing anything in the present to reach that goal.
20. У нас нет ничего, кроме этого мира. This world is all we have.
21. Люди — особый тип животных среди других животных, и не являются кульминацией бытия или «существования». Humans are a particular type of animal among other animals and are not the pinnacle of being or existence.
22. Когнитивные способности людей имеют биологические корни или основания и проявляют себя в практической жизни ради жизни. All human cognitive powers are biologically rooted or grounded.
23. Эти когнитивные способности эволюционировали для выживания во враждебном нам мире, населённом другими хищниками, и для воспроизводства. Однако, вышло так, что наша нервная система способна к само-развёртыванию такими способами, которые выходят за пределы исходных эволюционных случайностей. These cognitive powers evolved for the sake of getting around in a hostile world pervaded with other predators and for reproduction.  It does appear, however, that our nervous systems are able to deploy themselves in ways that go beyond these original evolutionary aims.
24. Наши познавательные системы эволюционировали не ради познания мира или репрезентации того, каков он есть; поэтому мы должны постоянно заниматься критикой в структуре наших практик производства знания, чтобы застраховаться от недостатков наших когнитивных структур. Our cognitive systems did not evolve for the sake of knowing the world or representing it as it is; which is why we must perpetually engage in critique in our knowledge-producing practices to protect against the insufficiencies of our cognitive structures.
25. У сознания нет особого понимания ни того, как действует тело, в котором оно возникло, ни понимания причин своих когнитивных и аффективных состояний. Как следствие, к свидетельствам, получаемым в результате самоанализа, следует относиться критически. Consciousness has no special insight into the workings of the body from which it arises, nor any special insight into the causes of its cognitive and affective states. As a consequence, evidence drawn from introspection has to be treated with caution.
26. Располагая фактом, что всякий разум имеет неврологический субстрат, мы уже не можем говорить в обобщённых или родовых понятиях, тем более в трансцендентальных, о человеческом разуме, поскольку неврологические структуры различаются у представителей нашего вида, исходно различного хотя бы по половым признакам. А посему, — априоризму во всех его формах от критического до феноменологического не на что опереться. Интенциональность имеет как минимум пол и как научный феномен навязывается миру белым мужчиной. В пользу такой позиции также свидетельствует пластичность развития мозга. Given that all minds have a neurological substrate, we can no longer speak in generic or general terms about human minds as neurological structures are diverse in our species. This is also attested to by the developmental plasticity of the brain.
27. Никакая философия не может игнорировать или выносить за скобки данные наук и оставаться легитимной. Некоторая базовая научная компетентность необходима для плодотворной философской работы. Подобным образом, базовая компетентность в данных этнографии, лингвистики, социологии, логики и психологии также необходима для философской работы. No philosophy can ignore or bracket the findings of the sciences and be legitimate. Some basic scientific literacy is necessary for good philosophical work. Similarly, basic literacy in the findings of ethnography, linguistics, sociology, and psychology are also necessary for good philosophical work.
28. Философия не является основанием для всякой другой дисциплины, и никакая другая дисциплина не нуждается в легитимации со стороны философии. Каждая дисциплина разрабатывает собственные эпистемологические критерии и протоколы в зависимости от собственных исследований. Конечно, если философия может разворачивать критику этих протоколов, и, поступает так, то оказывает им услугу. Другие дисциплины не нуждаются в философской эпистемологической активности, если она сама по себе и для себя самой. Действительно, философские эпистемологии часто являются препятствием для исследований в иных дисциплинах, поскольку философ редко сознаёт специфичность проблем и методологий, актуальных и применяемых в этих дисциплинах, и потому подходит к ним с весьма искажённым пониманием структуры знания, присущего этим наукам. Дифференциальным и интегральным исчислением пользовались до того, как оно было обосновано, но до сих пор неубедительно, как в философском смысле, так и в плане логических процедур вывода. Philosophy is not a foundation for any other discipline, nor does any other discipline require philosophy to grant them legitimacy. Each discipline develops its own epistemic criteria and protocols as a function of its investigation. While philosophy can, of course, engage in critique of these protocols and render a service in doing so, other disciplines are in no need of the epistemological work of philosophy. Indeed, philosophical epistemologies are often a hindrance to research in other disciplines as the philosopher is seldom aware of the specific questions and methodologies pursued and used in these disciplines and therefore arrives at them with a highly distorted understanding of what knowledge is in these disciplines.
29. Всё наличествующее есть результат возникновения или развития [или разложения, деградации — Е.В.]. Everything that exists is the result of a genesis or development.
30. Религии являются не верованиями, а политическими институциями, которые различными способами влияют на власть и организуют людей во всём мире. Как следствие, дискуссии о религии в перспективе веры и её истинности часто упускают тот факт, что религии есть социологические сущности. Religions are not beliefs but are political institutions that exert power in the world in various ways and that organize people in various ways. As a consequence, discussions of religion at the level of belief and whether or not those beliefs are true often miss the fact that religions are sociological entities.
31. Теология редко привносит что-то в наше понимание религии и зачастую замутняет взгляд, представляя рационализированную версию распространённой веры и религии. Утверждения теологов редко отражают то, во что верят люди. Как следствие, о религии можно больше узнать от этнографов и социологов религии, чем от теолога, который обычно выступает «Государственным Мудрецом» (Делёз) даже в своих наиболее прогрессивных аспектах. Theology seldom contributes anything to our understanding of religion and often muddies the water by presenting a rationalized version of popular belief and religion. The claims of theologians are seldom reflective of what the population believes. As a consequence, we have more to learn about religion from the ethnographer and the sociologist of religion than we do from the theologian who is generally what Deleuze called a State Thinker, even in his most progressive moment.
32. Не существует религии, которая не обращается к сверхъестественному. Те теологи, которые пытаются убедить нас, что религия имеет дело только со смыслами и символами, сами не понимают, о чём говорят. There is no religion that does not involve the supernatural. Those theologians that attempt to persuade us that religion is really about meanings and symbols do not understand what they’re talking about.
33. Культура не является сферой вне природы, это структура внутри природы. Культура — это ещё одна эко-система среди прочих. Culture is not a domain outside of nature, but is a formation within nature. Cultures are one more ecology among others.
34. Природа не находится в гармонии и к гармонии не стремится, хотя гармоничные состояния иногда возникают на короткий период времени. Nature is not harmonious nor does it strive for harmony, though harmony does occasionally happen for a brief period of time.
35. Мир пронизан антагонизмами, и всегда будет так. The world is riddled with antagonisms and always will be.
36. В эко-системах и сообществах отсутствует единственная причина для любого частного события, но скорее все события «сверхдетерминированы» или являются результатом множества причин. In ecologies and societies, there is no one cause for any particular event, but rather all events are “overdetermined” or the result of multiple causes.
37. Всё пребывает в состоянии непрерывного распада. По этой причине необходимы труд, энергия и действия, чтобы упорядоченное существование сохраняло устойчивость во времени. Everything is in a constant state of disintegration. For this reason, work, energy, and operations are required for any ordered existence to continue enduring in time.
38. Мироздание безразлично в отношении нас, наших страданий, того, как мы проживаем свои жизни, и продолжаем ли мы наличествовать. Тем не менее, мы не безразличны друг другу. Existence is indifferent to us, our sufferings, how we live our lives, and whether we continue to exist. We aren’t, however, indifferent to each other.
39. Если нашу планету однажды навестят пришельцы, то они не будут приятными и не будут добрыми. «Звездные войны» — не документальный фильм. If aliens ever visit our planet they won’t be nice and they’ll be up to no good. Star Trek is not a documentary.
40. Молекулярная биология дискредитировала витализм во всех его вариантах. Molecular biology has discredited vitalism and all its variants.

Исправление и редакция перевода — Евгений Волков и Google Translate.

Интересный комментарий:

Сергей Ваганов15 июня 2013 г., 16:20

https://s357a.blogspot.com/2013/06/blog-post_14.html?showComment=1371338456852#c3744651360891840474

[Начало цитаты] Односторонний, рассудочный подход с первого положения отрицающий сам себя как несущественный и случайный. Когда говорят, что всё случайно, хаотично, несущественно, то это относится и к произнесённому. При этом, можно сказать, случайное, хаотичное, несущественное — несущественно, а существенно только закономерное. Сами слова, речевые фразы есть проявление закономерного — логики. Словесные категории хоть и являют себя в мире явлений, но материей не являются. Словесную категорию можно написать, думать, при этом может происходить множество материальных физических процессов, но сам смысл нематериален. Логика как смысл вне пространства и времени. И если у нас нет ничего кроме этого мира, то у нас нет ничего. Только имея нематериальные вещи, мы можем что-то различить, а значит, увидеть. [Конец цитаты]

Жить без государства — Сиб.фм

Жить без государства — Сиб.фм

Несчастный Случай — Я офигеваю, мама! (клип)

Непристойность конспирологии / Дмитрий Урсулов

Дмитрий Урсулов: Непристойность конспирологии

РУССКИЕ МИФЫ. Мифы о России и русских.

РУССКИЕ МИФЫ. Мифы о России и русских.

Проклятие и благословение метафор / Игорь Яковенко

Игорь Яковенко: ПРОКЛЯТИЕ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ МЕТАФОР

Вечные дети как главная глобальная угроза для жизни взрослых

Живу уже почти месяц только на даче, а тут интересный демографический контекст: абсолютно преобладают бабушки-дедушки и внуки-внучки младших возрастных групп. Подростков мало, молодёжи вообще нет, как и средневозрастных взрослых. Мы с женой — вузовские доценты, поэтому наслаждаемся двухмесячным летним отпуском не в связи с возрастом, а по профессиональной льготе.

Наблюдать приходится одновременно поведение 3-4-летних мальцов и почти 80-летних стариков. И я дальше буду писать совсем не о той плоской банальности, что старики обречённо впадают в детство.

Да, я действительно хочу сказать, что разница в поведении и уровне мышления между этими двумя указанными объектами наблюдения до смешного невелика. При этом я хочу предложить совсем другую теорию, чем возрастная деградация, в попытке объяснить это явление.

Тренировка критического мышления буквально «открывает глаза», в частности, позволяет находить новые и интересные точки зрения на многое из того, что раньше не вызывало никаких вопросов и сомнений. В социуме предполагается по умолчанию, что количество прожитых человеком лет само по себе придаёт ему некие новые качества (я не про половое созревание и женскую фертильность). Физиологические возрастные изменения очевидны, по ним вопросов нет.

А по когнитивным и поведенческим умениям вопросов море. Психологи и психиатры давно различают биологический и психологический возраста, понимая под последним как раз степень развитости / неразвитости у индивида социальных и когнитивных навыков. Такая дифференциация, однако, применяется  в ограниченном контексте узкого спектра проблем. Что мы можем увидеть, если расширим объект для различения этих двух возрастов на всё народонаселение?

Моё предположение: если применить научно подкреплённые критерии шкалы социально-психологического возраста, то по этой шкале средний возраст населения России окажется около 5-6 лет, а в Германии и США — лет на 10-15 старше. Можно сравнивать по этой шкале и отдельные социальные группы, например, политические и экономические элиты. Боюсь даже прикинуть, какая разница в социально-психологическом возрасте будет между элитами этих трёх стран.

Избирательные права, кстати, я бы предложил давать по достижению социально-психологического, а не биологического, совершеннолетия.

Да, и о моей теории: огромное количество людей в современном обществе, тем более в «развивающихся» или недоразвившихся странах вроде России (и критерии развитости стран сразу становятся яснее и точнее), никогда не дорастают до социально-психологической взрослости (зрелости), а так и проживают детьми, вынужденными выполнять взрослые обязанности и решать взрослые проблемы — на уровне детских навыков. Пенсионеры сбрасывают с себя часть маскировки «под взрослых» и немедленно обнаруживают свой реальный социально-психологический возраст.

У этой теории, как мне представляется, немало перспективных теоретических и практических приложений, но о некоторых из них попробую написать позже.

Освоение реальности как отрасль деятельности: кто и как преуспевает

Этот пост я начал писать два месяца назад, но закрутился с текущими проблемами и вспомнил о нём только сейчас. «В последние дни» — это тогда, а дальше — смесь стартовых заметок и сегодняшних рассуждений.

Две темы я сформулировал для проработки в последние дни. Точнее, это про две стороны одной проблемы — проблемы несовершенства человека в когнитивной и деятельностной сферах (проще: в мозгах и в делах). Попытка выразить одной фразой то, что хотят многие люди, чтобы не осознавать и не преодолевать свою ограниченность, вылилась у меня в лозунг «Заморозить простой мир и простую жизнь». «Простой мир» нужен для поддержания когнитивной простоты своего мышления, а «простая жизнь» — для ограничения своей деятельности несложными шаблонными операциями, как на работе, так и на досуге.

Тезисно попробую сформулировать главную гипотезу этого поста. Мир (реальность) и человеческая жизнь (часть реальности) всегда были и будут объективно сложными, динамично-неопределёнными и трудоёмкими в эффективной эксплуатации. 50 тыс. лет назад, 5 тыс. лет назад или 5 дней назад и точно так же в необозримом будущем сложность и трудоёмкость и того (мира), и другого (человеческой жизни) примерно одна и та же. Единственное, что может меняться (или не меняться), так это представления (верования) человека о мире (и о себе) и его (человека) способ использования самого себя во взаимодействии с миром (и с самим собой). Никакие внешние проблемы сами по себе ни к чему толковому человека не побуждают, если он сам этого не захочет (принцип субъективной конструпретации/ construal).

Изменения, которые мы называем «развитием» или «прогрессом», происходят исключительно благодаря небольшим группам людей, которые почему-то любят копаться в сложностях мира и человеческой жизни и не жалеют себя в настойчивом и сложном труде добычи знаний и создания инноваций — технических и социальных. Остальные (имя им — большинство) добровольно или принудительно втягиваются в дилетантское потребление результатов трудов инноваторов, которых (инноваторов) при этом часто чуть ли не ненавидят за нарушенный покой устоявшегося «правильного» образа жизни.

Существует также бросающееся в глаза различие в сложившихся способах производства и распространения технических и социальных инноваций. Вы не можете изобрести и успешно продавать, например, паровоз, который или не двигается с места или двигается странным образом, круша рельсы и убивая пассажиров. Но политические режимы с ещё более бессмысленными и убийственными характеристиками изобретаются и продаются огромным массам людей до сих пор с удивительным успехом. Неудачные технические новинки просто не могут дойти до широкого потребителя, поскольку их бессмысленность или неэффективность видны сразу и не требуют особых усилий или знаний для обоснованной критики. Неудачные, мягко выражаясь, социально-политические новации могут приветствоваться миллионами (или как минимум не вызывать у них критики и сопротивления) в течение десятилетий или столетий даже при накоплении огромного количества фактов об их тупиковом или буквально убийственном качестве.

Вы также не можете создать ни одного даже простейшего технического устройства, не говоря уже о сложном, без множества испытаний, переделок и отлаживания деталей (если предполагаете создать надёжное и качественное устройство). Но вполне возможно сочинение на дилетантском уровне социальной утопии и внедрение её в широкую практику без каких-либо продуманных экспериментов и с игнорированием любой серьёзной критики, а уж успехи в пропаганде бесконечного количества безумной чуши хорошо известны.

Потребитель не покупает неработающий смартфон, но легко «покупает» плохо работающую экономику и катастрофическую политику. Как это можно интерпретировать и какие полезные выводы сделать?

Чем выше порог для достижения потребительского признания и чем ниже порог для эффективной потребительской критики, тем успешнее и полезнее соответствующая сфера человеческой деятельности. Иными словами, в такой деятельности и в потреблении её продуктов реализм (адекватность взаимодействия с реальностью) всех участников наивысший.

Чем ниже порог для потребительского признания и чем выше порог для эффективной потребительской критики, тем больше производится и продаётся иллюзий и глупостей, теми труднее сконструировать и продать качественный профессиональный продукт в соответствующей сфере человеческой деятельности. Иными словами, в такой деятельности реализм (адекватность взаимодействия с реальностью) всех участников наименьший.

(продолжение поста следует, буду его дописывать. Ниже — черновые наброски)

Моё предположение — люди сопротивляются не новым требованиям жизни, а признанию своих собственных древнейших проблем.

Первая проблема — неумение признать неопределённость и изменчивость (динамичность) всего и вся, желание наложить заклятье на мир: «Замри всё!». Неумение плыть в изменчивом потоке люди пытаются компенсировать сочинением «твёрдых и неподвижных оснований». В действительности твёрдыми и стабильными могут быть только средства, помогающие уверенно плавать в потоке (ни в коем случае не вертолётоносцы ;) ).

Вторая проблема — неумение заниматься качественной, сложной и настойчивой работой, которое маскируется чем угодно.

Все остальные человеческие и социальные проблемы являются надстройками над этими двумя.

«Божья роса альтруизма» — про нежелание понимать сложные закономерности процессов. Ч. Хаматова свою глупость маскирует любовью к детям, фактически препятствуя более быстрому пути к более выгодному для детей решению.

Но нельзя ставить вопрос так, что одни люди способны верно решать эти проблемы, а другие — нет. Это не о людях, а о проблемах. Но люди должны признать, что именно решение этих проблем приоритетно, и тут никакого равенства быть не может.

Лжецы, мошенники, интриганы

Журнал практической психологии и психоанализа. Год издания и номер журнала: 2014, №3
Автор: Литвинова Т.В. http://psyjournal.ru...ail.php?ID=3644

Аннотация

В статье рассматривается феномен «корпоративной психопатии». Вначале процессы, запускаемые психопатом в организации, рассматриваются с точки зрения организационной психологии. Затем, с точки зрения психоанализа, рассматриваются бессознательные аспекты личности психопата и этих групповых процессов. В завершение называются наиболее уязвимые виды профессиональных групп.

Ключевые слова: психопатия, корпоративная психопатия, психопатический союз, манипуляция, цикл манипуляции, идентификация, псевдоидентификация (симуляция).

Мы становимся свидетелями нечестности нашего коллеги, но коллега – само обаяние, и мы продолжаем ему верить. Через недоверие, которое гоним от себя, через сомнения, от которых отмахиваемся. В один прекрасный день он обманывает нас, и мы говорим об этом людям, а люди как будто не понимают. Иногда жизнь очень несправедлива: мы настаиваем, что пострадали от его действий, а нам говорят, что мы слишком агрессивны. Почему ему верят, когда он лжет? Почему не верят нам, когда мы говорим о нем правду? Почему мы сами ему верили, догадываясь, что верить не стоит? Что это за личность? И что эта личность делает с коллективом, в котором находится?

Я начну с общей характеристики такого человека, потом расскажу, как с точки зрения организационной психологии выглядят его манипуляции другими людьми и трудовыми коллективами. Потом, с точки зрения психоанализа, – о бессознательной подоплеке действий этого человека и происходящих в его окружении процессов, а также о том, что делает нас уязвимыми, когда мы с ним сталкиваемся. И в конце - о том, какие организации оказываются особенно подверженными его манипуляциям. Короче: что важно знать каждому из нас и нашим профессиональным группам, чтобы себя защитить?

Эти люди отличаются от большинства из нас тем, что не имеют совести. Их называют антисоциальными личностями, или социопатами, или психопатами. Обычно человека, не имеющего никаких внутренних моральных норм, в литературе называют психопатом (в отличие от других людей с антисоциальным поведением). Соответствующий медицинский диагноз - диссоциальное (антисоциальное) расстройство личности (Гиндикин, 1997, 378), но о точном соответствии здесь говорить не приходится. Характеристики этого расстройства частично совпадают с описанием психопата (например: безразличие к чувствам других, склонность винить других в своих поступках). Но основное в распознавании этого расстройства – грубая неспособность человека соблюдать социальные нормы. При этом не все люди, грубо нарушающие социальные нормы, напрочь лишены совести. Известно, что даже преступник, если он не психопат, может иметь в голове своего рода «кодекс чести» (например, верность банде: своих выдавать нельзя). А хорошо адаптированный психопат не имеет внутри никакого кодекса чести, но может производить впечатление прекрасно «вписывающегося» в социум. - Термин «психопатия», в свою очередь, несколько запутывает российского специалиста. Когда мы учились на психологических факультетах, нам рассказывали, что существуют акцентуации – крайний вариант нормы характера (читай Леонгарда), а есть еще психопатии – патологические характеры (читай Ганнушкина). В данном случае «психопатия» употребляется в единственном числе и обозначает один, вполне конкретный патологический тип характера. Несмотря на указанную путаницу, я все-таки выбираю слово «психопат» в значении «человек без совести», так как в этом значении сейчас обычно употребляют именно его.

Впервые такого человека подробно описал Гарви Клекли в 1941 году в своей классической работе «Маска нормальности» (Cleckley, 1988). Среди названных им характеристик психопата первыми значатся поверхностное обаяние и хороший «интеллект» (Cleckley, 1988, 338). То, что обаяние «поверхностное», не означает, что оно слабое. В действительности оно очень сильное. Жертвы психопатов зачастую вспоминают их, как значительно более приятных и интересных, чем большинство нормальных людей вокруг (Stout, 2005, 7). Оно поверхностное, потому что в душе психопата в действительности нет тепла и симпатии к тем, кого он очаровывает. А то, что «интеллект» - в кавычках, не значит, что психопат на самом деле не умный. Просто интеллект этого человека очень специфический, по преимуществу однонаправленный. Психопаты – это люди, у которых «весь ум пошел в хитрость». Также они не способны сожалеть о своих поступках, чувствовать вину или стыд, не способны любить и привязываться, и поэтому строят отношения только с целью использования других людей. Они лживы, ненадежны и не учатся на опыте. М. Стаут в своей книге «Социопат по соседству» неоднократно определяет совесть, как ответственность, которая основана на нашей привязанности к другим людям (к человечеству в целом), к прочим живым существам (Stout, 2005). – Понятно, что у неспособного привязываться подобная ответственность не возникает.

Обычно у читателя «антисоциальная личность» ассоциируется с преступником: грабителем, убийцей, а то и маньяком. Психопат так называемого «насильственного типа» - убийца, насильник или хотя бы грабитель, это правда. – Но именно с опровержения мифа о том, что все психопаты – преступники, начинаются многие книги о таких людях. Как уже упоминалось, не все преступники действительно лишены какой-либо совести. А большинство людей, не имеющих совести, никогда в жизни проблем с законом не имели, либо имели весьма незначительные. Они достаточно хорошо адаптированы, чтобы избежать таких неприятностей. Они занимаются мелким (а иногда и не столь мелким) мошенничеством и/или интригами, манипулируют окружающими. Это так называемый «пассивно-паразитический» тип психопата или, по Р. Хэару, «субкриминальный психопат» (Hare, 1993). О. Кернберг замечает по поводу описания Клекли (которое в целом оценивает высоко), что не все психопаты обаятельны, а интеллект у них бывает самый разный (Кернберг, 2001a, 95). К тому же Р. Мелой описывает нескольких не особенно привлекательных психопатов с низким интеллектом, которых он наблюдал в местах заключения (Meloy, 1998). Но именно психопаты с высоким интеллектом часто обаятельны (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 216), причем относящиеся к «пассивно-паразитическому» типу – практически всегда. Ловких мошенников и интриганов сплошь и рядом воспринимают, как приятных (и даже честных) людей. А иначе кто бы им верил? – О таких людях и пойдет речь в этой статье. И если, к счастью, вероятность нашего столкновения с серийным убийцей очень мала, то «пассивно-паразитический» тип все мы в жизни встречали много раз. И в душе многих из нас общение с этими людьми оставило следы. И даже шрамы. - Я употребляю слово «он», потому что «психопат» - мужского рода. Это не значит, как иногда думают, что все они мужчины. В «насильственном» типе женщин, конечно, значительно меньше (они просто физически слабее мужчин). В «пассивно-паразитическом» типе, который мы рассматриваем, женщин предостаточно; некоторые авторы предполагают, что здесь их, возможно, даже больше (Akhtar, 2000, 246).

К сожалению, отечественному читателю доступно мало литературы о таких личностях. А за рубежом психопатами в последнее время активно интересуются. В том числе организационная психология: из-за деструктивной роли, которую эти люди играют в организациях. В связи с этим даже возник специальный термин – «корпоративная психопатия». Большую заинтересованность в таких исследованиях проявили фирмы: и потому, что бизнес – весьма привлекательная для психопата профессиональная сфера, и потому, что психопаты в этой сфере способны причинить немалый материальный ущерб. Деятельность психопата в организации в настоящее время хорошо изучена и описана, она оказалась достаточно типичной, как бы проходящей по алгоритму.

Итак: вот он приходит в организацию. Посмотрим, какие процессы идут в коллективе, где есть такая личность, а затем – что психопат делает, чтобы запускать эти процессы. Таких людей обычно охотно берут на работу. Психопатам-манипуляторам свойственно очень нравиться людям. Они производят впечатление умных, доброжелательных и общительных, уверенных и компетентных в своей профессии, а также не имеющих проблем в общении. Проводящий собеседование может чувствовать особые «флюиды» между собой и претендентом (Babiak, 2000, 299). П. Бабиак пишет, что обычная для психопата «маска нормальности» легко воспринимается, как маска добросовестности, сообразительности и межличностной компетентности: трех качеств, которые больше всего ценят работодатели (Babiak, 2000, 299). Бывает, что поверхностного знакомства с этим человеком в профессиональных кругах оказывается достаточно для того, чтобы его пригласили на руководящую должность.

После того, как он оказался в организации (в любой должности), запускаются, как минимум, три неразрывно связанных друг с другом процесса. Во-первых, он сходится с разными людьми, и эти люди все больше ему симпатизируют. Он – просто профессионал в искусстве очаровывать. Во-вторых, он тем временем производит оценку. То есть, вступая в контакт и входя в доверие, он узнает стиль функционирования организации и расстановку сил в ней, влиятельных людей (формальных и неформальных лидеров), и людей, которые могут быть источниками информации (это, например, секретарь, или жена начальника, или друзья формальных и неформальных лидеров). В-третьих, он начинает процесс сбора этой самой информации.

Психопат производит впечатление теплого и искреннего человека. Нужно очень хорошо его узнать, чтобы разглядеть манипулятивность и внутреннюю холодность; вначале они не видны (Boddy, 2011, 40). В конкурентном и холодном деловом мире он выгодно выделяется из своего окружения. Сотрудник начинает чувствовать, что между ним и психопатом возникает настоящая дружба, что он нашел родственную душу. Он и не подозревает, что тем временем несколько других сотрудников начинают чувствовать в точности то же самое. А если бы и узнал, то едва ли заподозрил бы неладное. Ведь человек действительно такой приятный; что же тут удивительного, если он нравится многим?

Постепенно в организации учащаются конфликты между сотрудниками (бывает, что каждый из конфликтующих при этом считает себя другом психопата). Психопат при этом находится рядом. Он ни при чем; он «белый и пушистый». Либо его вообще не видят рядом. Так или иначе, люди чаще всего не связывают растущую конфликтность и напряженность с этой персоной. При этом психопат кровно заинтересован в том, чтобы в организации царил хаос: хаос в коллективе благоприятен для его карьеры, он начинает манипулировать противостоящими друг другу взглядами и позициями к своей выгоде (Babiak, 2000, 309).

В один прекрасный день какой-то человек из числа «родственных душ» начинает понимать, что его эксплуатировали. Вариантов тут много: натравили на другого человека, подставили вместо себя в неприглядном деле, «кинули» на деньги… Либо просто добились желаемого (например, знакомства, выгодного контракта или должности) и бросили. - Так или иначе, использовали, как инструмент. Если обманутый «друг» пытается разоблачить психопата, то в типичном случае психопат представляется обиженным, а окружающие начинают защищать его от его же собственной жертвы. Обвинение жертвы – это то, что психопат делает очень умело. Это сама жертва на кого-то не по делу бросалась, она сама себя подставила или сама себя на деньги кинула… А на невинного психопата свалила. - Психопат, по Г. Клекли, производит «убедительное внешнее впечатление честности» (Cleckley, 1988, 342). Так что окружающие возмущены. Или же они видят, что произошло, но удивляются тому, что этот человек «преследует» психопата из-за мелочи (что, как будто, мог бы сделать каждый) и поднимает шум. «Это же прецедент: это значит, что каждого из нас можно преследовать». Понятно, что каждый человек не идеален, что все мы не стопроцентно честны, и все мы иногда бываем в чем-то виноваты. – Если психопат умело на этом сыграет, то обличать его нормальным людям становится как-то совестно. И вот, с умелой подачи психопата, коллеги начинают бояться и сторониться не его, а того, кого он же обманул. Вместо потерпевшего они видят агрессора. – Чего психопату и надо.

Изредка бывает, что психопата удается разоблачить. Но именно тогда может произойти самое удивительное: то, что П. Бабиак называет «взлетом» или «восхождением» психопата (Babiak, 2000, 300). То есть, в результате разоблачения психопат «идет в рост». Например, в той самой фирме, где его так «несправедливо обидели», он переходит на более высокую должность в другой отдел. Или его охотно берут в конкурирующую фирму, где ему и платят получше, и положение у него повыше. То есть, он имеет все основания торжествовать. И теперь психопатический процесс повторяется в другой профессиональной структуре. Нередко психопат при этом поддерживает контакт с отдельными прежними коллегами, которые продолжают ему симпатизировать и жалеют о его уходе. Психопат сохраняет контроль над этими людьми, а также, соответственно, свою долю контроля в прежнем коллективе. Кстати, часто это – немалая доля.

А теперь посмотрим, как психопату все это удается. Мы помним, что, придя в организацию, он начинает очаровывать тех, в ком заинтересован. В маленьком коллективе, где все друг с другом знакомы, он может понемногу очаровывать всех (обеспечивая себе поддержку на всякий случай), но приоритеты у него все же есть. Это уже упомянутые влиятельные люди и люди-источники информации. Общаясь с человеком, он его «сканирует», выявляя, каковы его ценности, в чем этот человек уязвим, и что типично вызывает у него сильные чувства. Еще Г. Клекли отмечал эмоциональную бедность психопата (Cleckley, 1988, 348). Его эмоциональная сфера не такова, как у большинства людей, и многие переживания (например, влюбленность, вина и сожаление о сделанном, благодарность, сострадание, наслаждение хорошей книгой или произведением искусства) ему не знакомы. Но это не мешает психопату замечать и отслеживать их проявления. Р. Хэар пишет, что психопаты «используют реакции слушателей в качестве знаков, по которым ориентируются, какие чувства, как предполагается, испытываются в подобных ситуациях» (Hare, 1993, 130). Он иллюстрирует это на примере того, как дальтоник ориентируется в сигналах светофора (Hare, 1993, 129). Совсем не обязательно видеть зеленый и красный цвета, как их видят другие люди, чтобы различать, какая лампочка светофора загорелась: верхняя или нижняя, и что означают эти сигналы. Таким образом, если у этих людей и отсутствует такая эмпатия, как у большинства из нас, «теплая», они обладают другой, «холодной» эмпатией. Они не сопереживают другому человеку, они хладнокровно сканируют его чувства. Общаясь с нами, психопат улавливает, какие качества мы в себе особенно ценим, какими мы хотим, чтобы нас видели люди. - И начинает показывать, что он видит нас именно такими. Одновременно психопат демонстрирует, что в этом он на нас похож. У нас возникает редкое счастливое переживание, что мы встретили родственную душу, мы чувствуем, что с этим человеком (из всех коллег) нас связывают особые отношения. Эти отношения действительно особые, и называют их «психопатической связью» или «психопатическим союзом» («psychopathic bond»). Тем временем кто-то другой в коллективе, заметно отличающийся от нас по своим личностным характеристикам, тоже начинает чувствовать, что психопат – родственная душа. Потому что с ним психопат играет в ту же игру. Он делает это вполне хладнокровно и расчетливо. - Р. Мелой рассказал Р. Хэару в личной беседе, как однажды проводил собеседование по приему на работу с одним молодым человеком, который ему все больше нравился и производил впечатление очень умного. Пока Мелоя не осенило, что претендент излагает его опубликованные статьи. То есть производит впечатление на Мелоя его же собственными мыслями (Hare, 1993, 213 - 214). Вот он, феномен единомышленника-психопата! Сам Р. Мелой рассказывает об условно осужденном 16-летнем подростке, который обманул наблюдавшую за ним женщину-инспектора. В беседе с ней он сообщил, что интересуется религиозной философией, и назвал ее любимого автора (Meloy, 1998, 138 - 139). Таким образом, этот подросток произвел на инспектора чрезвычайно благоприятное впечатление. (Он просто ранее слышал о ее интересе к религиозной философии, узнал, кто ее любимый философ, и навел о нем справки.) Таким способом психопат обзаводится «родственными душами», которые готовы его поддерживать, двигать по служебной лестнице и защищать, а если надо, то и откликнутся на его просьбу. Нередко «родственные души» начинают постепенно делать за психопата часть его работы (Babiak, 2000); при этом заслуги приписываются, конечно, психопату.

Психопат предпочитает обрабатывать людей поодиночке и группы людей по отдельности (Babiak, 2000, 299 - 300). – И в этом есть резон. Человек не знает, что психопат говорит другому человеку, группа не знает, в какую игру он играет с другой группой. – А вы, возможно, помните, что он тем временем ссорит между собой людей и группы. Действия по раскалыванию организации или профессионального сообщества на группировки – обычное закулисное занятие психопата (Babiak, 2000, 298). – Ему и сам-то этот процесс доставляет наслаждение, упоение властью, но это впоследствии еще и окажется полезным. Чем меньше доверяют друг другу люди, чем больше замыкаются друг от друга группы, тем труднее будет психопата разоблачить. Так что конфликтные отношения в коллективе психопату всегда на руку.

Тем временем то, что он нам говорит, звучит для нас все более убедительно. Во-первых, потому, что он не забывает нас отзеркаливать (и мы видим в зеркале то, что хотим видеть). А во-вторых, потому, что, врет ли он, говорит ли правду, - психопат излучает уверенность. Обычные люди с совестью время от времени сомневаются: насколько точно и правдиво то, что они говорят, насколько хорошо то, что они делают? А ему-то в чем сомневаться? Далее, зная, в чем мы уязвимы, психопат нас использует. – На что он нас соблазнит? Психопат уже хорошо знает наши характерные особенности, и на чем здесь можно сыграть. Один человек поверит, что может получить большие деньги, другой – что коллега плетет против него заговор, третий охотно откликнется, если ему предложат побороться за справедливость. Или поверит, что психопата надо срочно спасать (самим-то психопатам никого не жаль, но они обожают использовать чужое сострадание). Или мы решим, что нам нужно срочно спасаться самим? - Здесь каждого из нас ждет своя приманка. В этой связи Коссон, Гаконо и Бодхолд напоминают (правда, говоря о терапии психопата) о важности хорошего знания самих себя: то, что мы о себе знаем, менее привлекательно для психопата, как мишень для манипуляций с последующим обесцениваем ( Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 211). Для усиления воздействия нас надо обмануть. Ложь может быть совершенно откровенной, но уверенный вид манипулятора и наша симпатия к нему завораживают и заставляют ему верить. Ложь может быть и неявной. Например, выборочное сообщение информации, сокрытие важных фактов могут до неузнаваемости исказить ситуацию. Далее, психопат скажет (или, что типичнее, - натолкнет на мысль), что ситуация требует наших действий. Возможно, срочных действий. - Ради психопата, который нам в этот момент очень дорог, мы готовы сделать то, на что не согласились бы, попроси нас об этом обычный человек. Ради психопата можно начать горячо выступать против того, кто ему неугоден, и искренне поверить, что этот человек ужасен. Б. Бурстен рассказывает о молодом психопате-пациенте больницы, который хвастал врачу, что может заставить своих родителей чувствовать к нему неприязнь, и что врач с этим ничего не сможет поделать. Бурстен знал, что это, к сожалению, правда (Bursten, 1973, 32). Психопату можно отдать свои, совсем не лишние, деньги. И, вполне возможно, никогда уже не получить их обратно. Бывает, что ради психопата люди решаются на махинации, подделывают документы (ведь то, что делается ради прекрасного человека или в компании с ним, не может быть плохо). Соответственно, теперь люди психопата не выдадут, хотя бы уже из-за риска выдать самих себя. А если их таки разоблачат, психопат, вполне возможно, окажется ни при чем. Известны случаи, когда врачи и юристы нарушали профессиональную этику, и даже закон, ради психопатов, которые представлялись беспомощными и нуждающимися в срочном спасении (Meloy, 1998, 139).

В психопатическом союзе друг за другом следуют три стадии: оценка – манипуляция – покидание. Рано или поздно Вы перестаете быть полезными психопату, как инструмент в его действиях, и он Вас оставляет: либо потому, что Вы поняли, кто он на самом деле, либо просто за ненужностью. Вы обнаруживаете, что вас использовали, предали или подставили. Вы обращаетесь к нему, он совершенно невозмутим. Это Вы сами себя обманули, предали, подставили. Это Вы так действовали, он-то причем? – Вы запоздало обращаетесь к другим людям, но они почему-то тоже считают, что Вы сами виноваты. И защищают этого прекрасного человека от Вас. Вы не понимаете, что происходит. Ведь вы говорите ясно и понятно, что этот человек сделал, сообщаете просто шокирующие факты. Вы рассказываете конкретно, как это было. Почему они все остаются глухими к Вашим словам? – Как минимум, по двум причинам. Во-первых, он им нравится больше, чем любой непсихопат, включая Вас. Некоторые из них считают его своим дорогим другом, а многие другие охотно дружили бы с ним. А во-вторых, психопат ведь не только непрерывно устанавливал отношения с людьми. Он еще непрерывно настраивал людей и группы друг против друга. Некоторых людей психопату выгодно дискредитировать, что он и делает. Обычно он делает это ненавязчиво, вскользь, то тут, то там обронив пару фраз, так что у людей не создается впечатление, что он их «обрабатывает». Например, начальника следует очаровать. Но его также надо с кем-то поссорить, чтобы уменьшить влияние этого человека (в пользу своего влияния, конечно). Поэтому против начальника он кого-то настроит, чтобы возникли трения или произошло столкновение. И уж, естественно, начальника тоже надо против кого-то настроить. Или вот, скажем, неформальный лидер. Его, конечно, не мешает очаровать, чтобы хорошо отзывался. Маловероятно при этом, что он будет проводить политику психопата. Неформальные лидеры – это обычно властные и независимые люди. Понятно, что психопат и сам – очень сильный неформальный лидер, и чье-то еще сильное влияние в коллективе ему не нужно. Поэтому в общении с другими людьми он дискредитирует неформального лидера. В том числе, конечно, в общении с начальником. А с начальником это получается проще всего. Что-то вроде: «Он хочет, чтобы ты плясал под его дудку». И это – чистая правда, и начальник это понимает. (Не проговаривается здесь другое: психопату надо, чтобы начальник плясал под его дудку.) Вслед за этим, естественно, задетая гордость начальника отвечает психопату, что неформальный лидер «не дождется». Собственно говоря, психопат проводит добрую старую политику «разделяй и властвуй». - Он использует Вас против кого-то другого, он будет Вам льстить, пока вы – подходящий инструмент. В конце концов, или у Вас откроются глаза на то, что происходит, или же он сам Вас оставит, попользовавшись Вами. И он знает, что однажды так будет, и он к этому заранее готовится. То есть, пока он Вас использует, он Вас же дискредитирует в общении с другими людьми (Babiak, 2000, 301). А еще с кем-то Вы уже успели поссориться, не без его помощи. Поэтому к тому моменту, когда Вы начинаете говорить людям о его делах, Вам, возможно, уже не доверяют. Кроме того, он может запустить против Вас процесс так называемого газлайтинга (Stout, 2005, 93 - 94), в котором вместе с ним обязательно примут участие симпатизирующие ему люди. Слово «gaslighting» происходит от названия фильма Дж. Кьюкора «Газовый свет» («Gaslight», 1944). В этом фильме муж, желая завладеть драгоценностями жены, использует психологическое давление и множество уловок, чтобы заставить ее (а также находящихся в доме служанок) поверить, что она сходит с ума. Газлайтинг – это когда Ваш недоброжелатель подстраивает ситуации, в которых можно продемонстрировать, что Вы неадекватны, когда он провоцирует вас или истолковывает ваши действия и речи, как признак Вашей ненормальности. Например, Вы говорите человеку о событиях, которые он наблюдал вместе с Вами, а он смотрит на вас с удивлением или даже со страхом и отвечает: «Про что это ты говоришь? Этого не было». Существует и обратный прием: «Это было. Ты что, правда, не помнишь?» (Оба приема использует герой фильма «Газовый свет»). Вам даже могут говорить: «Мне страшно с тобой разговаривать. Ты вечно так все перевернешь, исказишь…» Когда Вы слышите подобные вещи часто, это уже начинает пугать: то ли Вы действительно сходите с ума, то ли находитесь среди сумасшедших. Еще проще Вас провоцировать, если надо, чтобы люди вокруг увидели, что вы агрессивны или «ненормальны». Представьте, что начинаются постоянные нападки на Вас, и Вы, конечно, реагируете. Если отвечаете тем же – Вы «агрессивны». Если стараетесь избегать столкновений, то Вы «избегаете людей, уходите от общения». Если жалуетесь, то «Вам все время кажется, что Вас кто-то трогает». Таким образом, если надо показать, что Вы – неприятная и (или) не вполне здоровая личность, то игра провокатора оказывается беспроигрышной. В тех случаях, когда правда о психопате в конце концов раскрывается, часто выясняется, что некоторые люди в коллективе замечали, что на самом деле происходит, но из-за газлайтинга сомневались в том, что их восприятие верное. То есть, сомнения в адекватности своего восприятия возникают даже у наблюдателей.

Вполне возможно, что психопата в коллективе никогда не разоблачат. Он постепенно наберет силу, подвинет своих покровителей (официально или нет) и станет влиятельнейшим человеком в организации. П. Бабиак называет это самым коварным моментом в его профессиональной карьере (Babiak, 2000, 303). Людей, которые последовательно сопротивляются манипуляциям, направляемый психопатом коллектив выживает (Kets de Vries, 2012, 12). Разоблачение психопата в организации может произойти, если сразу несколько использованных и брошенных им людей заявят об этом. По логике вещей, кажется, что его разоблачение неизбежно, так как постепенно все больше людей постепенно узнают, кто он. Но чаще всего это не происходит (Babiak, 2000, 298). Психопат в организации обычно использует людей подолгу и меняет жертвы не так уж часто. Оно и понятно: психопатическому союзу нужно дать окрепнуть и расцвести. К тому же некоторые бывшие жертвы стыдятся того, что их так одурачили, и молчат. - Грустно, но шансы переиграть психопата или победить в открытом противостоянии с ним, завоевав симпатии достаточного количества ваших коллег, у вас есть, только если вы сами – психопат. В этом случае Вы, возможно, сумеете оторвать от психопата очарованный им коллектив, очаруете этот коллектив сами и заставите прислушаться к тому, что вы говорите. А так как Вы, скорее всего, – не психопат, обычно советуют одно: если поняли, кто он, просто впредь держитесь подальше.

Психопатический союз переживается жертвой, как глубокие, настоящие отношения. Поэтому обманутый испытывает сложные чувства: он и обижен, и зол на психопата, и ему также жаль терять дружбу, которую он высоко ценил (Babiak, 2000, 301 - 302). Он может хотеть отомстить психопату или тем людям, которые встали на его сторону. Он также может хотеть вернуть дружбу, фантазировать о том, что психопат «одумается», и все снова будет по-прежнему. Или мечтать, что люди, поддержавшие психопата, поймут, что на самом деле произошло, и попросят у него (жертвы) прощения. Скорее всего, это никогда не произойдет. Да и разве он сам теперь просит прощения у того, с кем его стравил психопат, или у того, кого он с подачи психопата обманул? А может, он помог психопату кого-то оболгать, или кого-то выставить не заслуживающим доверия обманщиком? Из психопатического союза не выходят с незапятнанной совестью. Никто, кроме психопата; а ему-то и пятнать было нечего. – Что тут поделаешь, опять он в выигрыше. А его жертвы, в придачу ко всему, остаются еще и с чувством вины. – И вот что наиболее драматично в ситуации разрыва психопатического союза. Люди, обманутые психопатом, в отчаянии от того, что не могут объяснить другим, что им пришлось пережить (Hare, 1993, 115). Как ни изощряйся, к этому окружающие остаются глухими. Поэтому А. Пайк, автор книги о том, как выживать, общаясь с психопатами, обещает очень заманчивую вещь: научить, как «объяснить суду, психотерапевту, членам вашей семьи и другим людям, через какой ад Вы прошли» (Pike, 2011, 4). Хотя обычно бесполезно пытаться вывести психопата на чистую воду, можно предупредить отдельных людей, которые Вам доверяют. Тем самым можно предотвратить обман этих людей и манипулирование ими. Достаточно просто предупредить; если мы будем пытаться «достучаться», это не будет эффективнее. Скорее даже эффект будет обратным. - Не стоит пытаться понять психопата, не надо его жалеть; он страдает значительно меньше, чем Вы (Hare, 1993, 215 - 216).

И наконец: как оказывается возможным ранее упоминавшийся «взлет» психопата как раз после его разоблачения? (Взлет, которым он злит и дразнит свои жертвы, на прощание помахав им ручкой.) – Он очень просто оказывается возможным. Между организациями (или структурными подразделениями организации) психопат ведет ту же самую игру, что и между людьми и неформальными группами. Ведь он, скорее всего, ушел в организацию, конфликтующую с Вашей, верно? Или, по крайней мере, в конкурирующую. И контакты между ними были ограничены? – Наверняка Ваша организация оказалась дискредитированной, причем, возможно, еще раньше, чем она его разоблачила. – Дискредитирована и на всякий случай, чтобы обеспечить убежище психопату, и просто так, потому что, как Вы помните, этот человек обожает ссорить людей и группы. Теперь другая организация, «хорошая», стремится возместить ему ущерб, нанесенный Вашей, «плохой», организацией. И Вы можете быть уверены, что к Вашей организации не прислушаются и, конечно, ни о чем ее не спросят. И Вы не узнаете, что он говорил там, а там не узнают, что он говорил здесь. Только в одном Вы можете быть уверены: он говорил не одно и то же.

А теперь мы переместимся в психоаналитическую позицию и поговорим о том, какие бессознательные процессы в душе психопата соответствуют тем процессам, которые он осознанно и продуманно запускает в коллективе. Успешный психопат может вызывать много зависти и мысли о том, что у этих людей, возможно, есть чему поучиться (Даттон, 2014). Но, если мы не в состоянии достигать успеха подобными способами, не исключено, что мы просто слишком здоровы для этого. Многие авторы (например, О.Кернберг, Дж. Гротштейн, Р. Мелой, К. Гаконо) считают, что психопат является низкофункционирующей личностью пограничного уровня. Некоторые другие считают, что среди них есть невротики, например, Нэнси Мак-Вильямс (Мак-Вильямс, 2006). Впрочем, так как соответствующая глава в ее книге «Психоаналитическая диагностика» называется «Психопатические (антисоциальные) личности», она, возможно, рассматривает не только собственно психопатов (например, она упоминает, что некоторые антисоциальные личности способны ограниченно привязываться и откликаться на хорошее отношение). Бен Бурстен, на которого ссылается Мак-Вильямс, в своей книге «Манипулятор» (Bursten, 1973) рассматривает разные виды манипулирующих людей, среди которых встречаются невротики, но непонятно, считает ли он, что они есть именно среди психопатов (Бурстен обозначает некриминальных психопатов, как отдельную группу - «манипулятивные личности»). – Можно назвать причины, по которым эту личность обычно относят к низкофункционирующим. Во-первых, знаменитое отсутствие совести, в том числе нормальной способности чувствовать вину. Интегрированное Суперэго, по О. Кернбергу (Кернберг, 2001b, 35), и соответствующая способность адекватно переживать собственную вину, как свою, - признаки невротического уровня функционирования личности. Интеграция делает это переживание возможным: условно, когда «я-хорошая» (имеющая моральные ценности и нормы) на «меня-плохую» (поступившую вопреки этим моральным нормам) сержусь. Во-вторых: отсутствие сколь-нибудь сформированной и отчетливой идентичности. Вероятно, именно эта особенность позволяет им так хорошо мимикрировать, подстраиваться под других людей. Еще Хелен Дойч в своей работе «Притворщик» («The Impostor»), посвященной психопатам, выдающим себя за то, кем они не являются, отмечала видимое отсутствие идентичности у таких людей (Deutsch, 1955). Она писала, что у них вместо Эго – некоторое «не-Эго». Собственно, здесь речь идет опять же об отсутствии достаточной внутренней интеграции. То есть такой нашей внутренней работы, которая соединяет воедино различные «части» личности, давая нам некоторую общую, достаточно сложную, картину того, каковы мы. О хорошей интеграции идентичности, как признаке высокофункционирующей личности, пишет О. Кернберг (Кернберг, 2001b, 24 – 26).

К. Ватсон считает отсутствие постоянства важных ценностей одной из причин лживости. Она замечает, как легко у некоторых людей происходит «смещение ценностей» и аспектов мировоззрения, ссылаясь на С. Ахтара, который пишет об известном нарциссическом приеме: когда реальность представляет угрозу самооценке, пересматривается реальность (Watson, 2009, 102 - 103). В-третьих: низкое качество объектных отношений психопата. Другой человек является для него не целостным, а парциальным объектом: он имеет значение постольку, поскольку им можно манипулировать, что-то от него получать, он – вместилище для проекций; он не воспринимается, как целостная (и уважаемая) человеческая личность (Bursten, 1973, 158). В-четвертых, отсутствие способности любить и привязываться. В-пятых, такие признаки слабости Эго, как импульсивность, неспособность предвидеть последствия своих поступков и, обычно, - неспособность к долгосрочному планированию (при изощренном, иногда просчитанном на много шагов вперед, планировании актуальной махинации или интриги).

В личности психопата ярко выражены нарциссические черты. Нарциссизм уже упоминался выше (Watson, 2009). Фактически, ряд авторов (Кернберг, Мелой, Бурстен) считает этот типаж разновидностью нарциссической личности. Б. Бурстен обозначает его, как манипулятивный тип нарциссической личности. По Кернбергу, нарциссический характер является наиболее здоровым типом в континууме, где психопатия – противоположный край континуума: наиболее нарушенный тип. Нарциссичные люди эгоцентричны, и главное, чем они озабочены в жизни, - их собственная значимость, в которой они убеждаются, когда могут почувствовать свое превосходство над другими. Манипулируя людьми, сталкивая их друг с другом и используя их к своей выгоде, психопат чувствует свое превосходство и получает необходимую ему нарциссическую подпитку. Бурстен объясняет этим известную характеристику психопата – его неспособность учиться на опыте. Психопат вновь и вновь занимается махинациями и манипуляциями, даже если он на этом уже попадался (Bursten, 1973, 156 - 157). Он не перестанет так себя вести, потому что именно это поведение поддерживает его самооценку. Без этой подпитки он склонен впадать в состояния, которые являются психопатическим аналогом депрессии: переживание своей никчемности, состояние «нуля», «zero state» (Steuerwald, Kosson, 2000, 123; авторы термина – Йохельсон и Саменов), когда, переставая чувствовать торжество и превосходство над другими, психопат сталкивается с внутренней пустотой, безнадежностью и злобой. Чувствуя предвестник этого пренеприятного состояния – скуку, он развивает манипулятивную деятельность. Запускается цикл манипуляции по Б. Бурстену (Bursten, 1973, 8): сознательное намерение обмануть (те, кто манипулирует неосознанно, к этому типу характера не относятся) – действие (обман) – и, в случае удачи, обесценивание обманутого, презрение к нему и торжество, - то, что Р. Мелой называет «contemptuous delight» - «наслаждение презрением» (Meloy, 1998, 124 - 125). Это поведение является компульсивным, психопат зависит от переживания «наслаждения презрением», как наркоман зависит от наркотика. Поэтому он, конечно, может интриговать и обманывать, преследуя вполне понятную нам цель (например, чтобы выжить из отдела чем-то мешающего ему человека, или чтобы получить для себя новые возможности в организации, занять чье-то завидное место). Но в основном он занимается этим «из любви к процессу», снова и снова добиваясь конечного переживания «наслаждения

презрением », охотясь за этим переживанием. – Так что не обольщайтесь, думая, что этот человек чувствует уважение и благодарность, получив от Вас желаемую помощь. Он чувствует торжество от своего превосходства над Вами, потому что Вы повели себя именно так, как ему было нужно. В организации он - кукловод, который движет марионетками (метафора П.Бабиака). И, если в нашем коллективе есть психопат, то марионетки – мы, а он движет нами с торжеством.

Сознательному циклу манипуляции и обмана соответствует бессознательный цикл. По Кернбергу, нежелательный интроект эвакуируется – затем он проецируется в другого человека (жертву манипуляции) – затем следует триумф и презрение к тому, в кого это помещено (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 210). Предполагается, что в ранней истории психопата не состоялся удовлетворительный опыт интроекции хорошего объекта. Вместо этого хорошего объекта присутствует враждебный, агрессивный интроект, от которого психопат навязчиво избавляется, проецируя его. Возможно, ранний объект действительно был враждебным; так или иначе, психопатическая личность не достигла способности к нормальной идентификации. Как ни странно, именно с этой неспособностью к нормальной идентификации и с отсутствием сформированной идентичности связаны пресловутое неотразимое очарование и харизма психопата. Это происходит из-за протекающего в общении психопата с другим человеком процесса симуляции или псевдоидентификации. Симуляция (псевдоидентификация) предполагает бессознательное отражение установок, чувств и поведения партнера по общению. Некоторые авторы, например, Э. Гаддини, считают симуляцию архаичным предшественником идентификации (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 212). В настоящей идентификации собственные характеристики до некоторой степени модифицируются. В псевдоидентификации собственные характеристики остаются незатронутыми, а интроецированный материал становится частью процесса сменяющих друг друга проекций – интроекций. Вначале психопат интроецирует ваши завидные характеристики; так как дифференциация самого себя и объекта у него нечеткая, это помогает почувствовать себя прекрасным и значительным. Когда психопат вдруг оказывается похожим на вас, когда он льстит вам, отзеркаливая симпатичные стороны вашей личности, это значит, что он интроецировал Вас и затем проецирует Вас … обратно в Вас же. Он всячески показывает Вам, что Вы замечательны. Психопат отзеркаливает свою жертву (в самом благоприятном виде) и одновременно демонстрирует, что он сам такой же замечательный, и между ними возникают известные нарциссические феномены. Р. Мелой пишет, что жертва при этом переживает и зеркальный, и близнецовый перенос, по Кохуту (Meloy, 1998, 139). Это переживания жертвы, сопровождающие процесс проективной псевдоидентификации (Meloy, 1998, 141). Проективная псевдоидентификация облегчает сознательную имитацию (Meloy, 1998, 143). Но, когда в вас проецируются завидные качества, психопат рискует почувствовать зависть и заметить, что ему самому чего-то недостает. Тогда он разворачивает ситуацию прямо наоборот: это он обладает идеальными характеристиками, а вы – нет (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 210). Он сможет это почувствовать, если обманет Вас. Интриган – не психотик, и он вполне отчетливо различает реальное и нереальное, правду и неправду. Но правда и честность для психопата – не ценности, а собственное превосходство – самая главная ценность (Bursten, 1973, 163), поэтому он вновь и вновь обманывает людей, чтобы чувствовать свое превосходство над ними.

Интроецированные позитивные характеристики другого человека помогают психопату хорошо контролировать этого человека в общении, как мы уже видели. А когда вас обманывают и обесценивают, в вас проецируется другой, негодный, ничтожный интроект, от которого психопат таким образом освобождается. У него в голове возникает представление: «Я умный и замечательный – он глупый и ничтожный». Это известный механизм расщепления. (Тот же самый механизм запускается, когда в присутствии психопата конфликты раскалывают организацию на группировки. Внутренний конфликт психопата (величие – ничтожность) разыгрывается снаружи, на материале коллектива. Будучи пограничной личностью, психопат не воспринимает внутренний конфликт, как внутренний, и прибегает к экстернализациям.) Сознательный обман делает другого человека готовым принять и контейнировать тот материал, который психопату нужно в него поместить. Этот материал грозит обесценить грандиозное Эго психопата, если его не спроецировать. Таким образом, манипулятивный цикл психопата на бессознательном уровне представляет собой ритуал освобождения, очищения (Meloy, 1998, 101). Часто рядом с психопатом в течение длительного времени находится внешне явно более неприятная личность (например, более грубый, агрессивный человек): тот, в кого психопат «помещает» собственные неприятные качества. И тогда люди вокруг удивляются: что их объединяет, что у них общего? - Понятно, что психопат на его фоне выглядит еще прекраснее.

Что случится, если психопат не будет иметь возможности постоянно повторять манипулятивный цикл, вновь и вновь получая свою награду: наслаждение презрением? Р. Мелой предполагает, что в этом случае порог насилия у психопата резко снизится, и наружу прорвется его скрытая зависть и ярость (Meloy, 1998, 106).

Почему нам так трудно распознавать психопатов, понимать, с кем мы имеем дело? Потому что в общении с ними мы бессознательно включаем мощные психологические защиты. Одна из них – отрицание, которое в данном случае еще называют «слепотой к опасности» (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 216). Отрицание проявляется в недооценке серьезности ситуации, в отказе применить к психопату санкции, и даже в неверии в историю его антисоциальных действий, когда эта история известна. Специалисты в области психологии и психического здоровья ошибаются, как и другие люди. Р. Хэар рассказывает такой случай из своей жизни: его пригласили на конференцию в другой город для выступления с докладом о психопатии и обещали заплатить гонорар. Не получив деньги в течение полугода после конференции, Хэар сделал запрос и узнал, что организатор конференции был арестован за подделку документов, мошенничество и воровство. Этот человек имел криминальное прошлое и подделал документы, чтобы занять свою должность. – Хэар, признанный специалист по психопатии, общался с ним во время конференции, вместе с ним обедал в кафе и ничего не заподозрил. Он помнит, что симпатизировал этому человеку и в кафе сам предложил оплатить его счет (Hare, 1993,12 113).

Другая защита – «ошибочное приписывание психического здоровья» (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 216). В сущности, это проекции окружающих людей, которые приписывают психопату свой собственный уровень психической зрелости и «нормальности». В случаях, когда жертва психопата, идентифицируясь с ним, «за компанию» начинает поступать безнравственно (зачастую без критики к собственному поведению), действует, по Р. Мелою, механизм «злокачественной псевдоидентификации» (Meloy, 1998, 141). Мелой считает все эти бессознательные психологические защиты контрфобическими реакциями, потому что при общении с психопатом возникает тревога и нежелание осознавать его потенциальную опасность (Kosson, Gacono, Bodhold, 2000, 216).

М. Кетс де Вриес задается вопросом: не являются ли некоторые типы организаций по своей структуре или по стилю функционирования «естественным домом» (Kets de Vries, 2012, 2) для психопатов?

И действительно, некоторые типы организаций с их характерными особенностями оказываются более уязвимыми, чем другие. Среди них:

- бизнес-структуры: конечно, в них перемещаются деньги. Кроме того, они привлекательны для психопата возможностью быстрого роста; там поощряются качества, которые люди в нем видят: хладнокровие, уверенность, целеустремленность, общительность.

- Организации, внутри которых наблюдается жесткое деление на группировки, причем контакт между группировками ограничен. Бабиак (Babiak, 2000) пишет о необходимости «культуры открытости» в учреждении, так как организациями, которые делятся на группировки с закрытыми границами, особенно легко манипулировать.

- Организации, в которых значительная часть информации принимается без подтверждения, «на доверии». Многие общественные организации гордятся этим своим доверием. Все же там, где информация проверяется, вовремя заметить психопата проще. (Например, человек заявляет о высшем образовании, но все время находит предлог, чтобы не показать свой диплом.)

- Организации, идентифицирующие себя, как союз единомышленников (например, политические, религиозные). Часто кто-то приводит в такую организацию психопата, как «одного из наших», и в скором времени там уже наблюдается, по выражению Бабиака, феномен «лисы в курятнике».

- Быстро меняющиеся организации (Babiak, 2000). Возможно, здесь никто не станет тревожиться, если что-то идет не как всегда.

- Каждая профессия, которая, как считается, предполагает достаточно высокий моральный уровень или принципиальность. Иногда психопаты получают хорошие возможности для манипулирования и получения нарциссического выигрыша в роли юриста или учителя, а также в помогающих профессиях (социальный работник, врач, психотерапевт). Эти профессиональные сферы привлекательны для психопата еще и тем, что в его распоряжение попадают зависящие от него и уязвимые люди. Что дает психопату наслаждение властью и контролем (Stout, 2000, 92; Hare, 1993, 109). Г. Габбард и Е. Лестер в книге, посвященной границам и нарушению границ в психоанализе, рассматривают одно из грубейших нарушений профессиональной этики: сексуальные злоупотребления в работе с клиентами. Авторы выделяют четыре причины такого поведения психоаналитика; одна из них – психопатия. В случае с аналитиками-психопатами такие истории повторяются многократно, представляют собой ряд продуманных действий по соблазнению и могут даже проходить по одной и той же разработанной схеме. Часто оказывается, что еще в период их обучения находились люди, которые предупреждали психоаналитический институт о нечестности этих кандидатов и били тревогу. Но психопаты, как водится, выходили сухими из воды (Gabbard, Lester, 2003, 94 - 96). Здесь хочется добавить: психотерапевт (психоаналитик)-психопат может никогда не начать сексуально совращать клиентов, но все равно будет для них опасен. Опасен своим доступом к душе человека, который доверяет ему; иногда - как никому другому в своей жизни. Мы помним, что смысл жизни психопата – манипулирование чужими чувствами и поведением, с тем, чтобы получать «наслаждение презрением». Общение с клиентом исключением не станет.

- Очень уязвимы все организации, основанные на демократических принципах: «точечное» влияние психопата на разных людей по отдельности может аккуратно направлять общие решения в нужную ему сторону. При этом создается впечатление принятия подлинно «народных» совместных решений. «Народные» выступления и споры становятся все более деструктивными, но зачастую никто не может понять, что с этим не так. - Сам психопат на общих собраниях чаще всего молчит, с наслаждением наблюдая, как другие люди проводят его политику, или вообще отсутствует. Он ничего не пропустит: «родственные души» расскажут ему о ходе собрания.

Деятельность психопата в профессиональной группе ломает командную работу, приводит к потере людей, истощает ресурсы организации. Его присутствие связано с повышенной конфликтностью и часто также со случаями буллинга - травли отдельных сотрудников коллегами (Boddy, 2011, 7). Все сотрудники испытывают растущий стресс на рабочем месте. Психопату свойственно приписывание себе чужих заслуг и обвинение других в своих недочетах. Из-за этого сотрудники перестают ориентироваться, что кому было поручено, кто что сделал. Создается путаница, появляются некорректные инструкции и претензии «не по адресу» (Boddy, 2011, 24). В обстановке постоянных интриг и открытой борьбы (которая маскирует другую борьбу: закулисную) у сотрудников появляется впечатление, что они никому не нужны, что начальству наплевать на их чувства и состояние. Кстати, часто так оно и есть: измученному бесплодной борьбой начальству просто не до них. Ущерб причиняется не только коллегам. Если организация оказывает услуги, то клиентуре тоже причиняется вред. Мы помним, что манипулятивное поведение психопата является навязчивым; и клиентами он тоже манипулирует (даже если избегает прямого нарушения правил организации). Контролировать психопата в организации практически нереально; контролировать здесь будет он сам. Избавиться он него – очень трудно, а иногда и накладно. Лучше (хотя и не намного легче) - не принимать. Едва ли это можно считать несправедливостью по отношению к нему. Психопату удобнее и приятнее не лечиться, чтобы попытаться стать другим, а без конца отыгрывать свою проблематику, вновь и вновь наслаждаясь властью и презрением к тем, кого удалось одурачить. Ему так удобнее просто потому, что всегда есть отношения, ситуации и группы людей, которые этому благоприятствуют. Так почему, собственно, именно Ваша организация должна стать тем местом, где его болезнь развернется в масштабах коллектива и будет истощать его ресурсы? - П. Бабиак предупреждает: если на собеседовании кто-то показался вам нереально хорошим, это, вероятно, не так (Babiak, 2000, 304). Кстати, факты мошенничества принимаемого на работу психопата иногда известны (скажем, в тех же случаях «взлета» и перехода в другую профессиональную структуру), но им не придают значения. Как бы ни был приятен кандидат, подобные факты – это серьезно. И более того: в сочетании с привлекательностью кандидата это еще серьезнее. - Короче, мы знаем, как заметить психопата. Беда в том, что этим знанием трудно воспользоваться, когда мы им очарованы.

Liars, Con Artists, Schemers

Annotation

The article deals with the phenomenon of corporate psychopathy. First, the processes which take place around a psychopath in an organization, are considered from the point of view of organizational psychology. Then the unconscious aspects of those processes are considered from the viewpoint of psychoanalysis. Finally, the most vulnerable types of professional groups are named.

Key Words: psychopathy, corporate psychopathy, psychopathic bond, manipulation, cycle of manipulation, identification, pseudoidentification (simulation).

Литература 
1. Гиндикин В.Я. Лексикон малой психиатрии. – М.: Крон-Пресс, 1997. 576 с. 
2. Даттон К. Мудрость психопатов. – СПб.: Питер, 2014. 304 с. 
3. Кернберг О.Ф. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях. - М.: Независимая фирма «Класс», 2001a. 368 с. 
4. Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства. Стратегии психотерапии. - М.: Независимая фирма «Класс», 2001b. 464 с. 
5. Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика. – М.: Независимая фирма «Класс», 2006. 480 с. 
6. Akhtar S. Broken Structures. Severe Personality Disorders and Their Treatment. – NY: Jason Aronson, 2000. 440 p. 
7. Babiak P. Psychopathic Manipulation at Work. // Gacono C.B. ( ed.) The Clinical and Forensic Assessment of Psychopathy : A Practitioner's Guide. LEA Series in Personality and Clinical Psychology. - Mahwah, New Jersey; London: Lawrence Erlbaum Associates, Inc., 2000. P. 287 – 312. 
8. Babiak P., Hare R.D. Snakes in Suits. When Psychopaths Go to Work. – HarperCollins e-books, 2007, 355 p. http://bookre.org/is...aths Go To Work (дата обращения: 02.09.2013) 
9. Babiak P., Neumann C. Corporate Psychopathy: Talking the Walk. // Behavioral Sciences and the Law. 2010. № 28. P. 174 – 193. 
10. Blair J., Mitchell D., Blair K. The Psychopath: Emotion and the Brain. – Blackwell Publishing, 2005. 201 p. 
11. Boddy C. R. Corporate Psychopaths: Organizational Destroyers. - NY: Palgrave McMillan, 2011. 195 p. 
12. Boddy C. R. The Corporate Psychopaths Theory of the Global Financial Crisis. // Journal of Business Ethics. 2011. № 102. P. 255 – 259. 
13. Bursten B. The Manipulator. A Psychoanalytic view. – L.: Yale University Press, 1973. 277 p. 
14. Buckholtz J. W., Kiehl K.A. Inside the Mind of a Psychopath. // Scientific American Mind. 2010. September/October. P. 22 – 29. 
15. Cleckley H. The Mask of Sanity. – Augusta, Georgia: Emily S. Cleckley, 1988. 469 p. 
16. Daynes K., Fellowes J. The Devil You Know: Looking for the Psycho in Your Life. – L.: Hachette, 2011. 240 p. 
17. Dilman I. The Self, the Soul and the Psychology of Good and Evil. – Routledge, 2005. 160 p. 
18. Deutsch, H. The Impostor: Contribution to Ego Psychology of a Type of Psychopath. // Psychoanalytic Quarterly. 1955. № 24. P. 483–503. 
19. Dutton K. Gehirnflüsterer. Die Fähigkeit, andere zu beeinflussen. – München: Deutscher Taschenbuch Verlag GmbH & Co. KG, 2011. 352 St. 
20. Gabbard G., Lester E. Boundaries and Boundary Violations in Psychoanalysis. – Washington, DC; London, England: American Psychiatric Publishing, 2003. 223 p. 
21. Handbook of Psychopathy (ed.: Ch. J. Patrick). – NY: Guilford Press, 2006. 651p. 
22. Hare R. Without Conscience: the Disturbing World of Psychopaths Around Us. NY: the Guilford Press, 1993. 236 p. 
23. Hitlin S. Moral Selves, Evil Selves. The Social Psychology of Conscience. - NY: Palgrave McMillan, 2008. 269 p. 
24. Kantor M. The Psychopathy of Everyday Life. - Westport, Connecticut, London: Praeger, 2006. 208 p. 
25. Kernberg O.F. Agressivity, Narcissism and Self-Destructiveness in Therapeutic Relationship. – New Heaven and London: Yale University Press, 2004. 271 p. 
26. Kets de Vries M. The Psychopath in the C Suite: Redefining the SOB. –Fontainbleau: INSEAD, 2012. 38 p. 
27. Kiehl K. Psychopath Whisperer. The Science of Those without Conscience.- NY: Crown Publishers, 2014. 304 p. 
28. Kohut M. The Complete Guide to Understanding, Controlling, and Stopping Bullies and Bullying at Work: a Complete Guide for Managers, Supervisors, and Co-Workers. – Ocala, Florida, Atlantic Publishing Group, 2007. 285 p. 
29. Kosson D.S., Gacono C.B., Bodhold R.H. Assessing Psychopathy: Interpersonal Aspects and Clinical Interwiewing. // Gacono C.B. ( ed.) The Clinical and Forensic Assessment of Psychopathy : A Practitioner's Guide. LEA Series in Personality and Clinical Psychology. - Mahwah, New Jersey; London: Lawrence Erlbaum Associates, Inc., 2000. P. 203 – 231. 
30. Kreuter E.A. Victim Vulnerability: An Existential-Humanistic Interpretation of a Single Case Study. – NY: Nova Publishers, 2006. 159 p. 
31. Mccoy D. The Manipulative Man: Identify His Behavior, Counter the Abuse, Regain Control. – Adams Media, 2006. 256 p. 
32. Meloy J.R. The Psychopathic Mind: Origins, Dynamics and Treatment. – NY: Jason Aronson Books, 1998. 474 p. 
33. Millon T. Personality Disorders in Modern Life. –John Wiley and Sons, 2004. 610p. 
34. Miller G. Investigating the Psychopathic Mind. – Science Magazine, Volume 321 (September 2008), 1284 – 1286. 
35. Newman J. Psychopathic Behavior: An Information Processing Perspective. // D.J. Cooke, A.E. Forth, R. D. Hare (ed.). Psychopathy: Theory, Research, and Implications for Society (ed.: D.J. Cooke, A.E. Forth, R. D. Hare). – Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1998. P. 81 – 104. 
36. Personality Disorders (ed.: M. Maj, H.S. Akiskal, J.E. Mezzich, A. Okasha). - John Wiley and sons, 2005. 515 p. 
37. Pike A. Danger Has a Face. The Most Dangerous Psychopath is Educated, 
Wealthy And Socially Skilled. - Denver, Colorado: Outskirts Press, 2011.148 p. 
38. Prins H. Psychopaths: an Introduction. – Sherfield-on-Loddon: Waterside Press, 2013. 176 p. 
39. Psychopathy: Theory, Research, and Implications for Society (ed.: D.J. Cooke, A.E. Forth, R. D. Hare). – Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1998. 428 p. 
40. Rieber R.W. Manufacturing Social Distress: Psychopathy in Everyday Life – NY: Springer, 1997. 221 p. 
41. Sheridan Th. Puzzling People. The Labyrinth of the Psychopath. – 190 p. [electronic] http://ru.scribd.com...-the-Psychopath. 2014 (дата обращения - 15.06.2014) 
42. Simon G.K. In Sheep`s Clothing. – Christopher and Co., 1996. 122 p. 
43. Stern R. The Gaslight Effect: How to spot and Survive the Hidden Manipulation Others Use to Control Your Life. – NY: Morgan Road Books, 2007. 256 p. 
44. Steuerwald B.L., Kosson D.S. Emotional Experiences of the Psychopath. // Gacono C.B. ( ed.) The Clinical and Forensic Assessment of Psychopathy : A Practitioner's Guide. LEA Series in Personality and Clinical Psychology. - 
Mahwah, New Jersey; London: Lawrence Erlbaum Associates, Inc., 2000. P. 111 – 136. 
45. Stone M.H. Personality Disordered Patients. Treatable and Untreatable.- Washington DC, London: American psychiatric publishing, 2006. 269 p. 
46. Stout M. The Sociopath Next Door. – N.Y.: Broadway Books, 2005. 241 p. 
47. The International Handbook of Psychopathic Disorders and the Law. Vol.1 Diagnosis and treatment (ed.: A. Felthous, H. Sass). - John Wiley and Sons, 2007. 1250 p. 
48. The Social Psychology of Good and Evil (ed.: A. Milner).- NY, London: the Guilford Press, 2004. 498 p. 
49. Vestappen S.H. Defense Against the Psychopath. – Woodbridge Press, E Book Edition, 41 p. [electronic] http://ru.scribd.com...-the-Psychopath 2012 (дата обращения - 04.04.2014) 
50. Watson S. Lies and Their Deception. // Akhtar S., Parens H. (ed.) Lying, Cheating and Carrying on. – Jason Aronson, 2009. P. 93 – 111.