Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2014-07-29

Подлинная история немецких концентрационных лагерей - Михаил Гефтер

Подлинная история немецких концентрационных лагерей - Михаил Гефтер

2014-07-27

РКМЧП — это 1%-й раствор подлинного критического мышления

RWCT (РКМЧП — Развитие критического мышления через чтение и письмо) — это 1%-й раствор подлинного критического мышления. Зачем продвигается такой слабый раствор вместо 100%-го средства? Никаких разумных оснований рассмотреть не могу. Ещё меньше понимаю, почему адепты РКМЧП старательно избегают сопоставления с полноценной концепцией и технологией критического мышления, представленной Foundation for Critical Thinking.

См. также Почему в РКМЧП сомнительна претензия на критическое мышление

Доказательное - Дмитрий Быков

Доказательное — Авторские колонки — Новая Газета

26-07-2014 16:55:00

Доказательное

…Предо мной чумное лежит пространство, беспросветно, обло, стозевно, зло, непристойно, мстительно и пристрастно и зловонной тиною заросло. Голосит, бормочет, болит, недужит, поливает «Градом», лелеет «Бук», никому не верит, ни с кем не дружит, ни за что сажает, не помнит букв

…И чего галдите, как на вокзале, повторяя свой антирусский бред? Безусловно, сбили. Но вам сказали: доказательств, что это Россия, нет. Заявили вслух, ничего не спрятав. Основной источник довольно крут, и хоть это как бы спецслужбы Штатов, иногда, представьте, они не врут. Там ведется пристальный счет потерям, цэрэушный вывод имеет вес; вообще, мы Штатам ни в чем не верим, но про «Боинг» правда, про «Боинг» йес. И чего бы пресс-секретарь Обамы против нашей власти ни ляпнул вдруг, — знают все, что сроду, что никогда мы, что не мы, не «Боинг», не наш, не «Бук». И хоть мы противны целому свету, мы привыкли к жизни в такой среде. Доказательств, что это Россия, нету. Если нету в Штатах, то нет нигде.

…А еще мерзавцы клевещут ныне, выполняя даллесовский завет, что от нас стреляют по Украине. Доказательств, что это Россия, нет. Аргументы зыбки, а факты утлы. Мы желаем мира, на том стоим. Это к нам, должно быть, прорвались укры и палят предательски по своим. Это их прорыв, а пиндосы рады городить вранье и смущать умы. Говорят, что мы передали «Грады». Не в Донецк, не «Грады», не им, не мы. Наш ответ доносится из-под санкций, из-под гор вранья и волны клевет. Отвечаем искренне, по-пацански: доказательств, что это Россия, нет. Да и прежний «Боинг», что сбил Андропов, ненавистный штатовцам искони, вероятно, жертвою был укропов, и Рейхстаг небось подожгли они. Опровергнув злобно шипящих змиев, заявляем гневно, Фоменко вслед, что и Жанна д'Арк — это тоже Киев. Доказательств, что это Россия, нет. А Россия — космос, Победа, кадры, Енисей, культура, добро, балет. Остальное — это соседи как бы. Доказательств, что это Россия, нет.

…Предо мной чумное лежит пространство, беспросветно, обло, стозевно, зло, непристойно, мстительно и пристрастно и зловонной тиною заросло. Голосит, бормочет, болит, недужит, поливает «Градом», лелеет «Бук», никому не верит, ни с кем не дружит, ни за что сажает, не помнит букв. Тут Христос бессилен, а свят Иуда, кровянист закат, упразднен рассвет. Я не знаю, что это и откуда.

Доказательств, что это Россия, нет.

Автор: Дмитрий Быков

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/columns/64589.html

2014-07-24

Лжецы, мошенники, интриганы

Лжецы, Мошенники, интриганы

Неплохой обзор про психопатов. Интересно, какой их процент сейчас в российских властных кругах?

Финансовый коллапс России

https://www.facebook.com/slava.rabinovich.9/posts/724220304305953?fref=nf

Slava Rabinovich

Друзья! Сутки назад я написал короткий и безобидный пост, за время, равняющееся скорости моей способности печатать (а она высока), и не ожидал 309 перепостов на данный момент. Это на два порядка превышает моё воображение, ибо мои скромные мысли и моя информация никогда не тиражировались так широко. К тому же, я не блогер. И у меня есть full time job.
Посмотрев только небольшую часть перепостов и обсуждений под ними, я убедился, что большинство комментирующих – не очень подготовленная аудитория. Конечно же, я не имею ввиду явно антисемитские посты, глумящиеся над моей фамилией (спасибо тем пользователям, которые удаляли такие посты), и не имею ввиду любые другие шовинистические и вообще дурацкие посты, не имеющие отношения к теме. Я имею ввиду тех, кто не понимает, о каком движении денег идёт речь, и что это вообще может значить. Наверное, процентов 15% всех комментариев были в точку, что тоже «кое-что» отражает (если вы знаете, о чём я). Я приведу тот мой вчерашний пост в полном объёме ниже, а потом поясню его более подробно, как и обещал сегодня чуть ранее.
Я написал:
«Поговорил с друзьями-банкирами, работающими в глобальных инвестиционных банках в Лондоне. Во всех банках введена внутрибанковская политика по ЗАПРЕТУ бизнеса с Россией. Всем банкирам сказано не originate никаких сделок, имеющих отношение к России. Все эти банкиры ожидают скорого увольнения. Фактически, «запрет на профессию». Можно сделать выводы, что это означает для российских компаний, финансового рынка и «капитализма» в России.
Браво, господин Путин!»
Во-первых, о каких банках и о каком направлении капитала идёт речь? На данный момент, пока не введены т.н. «полные страновые санкции», речь не идёт об экспорте капитала из России на Запад. Этот процесс идёт полным ходом, причём он ускоряется с каждый днём. И, если раньше главными бенефициарами этого исхода были такие глобальные банки, как Credit Suisse Private Banking, UBS Private Wealth Management, HSBC Private Banking, и т.д., то теперь большинство такого финансового потока течёт в маленькие но надёжные т.н. «кантонные» банки в Швейцарии, а также в Лихтенштейн, Монако, Сингапур и т.д. – в те банки, которые НЕ имеют отделений в США.
Итак, в моём первоначальном посте не было ни слова об экспорте капитала ИЗ России. Он идёт полным ходом. Поэтому разные комментарии, типа того, что детям олигархов и чиновников не на что будет жить в Лондоне – неуместны. Если только эти конкретные клиенты не попадут под санкции сами, прямиком. Если попали или попадут – то да.
Но мой первоначальный пост был не о private banking. Он был не об экспорте капитала ИЗ России, а об импорте капитала В Россию. Другими словами, он был об участии России, в качестве государства, и об участии российских компаний, в международных рынках капитала. Это всё относится к другим типам банков и банковских операций, а именно – к Investment Banking, Commercial Banking и Merchant Banking. Кроме банков, это относится ко всей индустрии управления активами, т.е. к Investment Management, в обеих главных областях – портфельном инвестировании и прямом инвестировании (что является «иностранными инвестициями в Россию, как портфельными, так и прямыми).
Я ни в коем случае не хочу сказать, что, например, инвестиционные банкиры в Лондоне или Нью-Йорке имеют какую-либо политическую или иную ангажированность. Я их также не могу упрекнуть в том, что они не лояльны ко своим российским клиентам – к российским компаниям-эмитентам, регионам, правительству (если говорить не только о рынке акций, но и о рынке облигаций и кредитов). Нет, совсем нет – они могут быть и политически нейтральны, и лояльны ко своим клиентам, и вообще могут быть замечательными парнями (или дэвушками). Но у них есть начальники, у этих начальников есть свои начальники, и у тех начальников есть советы директоров, а также отделы рисков и т.н. «комплайенса».
Теперь представьте себе, что вы стали директором отдела комплайенса банка Morgan Stanley, или Goldman Sachs, или Credit Suisse, или Citigroup, и т.д. И представьте себе, что у вашего банка есть большое присутствие в США. Если вы что-либо разрешите, в этой своей роли, то вам не скажут спасибо, или скажут маленькое спасибо, если всё хорошо. Но, если вы что-либо разрешите, а что-либо не будет хорошо, вас уволят. Наверное, вы не два, а двести раз подумаете, что вам разрешать, или не разрешать.
А теперь посмотрите статистику. Она отражает статистку по банкам, штрафам, и т.д.
HSBC, штраф $1 900 млн., нарушение AML законодательства США/Англии, несоблюдение стандартов управления рисками, нарушение страновых санкций США
Standard Chartered, $667 млн., нарушение страновых санкций США
ING, $619 млн., нарушение страновых санкций США
Clearstream, $152 млн., нарушение страновых санкций США
RBC, $33 млн., нарушение страновых санкций США
Standard Bank, $19 млн., несоблюдение стандартов управления рисками, нарушение AML законодательства в Англии и ЮАР
FirstRand, Nedbank, Barclays, $12 млн., несоблюдение стандартов управления рисками, нарушение AML законодательства в ЮАР
BNP Paribas, 8 900 млн., сделки со структурами в странах, находящимися под санкциями, в том числе в Судане и Иране
Итак, суммарные штрафы только от казначейства США в отношении банков, только за отмывание денег, слабое управление рисками и нарушение страновых санкций США в 2012 – 2014 г.г. составили около $12 млрд. Это очень, очень большая сумма.
Инвестиционные и коммерческие банки (в частности) не политизированы и не нелояльны. Они просто руководствуются коммерческой целесообразностью. Они не хотят и не будут трогать того, что можно описать словом «токсично», или двумя словами «потенциально токсично». Они не хотят ходить по судам, в частности в США, и платить такого рода штрафы. Любые потенциальные прибыли от сделок, имеющие отношение к России, могут быть съедены, много раз, огромными штрафами. И, если что-то чётко не запрещено сегодня, на законодательном или регуляторном уровне, это неважно. Важно то, что именно банки и банкиры будут считать коммерческой целесообразностью.
ТЕКУЩИЙ СТАТУС САНКЦИЙ
66 физических лиц (граждан РФ и Украины) и 18 организаций
Затронуты «аффилированные лица»
Список расширяется
ПЕРСПЕКТИВА НА 2014 г.
Под риском – крупные политики, чиновники, бизнесмены (особенно «госкомпании»)
Западные банки часто работают «на опережение», вводя даже более жесткие ограничения, чем того требует законодательство
РИСКИ ДЛЯ АФФИЛИРОВАННЫХ ЛИЦ
Отказ от обслуживания иностранными банками, «замораживание» транзакций и активов, ограничение свободы передвижения
КАК ОНИ РАБОТАЮТ
Через подразделения Минфина США, имеющие в своем распоряжении лучшие в мире базы данных в отношении клиентов мировой финансовой системы
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Оценить риск распространения санкций на обслуживающие банки и ключевых партнеров
Оценить комплайенс-риски в отношении собственных транзакций и активов
Быть готовыми перевести свой бизнес в юрисдикции наименее подверженные рискам
Россия, как любая другая страна в мире, участвует в глобальном рынке капитала. То есть, ей необходимо конкурировать за этот капитал. Конкуренция выражается, в основном, в (1) рисках, (2) доходностях, и (3) репутации, т.е. послужном списке, т.е. «track record-e» способности и желания платить по долгам, или качестве корпоративного управления компаний, если речь идёт, в основном, об акциях. У России все три фактора, в течение последних 20 лет, были разного «качества», но, в какой-то момент (раннего президентства именно Путина) достигли т.н. «investment grade» уровня. На тот момент стоимость капитала для России снизилась. Это было хорошо для всех – и для инвесторов, и для России, для её компаний, для её населения.
Сейчас это всё полетело к чёрту. Стоимость капитала для России и для её компаний возросла в разы, инвесторы убегают или убежали, банки сворачивают свои операции.
Без каких-либо конкретных санкций против всей страны, Запад смог и сможет «выключить» Россию из международного рынка капитала. Даже без т.н. «страновых» санкций.
Это приведёт к коллапсу всей российской экономики в среднесрочной перспективе.
Россия – очень богатая природными ресурсами страна. И её экономика чрезвычайно примитивна. Она сможет выстоять немного дольше, чем какие-либо другие страны, в аналогичной ситуации. Но эта надежда и этот курс – иллюзии. Ибо неважно, когда произойдёт коллапс – через 10 месяцев или через 20 месяцев. Он произойдёт. Ну, через 20 месяцев, вместо 10, согласен. Что это изменит?
В этом случае произойдёт огромная девальвация рубля; все импортёры разорятся; наступит рецессия, переходящая в депрессию, сопровождающаяся гипер-инфляцией (опять); золотовалютные запасы, хотя и немалые, в абсолютном выражении, могут быть полностью потрачены в течение года-двух, на импорт (потому что страна импортирует очень много); произойдёт массовый дефолт населения по ипотечным и потребительским кредитам; банковская система, в основном, рухнет; почти что три четверти триллиона (!) долларов (!!!) корпоративных долгов компаниям будет нечем отдавать и начнутся массовые банкротства; потеря рабочих мест вызовет новый виток дефолтов по кредитам у населения, и так далее, по спирали, до самого дна.
Украинским друзьям и коллегам хотел бы особенно подчеркнуть: злорадствовать тут особенно не следует, потому что такого рода сценарий отразится на всех, абсолютно всех странах «ближнего зарубежья» России, и даже далеко за пределами этой географии. Собственно говоря, такой сценарий вызовет существенно большой глобальный финансовый кризис.
Поэтому я говорю: господин Путин, поскольку нет механизма вашего импичмента, поскольку нет общественно-политических механизмов воздействия на вас от тех, кто в этом понимает, прислушайтесь сейчас, прямо сейчас, к тем, кто в этом понимает, и подумайте, что – хотя бы – выгодно вам. Вам невыгоден такой сценарий, который я обрисовал. Но он точно материализуется, если страна будет идти туда, куда вы её сейчас ведёте. Точно. Потому что чудес не бывает. Есть экономика, финансовые рынки, и они глобальны. Чуда не будет.
Я уверен в том, что, на 140 миллионов населения России, во всём этом по-настоящему понимают не более 2 тысяч человек. Прислушайтесь к нам.

Сбитая Россия

Сбитая Россия

2014-07-23

Борьба за доказательства в начале XXI века — Василий Власов

Василий Власов — Борьба за доказательства в начале XXI века — Отечественные записки

Вас завтра позовут на войну

Максим Кантор, российский художник и писатель:
https://www.facebook.com/maxim.kantor.3/posts/10203358219093600?fref=nf
Maxim Kantor
ВОЙНА

Вас завтра позовут на войну.
Вам скажут, что ваших детей надо убить ради того, чтобы дети говорили по-русски. Ваших детей надо будет убить ради того, чтобы в учебниках правильно писали про победы Суворова. Это очень важно.
Ваших детей надо убить для того, чтобы был большой русский мир, где будет братская любовь.
Потому что есть укры, которые скачут.
Очень надо встать с колен. И поэтому надо убивать и умирать.
Возможно, это правильно - а то укры надругаются над русскими святынями.
Пусть одних детей убьют, зато другие дети растут в светлом русском мире, где будут продавать нефть по твердым ценам.
Это очень разумная цель.
Только пусть они своих детей пошлют вперед.
Их дети - президенты банков и президенты компаний. У их детей румяные щеки, жирные губы и блудливые глаза.
Ваши дети будут умирать за то, чтобы у детей тимченок и сечиных все было хорошо. За Россию сеченых и тимченок и путиных ваших детей убьют.
Но вам скажут, что их убили за "русский мир". 
Вы им верите - ну, и на здоровье. 
Может быть, у вас есть лишние дети.
Когда есть лишние дети, тогда не важно - ну, пусть парочку убьют за русский мир. Зато в учебниках про Нахимова напишут правильно. 
Только вы попросите - пусть они своих детей пошлют вперед.
Пусть организуют ударный полк: "Бляди на Киев".

Власть и невежество против науки


http://www.strana-oz.ru/2014/3/poveliteli-znaniya-ili-svinya-pod-dubom-v-epohu-ntr
Однажды Никите Сергеевичу Хрущеву показали документальный фильм о работе советских заповедников. Совершенно неожиданно один из эпизодов фильма, повествовавший об исследовательской работе сотрудников заповедника, вызвал у главы партии и правительства вспышку гнева: «Это что же такое?! Здоровый мужик с высшим образованием целый день ни хрена не делает, только смотрит, как белочка шишки грызет! Это что — работа?! Это его для этого столько лет учили?! За это мы ему зарплату платим?!!» Последствия не заставили себя долго ждать: в 1959 году в СССР произошел разгром системы государственных природных заповедников, только-только начавшей приходить в себя после погрома, случившегося восемью годами ранее. Причем на этот раз наиболее тяжкий удар пришелся именно на научные отделы.
Конечно, злополучный киносеанс лег на благодатную почву: Хрущев всегда питал недоверие и к науке, и к ученым, упорно видя в них потенциальных тунеядцев, пользующихся тем, что результативность их работы трудно контролировать, а потому постоянно норовящих побездельничать за государственный счет[1]. Впрочем, в этом своем мнении Никита Сергеевич был не одинок. «Главная забота профессоров — стараться всегда о прибавке своего жалованья, получать разными происками ранги великие и ничего за то не делать под тем прикрытием, что науки не терпят принуждения, но любят свободу», — писал двумя столетиями ранее президент Петербургской академии Кирилл Разумовский — 18-летний мальчишка, вознесенный в кресло главы академии альковными заслугами старшего брата. Однако в отличие от юного президента пожилой первый секретарь в принципе имел возможность оглянуться на исторический опыт — тем более что самые яркие и страшные эпизоды этого опыта творились не только на его глазах, но и с его деятельным участием.
Ласковый взгляд Горгоны
Если забить в строку поисковика слова «наука и власть», не менее половины выпавших ссылок (по крайней мере из числа более или менее релевантных) будут вести к текстам, в которых одно из ключевых слов — фамилия Лысенко. «Народный академик» и его облеченные абсолютной властью покровители создали своего рода архетип, хрестоматийную схему вмешательства власти в фундаментальную науку. Невежественная и самоуверенная власть доверилась шарлатану и авантюристу, обеспечила ему возможность беспрепятственно воплощать самые дикие и абсурдные фантазии в масштабах всей страны, силой, угрозами и прямым физическим уничтожением несогласных подавила все попытки научного сообщества противостоять этому помрачению, в течение более чем полутора десятилетий старательно поддерживала господство этого гротескного персонажа в огромной области науки — и в конце концов закономерно осталась у разбитого корыта, обеспечив своей стране непоправимое отставание в биологии именно тогда, когда эта наука превратилась в основу самых передовых и многообещающих технологий. Во всей истории мировой науки трудно найти случай, хотя бы сопоставимый с эпопеей лысенковщины — как по радикальности и масштабам вмешательства государства в науку, так и по сокрушительности последствий. История выглядит настолько гротескной и невероятной, что многие пытаются найти ей хоть какое-то рациональное объяснение: гипнотические (или даже экстрасенсорные) способности самого Лысенко, хитроумная операция вражеских разведок, борьба за власть в высшем партийном руководстве, в которой и сами ученые, и защищаемые ими теории были лишь пешками и имели несчастье оказаться на проигравшей стороне... словом, что угодно, что хоть как-то могло бы уложиться в голове.
Между тем всякому, кто хотя бы поверхностно знаком с историей отечественной науки, известно, что лысенковщина была, возможно, самым ярким и масштабным, но отнюдь не уникальным явлением такого рода в СССР конца 40-х — начала 50-х годов прошлого века. Идеологическим погромам подвергся целый ряд фундаментальных дисциплин: физиология, химия и т. д. Причем если в генетике и смежных с ней областях (эволюционной теории, цитологии и других) в качестве «единственно верного» учения насаждалась бессвязная и внутренне противоречивая смесь из обрывков устаревших теорий, средневековых суеверий и собственных фантазий безграмотных «теоретиков», то, например, в физиологии идеологической основой для погрома стала вполне респектабельная и безусловно научная концепция — теория условных рефлексов Ивана Павлова. На результате это, впрочем, никак не сказалось: после «Павловской сессии» АН и АМН СССР, прошедшей в июне-июле 1950 года, серьезные фундаментальные исследования по физиологии оказались на некоторое время так же невозможны, как серьезные исследования по генетике после сессии ВАСХНИЛ 1948 года. Ничего не меняла даже степень лояльности того или иного ученого новоявленному «символу веры»: ортодоксального павловца Леона Орбели травили и шельмовали едва ли не азартнее, чем еретика Петра Анохина. Отныне советским ученым оставалось лишь бесконечно подтверждать верность взглядов Павлова и Сеченова (и шире — устаревающей на глазах классической рефлексологии) на все новом и новом материале.
Еще более парадоксальный оборот приняли события в лингвистике. К концу 1940-х в ней была налицо типичная картина «предпогромного состояния»: активная группировка фанатиков и авантюристов вела яростную атаку на общепринятые теории и методы, используя в основном идеологизированную демагогию и инсинуации в адрес оппонентов. Идеологическим знаменем для этой кампании служило «новое учение о языке» Николая Марра — своеобразной и неоднозначной фигуры, человека, начинавшего как серьезный и перспективный ученый и превратившегося к концу жизни в сочинителя совершенных фантасмагорий, не имевших уже никакого отношения к реальной науке о языке. Сам Марр, правда, умер еще в 1934 году, но это, пожалуй, только облегчало задачу деятелям его «научной школы». В начале 1950 года Академия наук провела специальную сессию, посвященную 15-летию со дня смерти Марра и выдержанную в хвалебно-панегирическом тоне. Наиболее видных и стойких противников «нового учения о языке» начали потихоньку увольнять с работы. Участь научной лингвистики, казалось, была уже решена, но тут случилось чудо: 9 мая 1950 года не где-нибудь, а в «Правде», появилась статья мало кому в то время известного Арнольда Чикобавы с резкой (и вполне справедливой) критикой теории Марра. В течение последующего месяца с лишним главная газета страны усердно печатала полемические статьи по лингвистике, щепетильно, словно какая-нибудь «Нью-Йорк таймс», соблюдая баланс «марристов», «антимарристов» и сторонников компромиссной точки зрения. А 20 июня небеса разверзлись окончательно: очередным материалом в дискуссии стала статья «Марксизм и вопросы языкознания», в которой теория Марра подвергалась жесткой критике, научная лингвистика бралась под защиту, а ее оппонентам вежливо, но недвусмысленно напоминали элементарные правила научной полемики. С точки зрения любого знакомого с предметом читателя в статье не было ничего удивительного или необычного[2]... кроме имени автора — И. В. Сталин.
Иными словами, в лингвистике произошло именно то, на что горячо и отчаянно надеялись защитники советской биологии: великий вождь лично разобрался в споре науки и лженауки и решительно встал на сторону первой. Причем не в виде негласных устных распоряжений (как это было в случае с теоретической физикой, о чем речь пойдет ниже), а публично, с открытым забралом. И — для вящего торжества добра и справедливости — осудил научный монополизм и подмену научных аргументов политическими обвинениями и предостерег от «охоты на ведьм» в отношении поверженных оппонентов. Чего же еще и желать?
Оказалось, однако, что такой хеппи-энд по существу ничего не меняет. В течение последующих трех лет жизнь в советской лингвистике замерла почти так же, как в менее счастливых науках, — реальные исследования и научные дискуссии уступили место бесконечному «изучению» и цитированию сталинской статьи и «разоблачению» теории Марра. Не возымел видимого действия и призыв к свободе дискуссий и отказу от шельмования противников. Буквально через считанные дни после выхода сакраментальной статьи началась вышеупомянутая «Павловская сессия», проходившая по привычному инквизиционному сценарию. Можно считать, что в лингвистике был поставлен контрольный эксперимент, со всей наглядностью продемонстрировавший: дело не в том, что именно говорит всесильный властитель и чью именно сторону в научном споре он принимает, а в самом факте его вмешательства в научный спор.
Медузе Горгоне, вероятно, тоже случалось иногда глянуть на кого-нибудь ласково или ободряюще. Но это не спасало несчастного от превращения в камень.
Неарийские кванты
Советский Союз последних лет сталинского правления был, конечно, своеобразным рекордсменом: ни до ни после ни одно государство не разрушало собственную фундаментальную науку с такой глубиной и последовательностью[3]. Однако СССР был не только не одинок в этом самоубийственном занятии — он даже не первым его начал.
Еще в 1920-е годы группа немецких физиков заговорила об «арийской», или «немецкой», физике — настоящей истинной науке, которой противостоит деятельность окопавшихся в академических кругах расово чуждых элементов, и прежде всего, конечно, физиков-евреев. Понятно, что подобный методологический подход естественным образом сочетался с политическими симпатиями к партиям и организациям вполне определенной ориентации — и не в последнюю очередь к НСДАП, в поддержку которой наиболее видные деятели «арийской физики», нобелевские лауреаты Филипп Ленард и Йоханнес Штарк[4], недвусмысленно высказали в совместной газетной статье еще 8 мая (оцените иронию истории!) 1924 года. После прихода нацистов к власти физики-националисты получили долгожданные административные полномочия и принялись с усердием очищать научные учреждения Германии от «антинациональных» сотрудников. Вслед за физикой подобные процессы охватили и другие фундаментальные дисциплины, вплоть до психологии и археологии.
Казалось бы, коль скоро разделение ученых на «чистых» и «нечистых» проводилось не на основании их научных взглядов, а по их этническому происхождению, эта кампания могла привести к более или менее резкому снижению интеллектуального потенциала Германии — но не к полному блокированию исследований в обширных областях науки, как позже в СССР. Но все оказалось не так просто. «Еврейской физикой» и «отвратительным порождением азиатского духа» были объявлены целые направления в науке — в частности, теория относительности и квантовая механика, то есть фактически вся фундаментальная физика того времени. Собственно, ничего удивительного в этом не было: вероятно, главным фактором, приведшим Ленарда и Штарка к позорной роли нацификаторов науки, было именно то, что стареющие корифеи просто перестали понимать новую физику и ее язык. И по вполне понятному механизму психологической защиты приписали это непонимание не угасанию собственных интеллектуальных способностей, а тому, что тут, дескать, и понимать нечего: мол, все эти новомодные теории не имеют никакого отношения к действительности. Но тогда их все более многочисленные экспериментальные подтверждения и вообще триумфальное шествие по научному миру можно было объяснить уже только скоординированным заговором неких враждебных сил — на роль которых быстро нашлись подходящие кандидатуры.
«Еврейскому духу» же было приписано и то чрезмерное место, которое, по мнению основателей «арийской физики», стала играть теоретическая физика как таковая. По мнению Ленарда, в центре физики должен стоять эксперимент, теория же должна играть сугубо вспомогательную роль, не забираясь в дебри построений, которые невозможно проверить экспериментально; созданные теоретиками модели должны быть наглядно представимыми[5]. До такого, пожалуй, не договаривались даже ведущие теоретики «единственно верных учений» в СССР — хотя во всех антинаучных кампаниях шельмуемых ученых непременно обвиняли (в числе всего прочего) в «отрыве от практики», а саму науку всякий раз обещали развернуть лицом к нуждам народного хозяйства.
Впрочем, нацистских правителей больше интересовали сами фигуры Ленарда и Штарка (как безусловно авторитетных, признанных в мире ученых), нежели их философские и методологические взгляды. Выдавив из научных учреждений (а по большей части и из страны) ученых «неарийского» происхождения и предоставив «арийским физикам» составлять и контролировать учебные программы, нацисты, тем не менее, не препятствовали «чистокровным» ученым заниматься «еврейской физикой». Ленард и Штарк получали партийные награды, президентствовали в научных обществах и писали учебники, а тем временем физик-теоретик Карл Фридрих фон Вайцзеккер исследовал излучение, возникающее при столкновении сверхбыстрых электронов, и определял энергию связи в атомном ядре (очевидно, что ни ту ни другую проблему нельзя даже поставить, не прибегая к понятиям и аппарату квантовой и релятивистской физики). Лизу Мейтнер изгнали из науки и из страны, но ее соавторы Отто Хан и Фриц Штрассман продолжили начатые вместе с нею эксперименты с радиоактивными материалами, приведшие к открытию деления ядер урана. Начавшаяся война и замаячившая почти одновременно с ней возможность создания атомной бомбы еще более подорвали влияние «арийской физики» и укрепили позиции ее оппонентов.
В итоге в ноябре 1940 года произошло то, что немецкие физики в шутку назвали «Мюнхенским разговором о вере» — обстоятельные переговоры представительных групп «арийской» и нормальной физики, завершившиеся подписанием подробного формального соглашения. По сути дела это была капитуляция «арийской физики»: ее адепты выторговали только ритуальные оговорки о том, что квантовая физика и теория относительности «требуют дальнейшей проверки» и «более глубокого понимания» и что принятое в теории относительности четырехмерное представление физических процессов есть лишь «математическая абстракция». «Еврейские измышления» восстанавливались в правах как неотъемлемая часть современной физики и единственная возможность описания атомных процессов. Ленард, не участвовавший в «разговоре о вере», воспринял его итоги как измену соратников, но его мнение уже никого не интересовало. Расовая чистота научных теорий была принесена в жертву мечте о чудо-оружии.
Жертва, как известно, оказалась напрасной: до появления атомной бомбы рейх не дожил (хотя накануне превращения ядерной физики из сугубо фундаментальной области в сферу практических военных разработок в ней бесспорно лидировали именно немецкие ученые). Само по себе это может показаться исторической случайностью: ведь прикладные исследования и разработки в нацистской Германии часто опережали аналогичные работы в других странах. Достаточно вспомнить реактивную авиацию (Германия была единственной страной, успевшей до конца войны начать серийный выпуск боевых реактивных самолетов), программу «Фау», торпеды с акустическим самонаведением, широкомасштабное производство синтетического бензина и т. д. Технические эксперты союзников с завистью отзывались о попавших им в руки немецких красителях, искусственных каучуках, конденсаторах. Но все это так или иначе было усовершенствованием уже существовавших (хотя бы в виде принципиальных схем или лабораторных образцов) изобретений и разработок, реализацией фундаментальных идей, выдвинутых еще до установления нацистского режима.
Совсем по-другому выглядит атомная неудача рейха, если взглянуть на нее в контексте других научно-технических новинок, родившихся или получивших широкое распространение в 30—40-е годы: компьютер, голография, антибиотики, «зеленая революция»... Германская наука времен нацизма не сделала заметных шагов в этом направлении. И это невозможно объяснить ни отсутствием соответствующих научных школ или приборно-инструментальной базы, ни сосредоточенностью германской науки на военных задачах. В самом деле, военное значение тех же антибиотиков очевидно, а немецкие школы микробиологов и химиков были до войны в числе несомненных мировых лидеров.
У всех этих столь разнородных достижений есть одно общее свойство: для их появления на свет нужны были новые фундаментальные идеи или хотя бы новый, неожиданный взгляд на вещи, выход за пределы привычных направлений исследований. В обстановке, когда не только направление исследований, но и назначение или увольнение ведущих исследователей определялось нацистскими чиновниками на основе идеологической лояльности (а нередко — личных связей того или иного претендента и его способности к интригам и демагогии), такие идеи почему-то упорно не хотели рождаться даже у безусловно одаренных ученых. А родившись, не получали оценки по достоинству: для нацистских бонз, всерьез веривших в «учение о вечном льде»[6] и возможность превращения металлов в золото[7], настоящая наука была слишком непонятной и «оторванной от жизни».
Именем налогоплательщика
Разумеется, столь масштабные вивисекции над фундаментальной наукой возможны только в тоталитарных странах. Для неограниченных владык природа с ее демонстративным равнодушием к их величию и гениальным предначертаниям всегда представляла собой постоянный вызов — вспомним хотя бы Ксеркса, повелевшего выпороть море. Ученые, толкующие об объективных закономерностях и соотношениях и об ограничениях, которые они налагают на человеческие возможности, неизбежно должны восприниматься как нерадивые слуги, не сумевшие добиться полной покорности вверенной им области, да еще и имеющие дерзость утверждать, что это вообще невозможно. Отсюда возникал соблазн заменить этих ученых другими, более усердными и послушными, для которых нет ничего невозможного. Поразительное доверие «великих диктаторов» ко всякого рода шарлатанам, сохраняющееся даже после того, как проекты очередного «великого ученого» раз за разом проваливаются, — это оборотная сторона их имманентного, неистребимого недоверия к науке.
Разумеется, тираны и диктаторы учитывали собственный опыт и опыт своих «коллег». Как уже упоминалось выше, в конце 1940-х очередной погром готовился и в фундаментальной физике. Кампания борьбы с «физическим идеализмом», направленная против теории относительности и квантовой механики[8], шла полным ходом. Уже сложилась и активно выступала в печати ударная группа «патриотически мыслящих» физиков, и на 21 марта 1949 года было назначено открытие Всесоюзного совещания физиков, на котором вредные концепции (а заодно и разделяющие их ведущие физики, в том числе будущие нобелевские лауреаты Лев Ландау, Игорь Тамм и Петр Капица) должны были подвергнуться окончательному осуждению и соответствующим оргвыводам. Но буквально за несколько дней до начала оно было отменено — внезапно, негласно и без каких-либо объяснений. Злобные публикации еще продолжали некоторое время выходить, но погрома, аналогичного тому, что уже случился в генетике и вскоре предстоял в физиологии, не произошло. Видимо, Сталин — сам или с чьей-то помощью — осознал, что «наведение порядка» в физике оставит страну без ядерного оружия. Но при этом ему, похоже, так и не пришло в голову, что аналогичные действия в биологии оставят страну без мяса и масла: генетика все еще воспринималась как сугубо академическая дисциплина, которая не имеет отношения к урожаям и надоям и с которой поэтому можно творить все что угодно.
В странах с более сбалансированной системой власти (не обязательно даже демократических в нашем сегодняшнем понимании) до такого все-таки не доходит. Ни в прошлом, ни в позапрошлом веке невозможно представить себе, чтобы политический лидер или руководство правящей партии в Великобритании, Франции или США предписывали ученым, каких теорий они должны придерживаться. Не говоря уж о судилищах в духе сессии ВАСХНИЛ или этнических чистках научных кадров.
Тем не менее желание навести порядок в науке время от времени охватывает и политиков в этих странах. Так, например, 8 августа 1958 года сенатор Стюарт Симингтон обвинил не кого-нибудь, а знаменитую корпорацию РЭНД, любимое детище военной и научной элиты США, в том, что она якобы «изучает, как Соединенные Штаты должны сдаваться» своим врагам. На самом деле речь шла об исследовании под названием «Полная капитуляция», выполненном и обнародованном РЭНД незадолго до этого. В нем привлеченные корпорацией эксперты рассматривали эпизоды военной истории, в которых США требовали безоговорочной капитуляции от своих врагов, и оценивали, насколько такое требование в каждом из этих случаев можно считать оптимальным решением (например, не было бы выгоднее предложить противнику более мягкие условия мира и тем самым добиться прекращения его сопротивления раньше и с меньшими потерями). РЭНД немедленно выступила с необходимым разъяснением, однако это не предотвратило двухдневных дебатов в сенате, вылившихся в принятие закона, прямо запрещающего бюджетное финансирование любых исследований поражений или капитуляции (не отмененного, кстати, по сей день). А в сентябре 2006 года США сотряс скандал, когда выяснилось, что администрация Джорджа Буша-младшего с 2004 года настоятельно требовала от ученых, работающих в государственных учреждениях или по контракту с ними, избегать публичного обсуждения — не только в прессе, но и на университетских лекциях — темы глобального изменения климата (в ту пору администрация Буша подвергалась резкой критике внутри и вне страны за фактический выход США из Киотского протокола). К тем же годам относится скандальный запрет на финансирование из федерального бюджета исследований, требующих создания новых линий эмбриональных стволовых клеток человека — запрет, наложенный тем же Бушем из религиозных соображений.
Формально в этих запретах и ограничениях нет даже ничего криминального: как и любой донор финансовых средств, государство вправе решать, какие исследования оно намерено или не намерено финансировать и как поступать с добытыми в этих исследованиях знаниями. (Отметим, что ни в одном из этих скандальных случаев не было и речи об отказе от финансирования исследований, основанных на «неправильных» теоретических взглядах.) Тем не менее результат подобных вмешательств всякий раз оказывался хотя и не таким катастрофическим, как последствия идеологических кампаний в тоталитарных странах, но явно направленным в ту же сторону. Трудно сказать, насколько успешнее была бы внешняя политика и военные операции США в последние полвека, если бы их специалисты могли анализировать поражения: роль США в современном мире слишком уникальна, чтобы можно было сравнить их опыт с опытом других стран. А вот ограничения в климатологии и исследовании стволовых клеток заметно ослабили позиции США в области клеточных технологий и проблемы энергоэффективности.
Вопрос о том, насколько адекватно определяет перспективность и приоритетность исследований само научное сообщество, весьма интересен, но требует отдельного разговора. Здесь достаточно сказать, что каковы бы ни были издержки такого способа определения приоритетов, в долгосрочной перспективе любые другие опробованные человечеством подходы к этой проблеме оказываются гораздо хуже. Любая попытка управлять ходом развития науки на основании каких бы то ни было вненаучных соображений (как и выделение «доверенной группы» ученых, наделенных монопольным правом решать судьбы той или иной дисциплины) приводят в лучшем случае к проигрышу в развитии, чаще же — к расцвету всякого рода шарлатанов и имитаторов.
Если бы действие известной басни Крылова «Свинья под Дубом» происходило в наши дни, то современная Свинья, овладевшая элементарными навыками пиара и оттого еще более самонадеянная, наверняка заявила бы, что она вовсе не подрывает корни Дуба, а придает им правильное, общественно значимое и социально ответственное направление. Но это вряд ли предотвратило бы скорое падение урожая желудей.


[1] В конце своего правления Н. С. Хрущев совершенно серьезно рассматривал возможность упразднения Академии наук и передачи подведомственных ей исследовательских учреждений в «профильные» ведомства.
[2] Несколько позже крупнейший американский лингвист Ноам Хомский охарактеризует эту статью как «вполне разумную, но совершенно ничего не объясняющую» (perfectly reasonable but quite inilluminating).
[3] Впрочем, возможно, конкуренцию ему может составить Китай времен «культурной революции», где разрушению подвергались не только те или иные институции или исследовательские направления, но и сама социальная группа научных работников и даже в целом тот социальный слой, из которого они рекрутировались или могли быть рекрутированы. Но поскольку фундаментальные исследования в естественных науках в тот период в Китае находились в зачаточном состоянии, эта потеря оказалась менее заметной и полностью скрылась в тени других социальных последствий «культурной революции».
[4] Пожалуй, наиболее разительным отличием нацистской идеологизации науки от советской является то, что первые роли в «арийской науке» играли не полуграмотные выскочки и даже не научные посредственности, а действительно крупные ученые, порой с мировым именем. Причем, что называется, не за страх, а за совесть: Ленард и Штарк, например, начали свою кампанию и открыто связали себя с нацистской партией задолго до прихода последней к власти.
[5] В то же время в этой позиции Ленарда явственно слышится эхо основных идей «Второго позитивизма» (эмпириокритицизма), чрезвычайно популярных в научной среде в начале ХХ века, в годы наибольшей научной продуктивности будущего основателя «арийской физики».
[6] «Учение о вечном льде» (Welteislehre) — ненаучная космогоническая теория, выдвинутая в начале ХХ века австрийским инженером Гансом Хёрбигером на основе мистического прозрения. Согласно ей Вселенная образовалась из огромной массы льда, и значительная часть видимых небесных тел, включая Млечный путь, состоит из льда. Теория активно поддерживалась Гиммлером и идеологами СС в качестве примера достижений «арийской науки» в естествознании.
[7] На рубеже 1920—1930-х годов руководство НСДАП официально поддержало проект баварского жестянщика Франца Таузенда, объявившего о создании технологии превращения дешевых металлов в золото. Позднее Таузенд был уличен в мошенничестве и в 1931 году приговорен к нескольким годам тюрьмы.
[8] По иронии судьбы в сталинском СССР «идеалистическими» считались те самые направления физики, которые в гитлеровской Германии были объявлены «догматично-диалектическими» и едва ли не марксистскими. Этот пример показывает, что конкретное содержание той или иной тоталитарной идеологии не имеет ровно никакого значения: каково бы оно ни было, по-настоящему глубокие научные теории неизбежно окажутся враждебными ему.

2014-07-21

Упрямо вращая гусеницами... / Альфред Кох


https://www.facebook.com/photo.php?fbid=819826574717736&set=a.260790723954660.68280.100000712037223&type=1

У Бондарчука-старшего в «Они сражались за Родину» есть очень емкий образ: подбитый немецкий танк все равно продолжает движение вперед, слепо доезжает до края оврага, падает, переворачивается, и уже лежащий вверх тормашками все равно продолжает упорно вращать гусеницами…
Гитлер понимал, что Германия экономически слабее любого из трех основных участников антигитлеровской коалиции: США, Великобритании и СССР. Но у него было убеждение в собственной исключительности. Он глубоко верил в то, что его железная воля, его бесстрашие и его уникальная судьба и невероятный фарт – все это неспроста. Что это все знаки Проведения. Что его ведет его звезда, что у него есть миссия…
Но если бы только он один в это верил, это было бы полбеды. Но со временем, в это начали верить практически все немцы. И нужно признать – долгое время жизнь давала бесконечное число подтверждений тому, что люди имеют дело с Мессией, Пророком и т.д. И даже скептически настроенные англосаксы ему открыто симпатизировали, и после Олимпиады 1936 года и позже, после аншлюсса Австрии и мюнхенского договора, журнал «Тайм» признал его человеком 1938 года, и в первом номере 1939 года (!) написал: «Человек 1938 года может сделать 1939 год незабываемым…»
Итак: какова природа этой рискованной игры, на которую решается такого рода лидер? Она кроется в его глубоком убеждении в том, что его визави – жалкие, слабые, никчемные ничтожества. Продажные и тщеславные недоумки, трусливые сластолюбцы. Люди без настоящих убеждений и принципов. И опять же, на первых порах жизнь практически открытым текстом говорит ему: «Так оно и есть».
Всякий раз, когда он проявляет твердость и характер – всякий раз эти обмылки ему уступают. Как только он начинает с ними искать компромисс – он всегда оказывается в дураках. Таким образом вывод: никаких компромиссов, только вперед. Эти белотелые, слабые и нежные «общечеловеки» должны твердо усвоить, что с ними никто не собирается разговаривать на их птичьем языке про права человека и гуманитарные ценности. Про демократию и свободу самовыражения. Это все пусть они оставят при себе.
Эти лицемеры должны твердо усвоить, что вся эта электоральная болтовня – это не его уровень. Он слишком себя уважает, чтобы унижаться до серьезного обсуждения этой абракадабры. Он твердо знает простую истину: кого нельзя купить, того можно напугать, а кого нельзя напугать – того можно убить. И все. И больше – ничего.
К чему я это все? А к тому, что глупо рассчитывать на то, что Путин остановится. Что он поймет, что зашел слишком далеко. Что ему пора дать задний ход. Поймите: это невозможно. Невозможно по одной простой причине: это разрушит его образ, который сложился у миллионов людей и прежде всего – у его окружения.
Как только он пойдет на попятную, сразу же возникнет ропот, который будет только нарастать: «А! Зассал! Дал заднюю. То есть он не такой уж и смелый? Не такой уж храбрый? Не такой уж всесильный? И его оппоненты – не такие уж ничтожества, как мы их до сих пор представляли! Они могут его заставить отступать, терять лицо, публично предавать тех, кто ему поверил. Это что же все значит? Значит, что Акела состарился? Что он уже не такой как раньше? Что Акела промахнулся?»
Тут в ФБ было много статей, про социологию примитивных групп. Так вот я могу сказать, что по моему пониманию, в примитивной группе (а кремлевская команда – безусловно очень примитивная группа, раз она соглашается на главенство человека с кругозором и ментальностью пэтэушника) Акела промахивается только один раз.
Нет, нет, его не свергнут сразу. Его (после промаха) просто перестанут считать вожаком. Ему в спину будут прыскать в кулак. Ему «за глаза» придумают обидное прозвище. Его приказы будут вызывать скепсис и вялое сопротивление: «Опять этот мудак дурит, а нам – выполняй» и т.д. И появление молодого и энергичного сменщика, который вынудит Акелу уйти – это вопрос времени.
Однако еще некоторое время машина будет и дальше вертеть колесами, тратить ресурсы, бросать в огонь его ненасытного эго человеческие жизни. Будет процветать славословие и «культ личности», но это уже будет мелкого, внутрироссийского масштаба междусобойчик. Типа северокорейского культа Кимов. В «мировом масштабе» наш наполеончик сдуется и потеряет всякий шанс выглядеть «взрослым мальчиком» и «серьезным игроком» даже хотя бы такого уровня, как это ничтожество Оланд.
Путин, мне кажется, не то что это все понимает, а всей своей кожей чувствует что у него нет шанса на компромисс. Как дикий зверь, он интуитивно слышит это нетерпеливое дыхание в затылок. Поэтому он не отступит. Он будет идти вперед. Как тот немецкий танк, даже если его перевернут вверх тормашками – он будет все равно отчаянно вращать гусеницами…
Он будет идти к своему бункеру, к своему 30 апреля. Как до него шли и Хуссейн, и Каддафи, и даже (в каком-то смысле) – Милошевич. Они отнюдь не были дураками. Они были серьезные, волевые люди. Просто это такой путь. Каждый волен выбирать себе свою дорогу. Они выбрали такую. Это их право.

По плодам / Дмитрий Быков

http://ru-bykov.livejournal.com/1966428.html
Дмитрий Быков // "Профиль", №28, 21 июля 2014 года 
19-июл-2014 12:02 am
berlin
.


ПО ПЛОДАМ

У происходящего сегодня на украинском юго-востоке есть вполне конкретный виновник.

Владимир Путин совершенно прав, — подождите негодовать или соглашаться, читайте дальше, — когда заявляет, что без конфликта на востоке Украины никто бы «Боинга» не сбивал. И тысячи людей, погибших с мая месяца, были бы живы и благополучны. И сочинская Олимпиада, на которую ухнули столько денег, выполнила бы свою задачу, то есть реально улучшила бы имидж России в мире. Все проглотили бы безвыборность и цензуру, и поднятие с колен было бы признано как злонамеренной гейропой, так и циничной пиндосней.

Теперь остается только признать, что этого конфликта могло не быть — и никому, честное слово, не стало бы хуже.

Можно сколько угодно твердить, — и в этом есть своя правда, и сам я повторяю подобные очевидности, — что человечество забыло уроки второй мировой и заслужило третью; что Бог нередко напоминал о простейших нравственных истинах через катастрофы, что интеллектуальный разврат и алчность современного человечества давно взывают к радикальному наведению порядка, а потому новый потоп не за горами; но соблазны всегда приходят не просто так, а через кого-то, и у происходящего сегодня на украинском юго-востоке есть вполне конкретный виновник. Почему бы не признать открытым текстом, что Россия за последние полгода очень существенно увеличила количество зла в мире, простого, обычного, узнаваемого зла — того самого, без которого элементарно было можно обойтись? Можно сколько угодно говорить про объективные предпосылки второй мировой, но нельзя не признать, что если бы во главе Германии не стоял маньяк, а правящей партией не была бы национал-социалистическая, — не было бы ни Судет, ни холокоста. Предпосылки для мировой войны, если честно, есть всегда, потому что человек в известных обстоятельствах становится злобной и мстительной тварью; но чаще перевешивают другие его способности. Человек ценен не тем, что легко превращается в скотину, — каковое превращение так восхищает апологетов зверства и почвенничества, — а тем, чем он от скотины отличается, потому что скотов Господь и так сотворил достаточно, как крупных рогатых, так и мелких зубастых.

Даже если признать, — хотя в таком признании тоже будет ложь, — что повинен во всем майдан, приведший к власти украинских националистов, останется вопрос о том, из-за чего случился майдан и кто именно управлял Виктором Януковичем во время его последних хаотических действий; кто заставлял его прервать процесс евроинтеграции, из-за которого, если помните, все и началось. Вступление Украины в ЕС, отдаленное и гипотетическое, было бы для России по своим последствиям стократ ничтожней сегодняшней изоляции, секторных санкций и обвально испорченной репутации. Что касается самого майдана, я никогда не был от него в восторге, о чем писал в том же «Профиле», но никакой майдан не привел бы сам по себе к войне на российских границах и к предполагаемому разрыву торговых, а там, глядишь, и дипломатических отношений с самой близкой из бывших республик. И никакой крайний национализм не пользовался там серьезным влиянием (как не пользовался и потом, что показали российские выборы). И если на том же майдане многие клялись в любви к России и ненависти только к отдельным ее представителям, то сегодня мысль о рабской природе России и полной ее неисправимости владеет в Украине чуть не всеми умами — благодарить за это следует отнюдь не украинские власти. Президент Порошенко, кстати, всегда считался в Киеве умеренным, чуть ли не пророссийским. И если сегодня он озверел до того, что и слышать не хочет ни о каком прекращении огня, — в апреле это был человек вполне договороспособный. Даже и после Крыма — который оказался губителен прежде всего для внутрироссийской ситуации, приведя к дикому взрыву агрессии плюс беспримерный культ личности, — худой мир был возможен, а добрая ссора выглядела фантастикой. Но последствия нынешнего противостояния нам предстоит расхлебывать еще десятилетия, если не столетия. Хороша геополитика, которая так ссорит с ближайшим соседом, а в перспективе и со всем миром.

Но не в геополитике и прагматике дело. Дело в том, что никакая Америка не могла бы спровоцировать многомесячное стояние на майдане, и никакие американские деньги не вызывают революций на ровном месте, и картина мира, в которой добрая православная Россия огнем и мечом противостоит бездуховному Западу, может возникнуть только в безнадежно больной голове. На протяжении всего 2014 года, который только перевалил за вторую половину и не обещает в дальнейшем никаких улучшений, Россия сознательно, системно, целенаправленно накачивается злобой и нетерпимостью, и ответная нетерпимость зреет даже там, где к нам были традиционно доброжелательны. Бредовая идея собирания Русского Мира, у которого нет ни единой позитивной ценности, — сплошная борьба, расправа и запрет! — приводит к тому, что и самые здравые россияне стремительно утрачивают критичность. Такого падения всех планок — нравственной, идеологической, вкусовой, — Россия не знала даже во время шовинистического угара столетней давности. В ней катастрофически ухудшилось все, вплоть до взаимоотношений, — поскольку искусственный, индуцированный идеологический раскол прошелся по коллективам и семьям, а иногда и по отдельно взятым головам. Никому не стало лучше, а Новороссии так и гораздо хуже; и жители, якобы доведенные до отчаяния, а на деле вполне индифферентные, — сегодня действительно до него доведены.

Всего этого могло не быть, если бы не прозевали майдана или умели договариваться с ним; если бы поднятием с колен назывался рост российской науки и промышленности, а не территории либо рейтинга власти; но раз уж всего этого не удалось избежать — давайте хоть признаем очевидное. На это нас еще должно хватить.
.

Второй Каддафи | Hubs

Второй Каддафи | Hubs

Игра в Третью мировую войнушку - Владимир Пастухов

Владимир Пастухов: Игра в Третью мировую войнушку - ПОЛИТ.РУ



«Психология «шпаны», которая с 2003 года является лейтмотивом внутренней политики России, теперь стала еще и стержнем ее внешней политики. Если в XIX веке Россия претендовала на роль «мирового жандарма», то теперь она претендует на роль «мирового отморозка». Сбитый малазийский «Боинг» это, как написал Шендерович, серьезная историческая отсечка. Существенно не то, что по ошибке был уничтожен пассажирский самолет, а то, как Россия отреагировала на эту трагедию.


Расчетливая ложь без примеси каких-либо человеческих эмоций вывела Россию за пределы христианской ойкумены и теоретически создает условия для возвращения Западом в мировую политическую повестку дня темы «крестовых походов» против наследников коммунизма. В этом случае политика «сдерживания Россия», которую Запад начинает медленно осваивать, практически сразу же перерастет в политику «отбрасывания России»».

Об экспертной карьере как дисциплине мозга

НаучНиИнжеР: Об экспертной карьере как дисциплине мозга

2014-07-20

Последний солдат империи / Владимир Пастухов

Красивая модель, кое-что ухватывает. Но слишком красивая и слишком общая. Есть, правда, в ней те элементы, которые относительно легко приземлить и конкретизировать, переписав другим языком (с другим тезаурусом).

Владимир Пастухов: Последний солдат империи - ПОЛИТ.РУ

2014-07-19

Мои пять копеек: подземелье, небо и возвращенное доверие - Россия - Slon.ru

Мои пять копеек: подземелье, небо и возвращенное доверие - Россия - Slon.ru

Реквием по MH-17 / Андрей Орлов (Орлуша)

Реквием по MH-17

https://www.facebook.com/notes/%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B9-%D0%BE%D1%80%D0%BB%D0%BE%D0%B2/%D1%80%D0%B5%D0%BA%D0%B2%D0%B8%D0%B5%D0%BC-%D0%BF%D0%BE-mh-17/10152261336166342
19 июля 2014 г. в 11:25
Что бы, и кого я ни любил,
Говорю ответственно и хмуро:
Я – один из тех, кто подло сбил
Самолёт, летевший до Лумпура.

Нету у меня страны иной,
И сегодня, как ни горько это,
Я национальности одной
С так умело пущенной ракетой.

Я сейчас на первых полосах
Мировых газет, жесток и страшен,
Я и сам себе внушаю страх
Тем, что я частица слова RUSSIAN.

Я национальности одной
С тем, кто говорит, что «не хотели»,
С тем, кто в небе над чужой страной
Выбирал без сожаленья цели.

Прозвучит кощунственно и зло
Эта запоздалая банальность:
Может, мне с тобой не повезло,
А тебе – со мной, национальность?

Мой народ, который позабыл
И простил себе себяубийство,
Я вчера с тобою вместе сбил
Лайнер в украинском небе чистом.

Да, сегодня я – один их них,
Тех, кто мне противен, гнусен, гадок –
Тех, кто хочет, чтобы у других
Было больше взлётов, чем посадок.

Сбили все, кто весело в facebook
Размещал зловещих орков лица,
Сбили те, кто установку «Бук»
Тайно гнал через свою границу

Сбили те, кто словом вдохновлял,
Кто вооружал скота и хама,
Сбили те, кто мальчика распял
Между КВНом и рекламой.

«Боинг» никуда не долетел,
Но ещё не кончились мученья:
Двести девяносто восемь тел
В Грабово, в плену у ополченья.

Кучки иностранных паспортов,
Тапки, шляпки, детские игрушки,
И проломлен трупом жалкий кров
Безымянной грабовской старушки.

Кто конкретно и откуда сбил,
Следствие, должно быть, установит,
Ну а я останусь тем, кем был –
Русским по рождению и крови.

И пока политиков умы
Не готовы для перезагрузки,
Я за них признаюсь: сбили мы.
Я – виновен, потому, что русский…

Андрей Орлов (Орлуша) 18. 07. 2014

2014-07-16

Дэффективные менеджеры

http://izvestia.ru/news/573894

Дэффективные менеджеры

Историк и журналист Илья Смирнов — о трагических последствиях всевластия одной экономической идеологии

Дэффективные менеджеры
Илья Смирнов. Фото из личного архива
Не говорите, что вас не предупреждали. Вот предыстория трагедии — по источникам.
«В столичном метрополитене разгорается конфликт: машинисты жалуются в свой профсоюз на тяжелые условия труда и неоправданные штрафы, которыми обложило их начальство. Они утверждают, что их рабочий день превышает все мыслимые нормы, их штрафуют за вынужденное превышение скорости на перегонах, а санитарные перерывы настолько короткие, что они даже не успевают посетить туалет».
«На заводе ОАО «Метровагонмаш» администрация уволила 16 рабочих — активистов независимого профсоюза «Защита»... Официальная причина — «в связи с сокращением должности». Рабочие называют другую — активная защита своих прав и отказ ставить бракованные детали и узлы на вагоны метро».
«Особенно возмутил думцев прошедший минувшей зимой тендер на улучшение имиджа московского метро на сумму 227 млн рублей. За эти деньги McKinsey должна будет «разработать стратегию метрополитена», «определить его миссию», нарисовать новый логотип с учетом «эмоциональных и функциональных преимуществ бренда».
Есть специальность машинист, есть слесарь механосборочных работ, а есть — менеджер. В буквальном переводе — управляющий. Начальник. Когда начинаешь уточнять, в какой конкретно области человек является настолько высококлассным специалистом, чтобы другими специалистами руководить, это воспринимается с обидой.
Да в любой! Обучение по профилю «Менеджмент организации» якобы вооружает выпускника неким мистическим знанием, позволяющим сходу возглавить что угодно — торговлю, армию, здравоохранение. Плоды потом пожинаются то на Саяно-Шушенской ГЭС, то у дымящихся обломков самолета, закупленного через китайский секонд-хенд.
Ведь нет никакой супернауки по организации всего на свете, научная истина всегда конкретна, а менеджер — глянцевая разновидность политкомиссара. Или, если советские аналогии не устраивают, современный жрец. Какого бога? Согласно вероучению, которое он насаждает, деньги — высшая ценность и универсальный критерий для оценки всех видов человеческой деятельности.
В книге «Пределы роста: 30 лет спустя» рассказана такая история: готовясь к войне с Японией, англичане собрали на огромном складе запасы стратегического сырья — каучука. Однако случился пожар — и склад сгорел. «Да ничего страшного... — заявили экономисты. — Всё ведь было застраховано!»
На самом деле это, конечно, чушь, хоть и прикрывается экономикой. Экономика в изначальном (древнегреческом) значении — это хозяйство. Хозяйство было и остается конкретным: животноводство, строительство, энергетика — каждая отрасль требует специальных знаний. 
Бухгалтер — тоже уважаемый специалист. Но в большинстве учреждений не главный. Больничная бухгалтерия должна работать так, чтобы персонал вовремя получал зарплату, а лекарства и питание для пациентов были правильно оплачены.
Однако если лечение оценивается через финансовую отчетность, такую больницу можно смело закрывать. То же самое в искусстве, в образовании и во многих других отраслях, даже, казалось бы, сугубо материальных. Они не укладываются в идеологию именно потому, что материальны. Сельское хозяйство производит не цифры, а хлеб, мясо и молоко. Транспорт обеспечивает своевременную и безопасную перевозку людей и грузов.
Конечно, хотелось бы, чтобы издержки при этом были минимальны, а доходы максимальны, но только в той мере, в какой это не отражается на решении главной задачи. Как писал Аристотель, «военное и врачебное искусства имеют в виду не наживу, но первое — одержание победы, второе — доставление здоровья. Однако люди обращают все свои способности на наживу денег, будто это является целью».
Особенно странно ставить себе подобные цели сегодня, когда деньги — не блестящий металл (как во времена Аристотеля) и даже не красивые бумажки. Это просто циферки, мелькающие в окошке игрального автомата на бирже.
Понятно, что сами по себе служители мамоны не могут обеспечить даже видимость работы. Они нуждаются в нормальных профессионалах. Но подминают их под себя и навязывают патологические правила, по которым какие-то «ребрендинги» важнее, чем условия труда машиниста, и рекламная финтифлюшка оплачивается намного щедрее, чем то большое и сложное, на что она налеплена.
Зато потом, когда происходит трагедия, именно исполнителей назначают крайними.
Может быть, хватит подобных трагедий?
И настало время расстаться с идеологией, которая делает профессионалов зависимыми от дилетантов? 

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/573894?fromFb=yes#ixzz37ZVd7odX