Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2016-12-28

Как в тоталитарной системе воспроизводится простой советский человек / Лев Гудков

Статья опубликована в № 4234 от 28.12.2016 под заголовком: Наше советское: Повесть о советском человеке

Повесть о советском человеке

Директор «Левада-центра» Лев Гудков о том, как в тоталитарной системе воспроизводится простой советский человек
Одно из возможных объяснений массовой аполитичности россиян сводится к выявлению особенностей массового поведения «нашего человека». Этот особый антропологический тип стал предметом многолетнего социологического исследования «Советский простой человек», инициированного Юрием Левадой в конце 1988 г., еще в разгар перестройки, но продолжается по настоящее время в «Левада-центре». Цель проекта заключалась в описании уходящей натуры – феномена «советского простого человека», сформированного в условиях тоталитарного режима, установившегося к концу 1920-х гг. Как и другие тоталитарные режимы, советская власть, провозглашая новый порядок и решительный разрыв с проклятым прошлым, ставила себе задачу создания «человека будущего», небывалого коммунистического общества, свободного от всех пороков предшествующих формаций. Для нас важно не то, что в этом человеке осталось от лозунга, а что с ним стало в реальной жизни.
Советский человек генетически принадлежит обществу мобилизационного типа. Пережив чистки, коллективизацию, войну и массовые репрессии, острый идеологический кризис в послесталинские годы, он состарился ко времени брежневского застоя, утратив после многих попыток реформировать социализм остатки коммунистической веры, заменив их архаическим национализмом и внешним «православием», скорее магическим, чем евангельским. Хронический дефицит, бедность жизни, скука, сменяющаяся тревогой из-за различных угроз жизни своей или близких, стали причиной того, что этот человек больше всего на свете был озабочен физическим выживанием. К концу 1960-х гг. он уже утратил для молодежи свое значение социального образца («настоящего коммуниста»), стерся ореол романтизма и прекраснодушия. А это указывало, с точки зрения социологии, что этот образец уже не мог воспроизводиться. Левада связывал надвигающийся крах коммунистической системы с уходом этого типа человека (в силу естественных, демографических причин). И действительно, последние годы существования СССР были окрашены внутренними конфликтами и нагромождением принципиально нерешаемых проблем, что ускорило отторжение от коммунизма и разложение самой системы. СССР разваливался.
Как предполагалось первоначально, молодое поколение станет фактором становления демократической России, поскольку оно будет свободно от страха и бедности, принудительной уравниловки планово-государственной распределительной экономики, ориентировано на западные модели правового государства, рыночной экономики, свободного предпринимательства. И первые годы эта гипотеза подтверждалась данными массовых общесоюзных социологических исследований. Однако последующие замеры общественного мнения (в 1994, 1997, 2003, 2008 и 2012 гг.) показали, что сам по себе тип советского человека никуда не исчезает. Этот тип человека чуть менее заметен в относительно благополучные времена роста доходов населения, некоторой свободы публичных дискуссий, умеренных фальсификаций на выборах, передышки от военных подвигов и патриотического милитаризма, кампаний борьбы с внутренними и внешними врагами и, наоборот, оживает и наполняется кровью в моменты экономических, политических, социальных кризисов. Поэтому по мере усиления авторитаризма в России и стерилизации политического плюрализма этот тип стал выходить на первый план.
За 25 лет, прошедших после распада СССР, сменилось целое поколение; в жизнь начали входить молодые люди, не жившие при советской власти, однако мало чем отличающиеся по своим жизненным установкам от поколения своих родителей, в меньшей степени – от своих дедов. Пришлось признать, что дело не в том, чего хотят и как ведут себя молодые люди, а что с ними делают существующие социальные институты, в рамки которых молодежь так или иначе должна вписаться, принять их и жить по их правилам. Основные механизмы воспроизводства этого человека обеспечены сохранением базовых институтов тоталитарной системы (даже после всех модификаций или их рекомбинации). Это вертикаль власти, неподконтрольная обществу, зависимый от администрации президента суд, политическая полиция, массовая мобилизационная и призывная армия, лагерная зона, выхолощенные или управляемые выборы, отсутствие самоуправления, псевдопарламент и, наконец, почти не изменившаяся с советских времен массовая школа, воспроизводящая прежние стандарты обучения.
Каждое общество состоит из различных человеческих типов, распределяемых по разным сферам жизни и институтам. Социологи, выделяя особенности человеческого поведения, строят обобщенные конструкции различных типов людей: человек традиционный, плут (трикстер), маргинал, авторитарная личность, харизматический лидер, человек политический, хомо экономикус, человек играющий, бюрократ и т. п. Характер общества, потенциал его развития зависит от соотношения различных типов, от того, какой тип оказывается доминирующим, управляющим другими человеческими способностями в тех или иных областях (доминантный тип не то же, что численно преобладающий).
Главная особенность советского человека – умение адаптироваться к административному и полицейскому произволу, способность уживаться с репрессивным государством. Жесткость принуждения снимается посредством частичной демонстрации лояльности власти, частично – терпением и халтурой, обманом, когда речь заходит о начальстве или государстве. Он озабочен прежде всего физическим выживанием в той мясорубке, которая досталась на его долю, сосредоточен на собственных интересах, на обеспечении благополучия своей семьи. Выученная «беспомощность» или мнимая апатия, «пассивность» в общественной жизни, отвращение к политике резко контрастирует с его работой на себя, упорным стремлением к «нормальной жизни», к повышению уровня потребления. Он верит и не верит обещаниям власти о наступлении эпохи процветания в недалеком будущем, но ориентируется на то, что есть, – общие на данный момент стандарты жизни: «не хуже, чем у других» (или «несколько лучше, чем у всех»). Образцы уравнительного равенства, привычные для государственно-распределительной экономики советского типа, определяют горизонт его запросов, а значит, и критерии удовлетворенности жизни.
Такие установки на выживание ценой относительного, но постоянного снижения запросов сочетаются с надеждами или иллюзиями на лучшее будущее, обещанное властями, пронизывают массовое сознание, структурируют всю гамму отношений населения с властью, определяя жизненную философию этого человека, которую можно назвать стратегией «понижающей адаптации». Фактически гибкость или лабильность этого сознания определяется опытом двоемыслия; в головах у людей одновременно уживаются два мотива – государство должно «заботиться о людях» и «государство непременно обманет». Противоречие «должно» и «есть» разрешается тем, что доверие растет по мере удаления от повседневной жизни, наделяя национального лидера полнотой тех достоинств, которые хотели бы видеть в нем обыватели. Напротив, чем ниже предмет суждения по статусу, чем более конкретны затрагиваемые вопросы, тем более жесткими и трезвыми становятся оценки власти и администрации: по мнению большинства опрошенных, люди, в руках у которых некоторая власть, всегда циничны, жестоки, беспринципны, озабочены исключительно своей карьерой или стремлением к обогащению любой ценой. А это, в свою очередь, оборачивается смиренным пониманием, что справедливости здесь не добьешься, что приписываемое человеку достоинство обусловлено его положением в социальной иерархии, статусом, который он занимает (а значит – неравнозначностью прав, неравномерностью распределения того, что допустимо, что «положено», что может позволить себе тот или иной человек). Другими словами, подавление участия в общественной жизни, стерилизация гражданской активности или ответственности оборачивается стойким убеждением в том, что авторитет и честь никак не связаны с достижением, талантом, трудом, что в такой социальной системе нет и не может быть универсальных, общечеловеческих ценностей. В свою очередь, такой моральный релятивизм оправдывает любые нарушения самим обывателем принятых социальных обязательств, правовых норм и правил жизни (при ясном сознании, что ответственность людей, приближенных к власти, и обычных граждан существенно различается).
Антропологические последствия такого положения дел заключаются в том, что такой человек характеризуется а) очень коротким радиусом доверия или устойчивым опытом недоверия ко всему, что лежит за пределами повседневного круга общения, кроме самых близких людей, ко всему, что отдает отвлеченной и непонятной риторикой или демагогией; б) подавляемой агрессией, непреходящим раздражением, порожденным хронической неудовлетворенностью жизнью, социальной завистью, сознанием несправедливости жизни; в) отказом от участия в общественной жизни, пониманием невозможности что-то изменить в окружающей действительности, отсутствием солидарности и ответственности за происходящее, кроме того, что затрагивает опять-таки самый узкий круг людей; г) фрагментированностью существования, партикуляризмом норм морали и права (то, что позволено своим, то осуждается в чужих); д) боязнью, фобиями нового и незнакомого, переносом своих представлений на всех других, неспособностью к формальным договорным отношениям.
Такого рода навыки, накапливающиеся на протяжении десятилетий, образуют прочный пласт нерационализируемого и табуированного социального опыта и правил повседневного поведения, неформализуемого и редко выговариваемого. Отсутствие публичной жизни, дискуссий, общественных авторитетов, условий рафинирования и облагораживания внутренней жизни оборачивается тем, что воспроизводится как раз тип человека усредненного, разочарованного, недовольного, лукавого (склонного к лицемерию и демонстративному поддакиванию тем, кто выше или от кого он зависит: от власти, от администрации, полиции, работодателя). В силу своей массовидности и деиндивидуализированности, примитивности запросов такой тип человека легко доступен для контроля, им легко управлять и манипулировать, но одновременно это означает его инерционность и косность, устойчивость к изменениям.
Достоинства и подвиги предыдущих поколений этот человек присваивает себe, что возвышает его в своих глазах и наделяет чувством превосходства (в том числе – морального) по отношению к другим народам и странам.
Левада среди главных характеристик этого человека выделял следующие: принудительная самоизоляция, государственный патернализм, эгалитаристская иерархия и имперский синдром. Последний компонент крайне важен. Поскольку власть апроприирует все коллективные ценности и символы всего целого – нации, общества, страны, государства, культуры, истории, то человек, лишенный возможности самореализации и признания своих достижений, может испытывать чувство самодостаточности и полноты лишь в качестве подданного, проекции государства на себя, а значит – лишь в виде мобилизуемого члена всего сообщества, в ситуациях предельного испытания и напряжения, борьбы с врагами. Поэтому милитаризм оказывается не только необходимым условием культа силы (или насилия), но и условием, без которого нельзя выразить, артикулировать собственные достоинства и добродетели. Отсюда склонность, если не любовь к парадам и массовым шествиям, приобретающим характер демонстрации национального духа и общности, единства, которое старательно поддерживается подыгрывающей массам пропагандой.
Подобные свойства фиксируют, прежде всего, принадлежность этого человека к государству (принятие системы, отождествление себя с ней), но не его собственную активность и достижения. От собственно коммунистического сознания (синдрома идеологического миссионерства, превосходства над другими в силу принадлежности к передовому обществу) сегодня сохранилось лишь сознание своей исключительности или особости, но уже в качестве защиты от сравнения, недопустимости сопоставления с другими, ибо это порождает болезненное чувство своей отсталости, неразвитости, варварства и бедности (оно, конечно, еще старше, поскольку укорено в вырожденной традиции религиозной, православной, исключительности).
Такой человек легко переходит от состояния апатии к авральной деятельности, от недоверия к практической сметке и цепкости, от быстрой удовлетворенности к состоянию эмоционального истощения и астении, неконтролируемой тревоги и возбуждения. Поскольку у него нет будущего (ибо он не в состоянии полностью поверить в то, что обещают политики), он склонен ностальгировать по идеализируемому или придуманному прошлому, которое утешает его или выступает в качестве основания для критики и выражения недовольства настоящим. Тем более если в этом ему помогает пропаганда, с некоторых пор все чаще поющая песни о главном.
Как показывают исследования, в концентрированном виде эти черты характерны для 35–40% населения России, но отдельные характеристики и способы поведения, жизненных стратегий, элементов идентичности распространены гораздо шире, охватывая в моменты возбуждения и мобилизации до 80% российского общества. Именно с апелляцией к таким структурам сознания и связана успешность той или иной пропагандисткой кампании. Альтернативные характеристики и качества человека (например, предприимчивость, способность к сопереживанию, альтруизму или, напротив, алчность, хищничество) чаще представлены как партикуляристские характеристики отдельных групп, но никогда не «большинства», то есть не обычного, не «простого человека». Специфические черты всегда приписываются либо властной элите, либо тем, кто вытесняется на периферию общества, маргинализируется или вообще выдавливается из страны.
Выход этого человеческого типа на первый план может рассматриваться как симптом стагнации общества или даже – его растущей деградации.
Автор – директор «Левада-центра»

2016-12-27

Об электоральной (без)ответственности

[Безответственность тут с двух сторон — избираемых и избирателей. Но «ответка» катастрофы прилетит всем без разбора. — ЕВ]

https://www.facebook.com/ilya.faybisovich/posts/10100731949659181

Илья Файбисович
54 мин. ·

Попробую максимально аккуратно сформулировать одну очень неприятную и не слишком оригинальную мысль. Думать ее, мне кажется, имеет смысл людям с самыми разными взглядами.

Я вижу два основных типа реакции на катастрофу с самолетом, остальные статистически не значимы, десятки реплик на фоне десятков тысяч.

Один тип — ошарашенное молчание, человеческий отклик на человеческую трагедию, исключающий политическую составляющую. Погибли люди, помолчим.

Другой — реакция прежде всего, если не исключительно политическая, главным воплощением которой стал пост Аркадия Бабченко, за который все принялись Аркадия Бабченко линчевать. Погибли люди, но это естественное следствие политики государства, которое они поддерживали.

Я прошу никого не злиться на меня за упрощение позиций, я не хочу сейчас выявлять "лучшую" из них. Меня больше волнует другое.

Мне кажется, у этих двух типов реакции гораздо больше общего, чем принято считать, в силу вот какого обстоятельства:

Ни один человек из того небольшого количества людей, которые принимали судьбоносные для путинской России решения, не понёс за них никакой ответственности — ни электоральной, ни правовой, ни физической.

Об электоральной даже не будем.

Правовую ("правовую") ответственность вместо них несут люди, которые что-то такое постят у себя на странице и отправляются в тюрьму на два года, люди, которые в одиночку выходят на улицы с плакатами, люди, которые оказываются не в том месте не на тех митингах, люди, которые оказываются слишком близко к Навальному и Ходорковскому.

Физическую ответственность — простите, я не знаю, какое слово лучше выбрать, я не хочу оскорбить ничью память — несут миллионы граждан Украины — убитые и лишенные дома, Борис Немцов, граждане Сирии, Василий Алексанян, Андрей Карлов, Анна Политковская, пассажиры "Боинга", десантники из Пскова и, разумеется, не только из него, пассажиры египетского лайнера, и слишком многие другие люди. Я намеренно включаю в этот ряд людей, занимавших, скажем так, разные стороны в российском внутриполитическом конфликте, который несколько лет назад стал внешнеполитическим и, как следствие, внутриполитическим для еще нескольких стран, которые могли бы счастливо жить, ничего не зная о попытках Владимира Путина и его друзей удерживать власть пожизненно.

Теперь вот ещё — пассажиры Ту-154, который летел в Сирию.

И вот в этом отсутствии ответственности людей, которые принимают большие решения, мне кажется, и стоит искать ключ к нашим реакциям на катастрофу. Я бы даже сказал, очередную и не последнюю катастрофу.

Ключ — это бессилие двух полярных позиций. Часть общества предлагает просто молчать в память о погибших, говоря, что "не надо вмешивать сюда политику" — это бессилие одного рода, де-факто отказ от политической жизни как таковой.

Другая часть общества предлагает не молчать в память, и даже считать погибших сообщниками преступной власти (думаю, не надо тут никому объяснять, что это не фигура речи, а эта власть действительно является преступной).

Эта реакция сейчас более важна, даже если она менее приятна, а в некоторых — многочисленных — случаях принимает мерзкие формы. (Просто на всякий случай, чтобы не прослыть моралистом и чистеньким, я говорю не об Аркадии Бабченко.)

Пассажиры Ту-154 оказались в политической серой зоне. Мы не видели и никогда бы не увидели такой реакции (второго типа) на гибель людей на борту египетского лайнера. И наоборот, не может быть никакой другой реакции на гибель условного Моторолы — нельзя по-человечески жалеть того, кто добровольно, не по приказу идет убивать.

А пассажиры военного Ту-154, летевшего на войну, в глазах довольно большого количества людей оказываются не посередине, конечно, но между этими двумя точками. Большое количество людей уже не верит, или почти не верит, что, сколько ни тверди о "Гааге", ответственность понесет хоть кто-нибудь, кто должен был бы ее понести. И происходит этот малоприятный внешне перенос: пассажиры самолета назначаются "представителями российской власти", после чего человеческая составляющая из этой трагедии пропадает.

Вместо того, чтобы высокоморально линчевать Аркадия Бабченко или в принципе обращать внимание на женщину, чье имя мне не слишком хочется называть, лучше подумать об этом. Не оправдывать свои частные мысли, не считать их самыми чистыми и христианскими (или какими угодно еще) на свете, не стыдиться их, не учить жизни тех, кто формулирует не так аккуратно, как хотелось бы, а просто отдать себе отчет в том, что в ситуации полной безответственности властей сдавать экстерном "Основы этики" мы будем вынуждены все чаще. И гибнуть будут то социально близкие, то просто знакомые, то незнакомые и неприятные, но практически без исключения мало в чем виноватые люди.

А власть никогда не будет нести никакой ответственности, пока она не начнет нести электоральную ответственность. Так что нельзя "не примешивать сюда политику". Я не знаю, о чем еще нам говорит эта трагедия, если не о том, что политику примешивать сюда совершенно необходимо. Извините, что этот слишком длинный текст кончается так буднично.

2016-12-24

Тут не для кого жить, писать, стараться. Тут мертвые живее всех живых / Дмитрий Быков

02:27 23 декабря 2016

обозреватель
МНЕНИЕ

Оптимистическое

«Ужасно быть досадною помехой. Охота быть единым со страной. А если ты не можешь, то и ехай, а если ты не едешь, то не ной...»

Бредя путем тернистым, каменистым по нашим потускневшим миражам, я был всегда упертым оптимистом и этим всех ужасно раздражал. Хороших новостей у нас не ценят. С утра в избытке счастья закричи: «Прекрасна жизнь!» — в ответ сквозь зубы цедят: действительно, зажрались москвичи...
Мы все на положении особом — и жид, и либераст, и патриот: «Ужасна жизнь!» — и будешь русофобом, «Прекрасна жизнь» — ну ясно же, что врет...
Любые наши «Новости» и «Вести» вещают нам о радостных вестях с ужасной смесью мести, лести, жести — как будто все на Родине в гостях. Конечно, населенье разномастно, но за ничтожным вычетом у всех любимая эмоция — злорадство (в моей системе взглядов — худший грех). По мне, и то нисколько не победа, когда страдают чуждые края, корова как бы сдохнет у соседа; но тут ликуют, если и своя. Причину этой общей тайной страсти, похожей на апатию и сплин, мне кажется, я угадал отчасти: хорошее обязывает, блин. Ведь если все летит, простите, в жопу, то незачем испытывать судьбу: бессмысленно готовиться к потопу иль загодя устроиться в гробу. А если есть хоть тысячный, хоть сотый, хоть блеклый шанс на крошечный просвет — тогда, конечно, двигайся, работай (не спрашивай о смысле. Смысла нет). Плохие вести — вроде индульгенций: кому не опостылел грубый труд? Сверзаться в ад гораздо интересней, и можно пить «Боярышник». И пьют.
И я всю жизнь косил под оптимиста, изображал азарт, подъем, запал — как будто в детстве чем-то опьянился и до сих пор в похмелие не впал. Я не просил поблажек всем назло, блин, среди чумного хора дураков, что все пропало, что протест разгромлен, что сразу после Путина — Стрелков, что с Украиной мы враги навеки, что мненнье мира русских не скребет, что если мы с рождения калеки, то не фига и требовать свобод... Есть тайная и горькая услада — следить за эволюцией борцов: от «Было только так» — до «Так и надо, и это русский путь, в конце концов!». Конечно, все достойны и отважны, но каждого засасывает быт; страну дают однажды, жизнь — однажды, и как-то глупо их не полюбить... Ужасно быть досадною помехой. Охота быть единым со страной. А если ты не можешь, то и ехай, а если ты не едешь, то не ной. При этом патриоты — тоже горе — грустны и злы, как десять негритят, хотя они, казалось бы, в фаворе: наверное, работать не хотят. Обозлены до белого каленья, всегда хотят мочить да истреблять... Скажи «Растет крутое поколенье» — в ответ услышишь: все дебилы, .....!
Все безнадежны, левы или правы. Бессменный вождь (не в этом ли расчет?) здесь вырастить успел такие нравы, что чуть подтает — то и потечет. На оттепель надеяться? Насмешки! Навальный не пройдет, и черт бы с ним. Все послабленья — только кириешки: сплошь сухари, но с запахом мясным.
Итоги года? Пусть бы он забылся! Парад дежурных гадин в стиле вамп: Алеппо, Хомс, турецкое убийство, а символ года — Дадин, а не Трамп. Прибавьте Брекзит — выдумали слово! — и плюс Ле Пен влетает на метле. Похоже, все, что было тут живого, закончится в Дебальцевском котле.
Настолько все раскрали и про...али, настолько все бездушны и больны, что вряд ли некто нас вернет к морали, помимо оглушительной войны. Тут не осталось даже папарацци — наследия бездумных нулевых. Тут не для кого жить, писать, стараться. Тут мертвые живее всех живых, поскольку все — и верхние, и смерды, и местный МИД и чужеземный МИД — настолько бурно радуются смерти, что их уже ничто не вразумит. На этом фоне даже поздний Брежнев недосягаем, сколько ни тянись. Не зря я сам писал: рассвет забрезжит, когда падет последний оптимист. Извечно жаждет крови вана хойя*, в почете предвещающий беду: надежнее предсказывать плохое — глядишь, как все, за умного сойду. Не то что я с годами притомился, умаялся в потоке строф и стоп, но никакого больше оптимизма: уж больно диссонирует. Но стоп!
Конечно, эти пафосные бредни уместны за рождественским столом, но если вправду выдохся последний — так это значит, близок перелом? За ум возьмемся, выползем из лужи, да есть еще и дети, и среда, и лирика...
Вот черт. Хотел как хуже, а получилось снова как всегда.
* Жертвенная чаша у кельтов, хотя она вроде как для вина.

2016-12-21

Сложившаяся система образования не обучает, а отучает...

Сложившаяся система образования не обучает, а отучает и переучивает: отучает от научения и переучивает на потребление и на прочие извращения человеческих способностей.

2016-12-12

Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить



Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить. Потому что узкой группе бандитов, захвативших власть, очень хочется барствовать и шиковать. По возможности — вечно, с перспективой передачи власти и богатств по наследству.

Патриоты мои уквасившиеся, ответьте-ка мне на простой вопрос: "Почему, если Россия такая богатая, сосредоточившая в своих недрах 40% мировых ресурсов, имеет экономику, составляющую не более 1% от мировой?" Ответьте, ответьте. Не стесняйтесь, не искрите и не лукавьте. Не бейтесь башкой о стену, не валяйтесь по полу, прекратите истерику, не уходите от ответа. По существу, пожалуйста.

Хорошо-хорошо, я — предатель, продался, нашакалил, насосал грантов. Но речь-то не обо мне, а о тех 40 и 1 процентах. Как это соотносится с вашей манией величия? Кто это сделал? Обама? Трамп? Буши — все вместе взятые? Клинтониха?

Нет, родимые. Урежьте патриотический марш и признайтесь, что это сделали вы. Именно вы, терпящие и истерящие, машущие флагами и транспарантами на путингах да продающие свои голоса за подачки с барского жирного стола.

Никакие вы не патриоты, а холопы — к тому же, недальновидные холопы. Потому что никто не вечен. И что вы будете делать, когда вашего божка вынесут вперед ногами? Убьетесь на панихиде? Уверяю: первыми побежите присягать новому царьку, лбы себе расшибете в покаянии да клятвах. Только новый правитель вам не поверит. Вышвырнет вас. Ибо "единожды предав — кто же вам поверит?.."

Пишу не для того, чтобы вы одумались. Вас даже могила не исправит. Вы - такие, какие есть. Пишу для других: сомневающихся. Ответьте себе честно, и не сомневайтесь более. А еще лучше — выключите телевизор и включите голову. Она вам — ой, как скоро понадобится. И — желательно — с мозгами.

«Русский мир» — это социопатологический нарциссический аутизм.

«Русский мир» — это социопатологический нарциссический аутизм.

Предупреждение: концепт «аутизм» использован для описания поведения, а не в негативном оценочном смысле. Кто обиделся — я не виноват.

Википедия определяет социопатию как «расстройство личности, характеризующееся игнорированием социальных норм, импульсивностью, агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности».

«Нарциссизм — это свойство характера, которое заключается в чрезмерной самовлюблённости и завышенной самооценке, абсолютно не соответствующей действительности».

«Аути́зм — расстройство, возникающее вследствие нарушения развития головного мозга и характеризующееся выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и повторяющимися действиями».

У меня был заготовлен длинный список примеров из личной практики, которые подкрепляют этот комплексный диагноз, но не хочу другим мешать увидеть собственные яркие образы.

Ключевые симптомы: неумение жить по правилам и законам, несоблюдение договоров (см. прекрасное исследование Ю. Лотмана «Договор» и «вручение себя» как архетипические модели культуры), неумению помнить об окружающих и эмпатировать им, плохая работа, плохая наука, плохое образование.

Последним эпизодом, подтолкнувшим меня к оформлению данного диагноза, было столкновение в раздевалке фитнес-центра с мужичком, побрызгавшим на себя дезодорантиком. Когда я указал на бумажку с правилами, крупными красными буквами запрещающими распыление аэрозолей в общественной раздевалке, он тупо и хмуро глянул на меня и, как-то скривившись, процедил сквозь зубы: «У тебя что ли астма?» Звучало это скорее как: «Да сдохни ты!».

В такие мгновения всем своим социально-психологическим, историческим и социологическим нутром понимаешь, насколько сильно и глубоко прогнили «корни травы» (grass roots) и насколько гармоничны с ними башни Кремля и Москва-Сити...

И в тему:
Россиянам предлагают гордиться вместо того, чтобы достойно жить

2016-12-08

Критическое обучение истории

Одна из самых ярких иллюстраций кризиса современного образования — это кризис преподавания истории в школах и на непрофильных факультетах вузов. Поскольку я историк по специальности, эта проблема особенно близка и больна мне. Ее суть заключается в том, что силами современной системы образования большинство людей формально многие годы обучаясь «истории», на самом деле вообще никогда не сталкиваются с историей как наукой — наукой, которая основана на поиске и анализе исторических источников. Всё, с чем они знакомы, так это с многочисленными «историями»: скучными и веселыми, поучительными и не очень, которые призваны дать гражданам минимальную картину того, «как мы пришли к жизни такой» и немного патриотизма. Именно такие «истории» нам зачастую рассказывают в школах, в рамках уроков истории на непрофильных факультетах, в публицистических заметках и популярных книгах. Иногда эти «истории» являются обычной пропагандой, направленной в прошлое, иногда — добросовестной попыткой пересказать много веков человеческого прошлого. Но без обучения базовым для науки как истории методам анализа исторических источников, толку от таких историй немногим больше, чем от бесконечного потока других заурядных историй, льющихся на нас отовсюду. 

Совсем другое дело — обучение внешней и внутренней критике источников. Это сложный навык, который вырабатывается обширной практикой. Но навык, который даёт огромные преимущества своему носителю: вы научитесь вырабатывать свое мнение на основе фактов, а не путём копирования и смешивания чужих мнений, приучите себя предельно критически относиться к любой информации, будь-то посты в соц. сетях или публикации в авторитетных изданиях. Вы навсегда избавитесь от мифа о том, что свидетельства правдивых очевидцев всегда достоверны и прекратите верить в то, что увиденное собственными глазами — это истина в последней инстанции. Анализ источников покажет вам, почему на одну и ту же проблему может быть множество честных и умных, но противоположных взглядов, и почему порой практически невозможно установить «правду» о прошлом. Наконец, если прошлое и научит вас какой-то мудрости, которая позволит вам более эффективно действовать в настоящем, то только благодаря освоению методов критики источников, а не благодаря зазубриванию вырванных из контекста дат и изречений великих. Я убеждён, что в будущем мы должны намного меньше рассказывать в школах истории о прошлом. Вместо этого куда больше времени необходимо уделить обучению школьников, а затем и студентов, самостоятельному анализу исторических источников, а затем реконструкции по ним прошлого и формулированию выводов о возможном будущем.

Азбучные боги / Боги Азбучных Истин / Р. Киплинг

Р. Киплинг «Азбучные боги» («The Gods of the Copybook Headings» , дословно – «Боги тетрадочных прописей», «Боги Азбучных Истин»). Перевод:: Гаспаров Михаил Леонидович.

Я прошёл перевоплощения в сотнях сотен веков,
Я смотрел сквозь почтительные пальцы на всех Площадных богов,
И я видел их в мощи и силе, и я видел их падающими в прах,
И только Азбучные боги устояли во всех веках.

Мы встретились с ними в пещерах. Они нам сказали: «Вот:
Вода непременно мочит, а огонь непременно жжёт»!
Это было пошло и плоско – какой нам в том интерес?
Мы оставили их обезьянам и отправились делать прогресс.

Мы шли по веленьям Духа, а они – по своей тропе.
Мы молились звёздам, законам, познаниям и т.п.
А они нам путали карты, их нрав был непримирим:
То ледник вымораживал расу, то вандалы рушили Рим.

Все идеи нашего мира отвергались ими сполна:
И Луну, мол, не делают в Гамбурге, и она, мол, не из чугуна,
И страсти наши – не кони, и крыльев нет на ослах;
А Площадные боги обещали нам кучу благ.

При Кембрийском Законодательстве нам сулили мир и покой:
Возвестив: сложите оружие, и конец вражде племенной!
А когда мы сложили оружие, нас схватили и продали в рабы;
И Азбучные боги сказали: «Всяк – виновник своей судьбы».

При Пермском матриархате нам все чувства раскрылись вполне,
Начиная любовью к ближнему и кончая – к его жене.
И женщины стали бесплодны, а мужчины стали плохи, –
И Азбучные боги сказали: «Каждый платится за грехи».

В эру Юрского изобилия указали нам путь добра:
Обобрав единоличного Павла, оделить коллективного Петра.
И денег было по горло, только нечем набить живот,
И Азбучные боги сказали: «Кто не трудится, тот умрёт».

И дрогнули Площадные боги, и иссякли потоки слов,
И снова зашевелилось в глубине смиренных умов,
Что впрямь «дважды два – четыре», что «не всё то золото, что блестит».
И Азбучные боги нам поставили это на вид.

Что было, то и будет: к чему далеко идти?
Есть только четыре истины на всем человечьем пути:
Пёс вернётся к своей блевотине, и свинья на свой навоз,
И дурак снова сунется в пламя, хоть сто раз обожги себе нос.

И в-четвёртых: когда в грядущем станет мир, как хрустальный дом,
С платой нам – за то, что живём мы, а не с нас – что злобно живём, –
То, как вода нас мочит и как огонь нас жжёт,
Так Азбучные боги к нам придут и сведут расчёт!

Р. Киплинг

Проходя сквозь века и страны в обличье всех рас земных,
Я сжился с Богами Торжищ и чтил по-своему их.
Я видел их мощь и их немощь, я дань им платил сполна.
Но Боги Азбучных Истин - вот Боги на все времена!

Еще на деревьях отчих от Них усвоил народ:
Вода - непременно мочит. Огонь - непременно жжет.
Но нашли мы подход бескрылым: где дух, идеал, порыв?
И оставили их Гориллам, на Стезю Прогресса вступив.

С Ветром Времени мы летели. Они не спешили ничуть.
Не мчались, как Боги Торжищ, куда бы ни стало дуть.
Но Слово к нам нисходило, чуть только мы воспарим,
И племя ждала могила, и рушился гордый Рим.

Они были глухи к надеждам, которыми жив человек:
Молочные реки - где ж там! Нет и медом текущих рек!
И ложь, что мечты - это крылья, и ложь, что хотеть значит мочь,
А Боги Торжищ твердили, что все так и есть, точь-в-точь.

Когда затевался Кембрий, возвестили нам Вечный мир:
Бросайте наземь оружье, сзывайте чужих на пир!
И продали нас, безоружных, в рабство, врагу под ярем,
А Боги Азбучных Истин сказали: "Верь, да не всем!"

Под клики "Равенство дамам!" жизнь в цвету нам сулил Девон,
И ближних мы возлюбили, но пуще всего - их жен.
И мужи о чести забыли, и жены детей не ждут,
А Боги Азбучных Истин сказали: "Гибель за блуд!"

Ну, а в смутное время Карбона обещали нам горы добра:
Нищий Павел, соединяйся и раздень богатея Петра!
Деньжищ у каждого - прорва, а товара нету нигде.
И Боги Азбучных Истин сказали: "Твой хлеб - в Труде!"

И тут Боги Торжищ качнулись, льстивый хор их жрецов притих,
Даже нищие духом очнулись и дошло наконец до них:
Не все, что блестит, то золото, дважды два - не три и не пять,
И Боги Азбучных Истин вернулись учить нас опять.

Так было, так есть и так будет, пока Человек не исчез.
Всего четыре закона принес нам с собой Прогресс:
Пес придет на свою блевотину, свинья свою лужу найдет,
И дурак, набив свою шишку, снова об пол лоб расшибет,

А когда, довершая дело, Новый мир пожалует к нам,
Чтоб воздать нам по нуждам нашим, никому не воздав по грехам, -
Как воде суждено мочить нас, как огню положено жечь,
Боги Азбучных Истин нагрянут, подъявши меч!

(перевод: И.Грингольц, П.Грингольц)
http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Fiction/Cipl/bg_azb.php

2016-12-07

Зараза простых решений сложных проблем поражает и вроде бы умных в других отношениях людей

Сложные многомерные проблемы не могут быть решены простыми одномерными способами никогда, никем и никак.
Сложные многомерные проблемы не могут быть решены простыми одномерными способами никогда, никем и никак.
Сложные многомерные проблемы не могут быть решены простыми одномерными способами никогда, никем и никак.
Сложные многомерные проблемы не могут быть решены простыми одномерными способами никогда, никем и никак.
Сложные многомерные проблемы не могут быть решены простыми одномерными способами никогда, никем и никак.
...
[длинный период нецензурных выражений]

Тут в FB уважаемый и ценимый мною Алексей Кроль, интересно и продуктивно работающий в области проблем обучения и образования, вдруг запостил такую хрень:
Когда я писал про меритократию — меня чуть ли не фашистом объявили - я спокойно объяснил, что это будет НЕИЗБЕЖНО, потому что рационально и дает больше выгод.
Ну вот Китай уже начал двигаться — http://www.kommersant.ru/doc/3161463, хотя в развитых странах, по крайней мере в финансовой сфере это уже давно внедрено в виде кредитных бюро.
Это будет в той или иной степени внедрено повсеместно в течении 10-13 лет.

Власти страны готовятся внедрить систему рейтингов, которая будет оценивать каждый поступок человека
KOMMERSANT.RU
ВозмутительноЕще реакции
(это моя отметка — Е.В.)

Это не путь к меритократии. Это тоталитаризмус вульгарис. А про меритократию всю правду Карл Поппер написал уже 70 лет назад в труде «Открытое общество и его враги». Прямо обидно, когда даже такие умные и талантливые люди, как Алексей Крол, оказываются склонны к вере в простые решения сложных проблем социального устройства. Вот же ж зараза...

2016-12-02

Кто и как создаёт успешное общество


В сегодняшнем послании ФС Путин высказал совершенно недвусмысленный мессадж, опять послав нас всех нах. («Нас всех» — здесь и далее имеется ввиду думающая публика).

Мы в очередной раз выслушали, что мы должны засунуть себе в жопу все свои образования, все свои успешности, весь свой опыт, прочитанные книжки, мысли, мозги и пассионарность. Все это в «этой стране» сегодня никого не интересует и даже является раздражителем 86% публики, именуемой народом. Более того, нам однозначно намекнули, что мы тут всех сильно бесим и давно заебали своим умничаньем, а также являемся причиной всяких революций и потрясений, будоража вязкое болото дремучего электората.

«Вы знаете, если кто-то считает себя более продвинутым, более интеллигентным, даже считает себя поумнее кого-то в чем-то — если вы такие, но с уважением относитесь к другим людям, это же естественно». Очень похоже на классическое совковое — "если кто-то, кое-где, у нас порой..." Перевести на русский язык эту тошнотворную политкорректную конструкцию спичрайтеров президента можно так: Умный? Тогда сиди и не выебывайся и уважай глупых. Не согласен? Заставим...

У любого государства вне зависимости от его социально-политического устройства есть два пути:

1) Популистский, рассчитанный на потакание ежеминутным прихотям плебса, не видящего дальше собственного носа, в силу отсутствия образования, кругозора и ума. Это, например, Венесуэла, Куба, и, с недавних пор, как ни странно, большая часть современной Европы, обрекающая себя такой политикой в ближайшие пол века на превращение в Халифат. Важные компоненты такого государства: провозглашаемая из каждого утюга химера социальной справедливости, большое количество всяких пособий, иллюзия бесплатного медобеспечения и образования и прочая халява, преследование по имущественному признаку, высокие налоги или прогрессивная шкала налогообложения и периодическая конфискация имущества у тех, кто его имеет.

2) Государства, где трудолюбивая, рационально думающая, талантливая и пассионарная публика создает тренд и направление развития всему этносу. Дебилы, лентяи, бездельники, лоботрясы и долбоебы в таких странах тоже есть, но они не культивируются государственными пособиями и воспринимаются обществом как маргиналы. Большинство граждан, включая людей рабочих профессий, являются собственниками — мастерских, магазинчиков, производственной техники, заправок итд. Нужно с сожалением признать, что не беря в расчет такие примеры как мизерный Сингапур, последним оплотом образца подобной политики в 21 веке является лишь США. Розовый Обама попытался повернуть Америку в левое болото евросоциализма и госбюрократии, но Бог пока благословляет Америку и тем самым дает шанс всему миру не свалиться в новом приступе коммунистической болезни и шариковских идей.

Государства первого типа пока существуют по инерции капиталистических привычек населения и за счет жирка, накопленного «бременем белого человека» еще во времена, когда они жили без ложных ценностей и пособий халявщикам. У многих из них этого жира хватит еще на десятилетия. Однако, если новые европейские локомотивы пассионарности типа Польши и Эстонии не смогут вытащить этот ржавый поезд из тупика толерастии, то до превращения Европы в Халифат останется не более половины века. Уже сегодня в этих странах невозможно представить себе рождение корпораций типа Гугла, Эппла и Теслы, там уже давно нет новых лауреатов нобелевки, почти не осталось науки, нет прорывного бизнеса и нет никаких идей кроме нового дизайна анальных пробок. Новые тенденции в бизнесе и логистике типа Убера душатся зажиревшими ленивыми бездельниками-таксисами и поддерживающими их еврочиновниками. Бюрократия не дает там разрабатывать новые технологии, например сланцевую нефть, там уже ставится под сомнения частная собственность, а свобода предпринимательства попрана в угоду профсоюзам и прочим сборищам лоботрясов.

Путин признал сегодня, что несогласные с его политикой патернализма есть люди более умные, талантливые и образованные, но он еще раз подтвердил, что руководимая им Россия их не будет поощрять — она не делает на них ставку и с удовольствием от них избавится. Нынешняя Россия принадлежит необразованному плебсу. На самом деле, конечно, она принадлежит Путину и его друзьям, но, так как быдло всегда поддерживает хозяина, и довольствуется крошками с его стола, то обе эти группы не смотря на поражающую разницу в численности и достатке имеют безусловную общность.

История не знает примеров успешного развития государств, культивирующих кухарок. Однако, в тактической перспективе, проще говоря — на век вождя, такой политики вполне хватит для его безбедной жизни, старости и пышных похорон. А дальше..? Дальше это уже будет в следующей жизни... Дальше будет возрастающее отставание от более пассионарных стран, разочарование и озлобленность от понимания этого разрыва, смутное время, распад государства и так далее... все по учебнику истории..

Вояки, которых создал прусский учитель: образ мышления солдата versus образ мышления разведчика

Есть известная фраза, приписываемая Бисмарку: «В общественном сознании прочно утвердилось: «Бисмарк после победы над Францией сказал: эту войну выиграл прусский школьный учитель». Хорошая справка о реальном первоисточнике, авторе этой фразы и историческом контексте есть в статье «Война, которую выиграл прусский учитель», и в ней же чётко сформулирован тезис о том, что прусская система образования создала хорошо готовых солдат, что и привело к двум мировым войнам. Прусские учителя создали хорошо заточенных убийц, настроенных на войну.

Логично сделать вывод, что образовательные системы и институты, схожие с прусской моделью, продолжают порождать пушечное мясо, легко принимающее идею нормальности и даже желательности войны, т.е. сложившееся институциональное образование во многих странах несёт прямую ответственность за вооружённые конфликты и войны современности. Советская система образования была, а российская продолжает быть фабрикой по производству войны, что мы и наблюдаем год за годом.

А теперь посмотрите выступление Джулии Галеф «Почему мы думаем, что правы, даже когда это не так» про два образа мышления — солдата и разведчика. Если образование не переключится на обучение разведчиков вместо солдат, войны не остановить...


Добавление:

Прежде всего монтёр культуры должен быть искусным разведчиком! / А. Гастев о типе настороженного активного наблюдателя

Был такой старый большевик (в партии с 1901 года) Алексей Гастев. После революции 1905 года жил во Франции, там стал синдикалистом, поклонником идей Сореля.
В СССР он стал главным организатором "научной организации труда" - руководил Центральным институтом труда. В отличие от Ленина и левого крыла партии, бывших германофилами, Гастев был фанатом США. Восторгался американским подходом к труду (тэйлоризмом-фордизмом), в индустриализацию Сталин подхватил именно идеи Гастева. В 1939-м расстрелян.
Интересен и взгляд Гастева на то, как организовывать культуру в СССР - организатор культуры в первую очередь должен быть разведчиком. В своей книжке от 1923 года "Юности, иди!" он пишет:

«Культура — не грамотность и не словесность: мало ли у нас есть грамотных, учёных людей, но они беспомощны, они созерцательны, они — скептики.
Современная культура, та, которую нам надо для переделки нашей страны, это прежде всего сноровка, способность обрабатывать, приспосабливать, подбирать, одно к другому, приплочивать, припасовывать, способность монтировать, мастерски собирать рассыпанное и нестройное в механизмы, активные вещи.
Прежде всего монтёр культуры должен быть искусным разведчиком!

Зоркий глаз, тонкое ухо, хорошо воспитанные органы чувств, но при всем том главное качество — внимание; слагается то, что предрешает нанизывание культуры — наблюдательность, способность чеканно воспринимать; это противовес ленивому созерцательному ротозейству, лежебокству.
Получается тип настороженного активного наблюдателя, от которого не скрыта жизнь, она динамична, даже в её замерзшем виде она постоянно клокочет быстрыми ассоциациями, память работает, как мастерская: в голове принимают и подают, кладут в стопки и увозят, сортируют и бракуют».
(Иллюстрация из этой книжки Гастева)
Фото Павла Пряникова.

Реальная Куба


Юлия Баканова

В 90-м, когда моего отца отправили работать на Кубу, Фидель был у власти уже 31 год. Первое, что поразило в Гаване - число подростков-попрошаек. Стаи и одиночки, их было много, очень много, а туристов мало. И если что-то перепадало одной стае, нужно было ещё суметь добычу удержать - остальные не собирались стоять в очереди, подаяние могли и отнять в подворотне.

Гавана была похожа на декорации к арт-хаусному фильму: остатки испанских замков разрушались, возведённые американцами небоскребы пугали запущенностью, по дорогам ездили редкие яркие звероящеры в основном производства советского автопрома. Или страшные остовы ПАЗиков - без окон, без дверей, ощетинившиеся шоколадными конечностями. Всё залито солнцем. И приправлено вытатуированным на сердце "Куба - любовь моя!".

Городок Моа, где отец трудился на комбинате, встретил нас коротким инструктажем от дяди Лёши: "Хотите чтоб что-то вам сделали сегодня, а не маньяна (завтра) или порломаньяна (послезавтра), готовьте рейхало (подарок). Дядя Лёша говорил "рыгало" и громко смеялся.
Получить постельное белье - взятка, оформить бумаги - взятка, попросить три ключа от двери собственного дома - взятка. Ну, как взятка. Банка тушёнки, пачка печенья или немного конфет. "Не развращайте туземцев, - напутствовал дядя Лёша, - нам тут ещё коммунизм строить, много не давайте!"

Мы прибыли на остров Свободы в смутные времена, когда никаким дустом окопавшихся здесь советских специалистов на Родину не выкуришь, а потому места в отстроенном чехословаками элитном закрытом городке нам не хватило. И мы полностью погрузились в местную жизнь. 
Кубинец получал от правительства типовую квартиру в пятиэтажке, с одинаковой фанерной мебелью, холодильником, плитой и телевизором советского производства. Он приходил в эту жизнь голодранцем, с узелком личных вещей перемещался с казенной квартиры на квартиру и уходил, не оставляя наследства.

Иметь земельный участок - запрещено, иметь личный транспорт можно только отдельным категориям служащих, ловить рыбу, собирать раковины, кокосы и любые фрукты - нельзя, это собственность государства. На тропическом острове, где всё росло с утроенной силой, а океан мог прокормить каждого, кубинец сидел на сухом пайке. При изобилии морских гадов, главным праздничным блюдом являлась жареная курица с гарниром из риса и бобов. Потому что курица выдавалась раз в месяц.

По тархете (социальной карте) на семью из двух взрослых и ребёнка на месяц кубинец мог получить:
Половая тряпка - 1 шт
Мясо - 2 кг
Курица - 1 шт
Рис - 2 кг
Бобы - 2 кг
Яйца - 12 штук
Хлеб, картошка, бананы - минимальное количество, так, чтобы не опухнуть от голода.
Просто пойти в продуктовый магазин и что-то купить кубинец не мог - только паёк. Он мог зайти в магазин бытовой техники и посмотреть, как в музее, на товар, подсчитать, сколько сотен лет он должен работать, чтобы купить телефон или телевизор.
Кроме шуток, при универмагах были продавцы-экскурсоводы, что водили и просто показывали.

Однажды в Сантьяго нам с мамой приглянулся термос на витрине огромного универмага. Такой толстый термос, чудовищный, расписанный ядовитыми пионами. Магазин уже закрывали две синьоры, мама лихорадочно рылась в сумке, но смогла найти лишь шесть крошечных карамелек. За эти конфеты нам открыли магазин, продали термос и сожалели, что не могут помочь чем-то ещё.

Раз в неделю в дома кубинцев давали воду. Ставить цистерны-накопители на крышах разрешалось только советикам, поэтому у нас вода была всегда. А кубинцы крутились, как могли. На комбинате, где работал отец, зарплата у всех была одна - 125 песо. Уборщица ты или бригадир, роли не играет. Пройдите в кассу, у нас все равны. Отношение к труду было соответствующее. Зато всем полагался бесплатный обед - пол бутылки молока и булочка.

На помойке возле дома мы как-то подобрали облезлого, но злого, как дьявол, котёнка. В руки он дался только потому, что бок был ошпарен и сил на борьбу не осталось. Мы его выходили, хоть и не получили в ответ ни капли расположения. Примерно через месяц котёнок снова удрал на помойку, где и был забит камнями - местные подростки не любили конкуренции в хлебных местах.

Нелегально купить продукты или выменять на поделки кубаши могли у нас. Поэтому в подъездах постоянно сновали челноки. Тут нужен был глаз да глаз - обворовывали они виртуозно. Хотя иногда мне казалось, что мама специально оставляла вещи в коридоре. Наш холостой сосед дядя Олег любил поговорить о распущенности кубинок. К нему часто по ночам приходили женщины, обычно он расплачивался курицей. Была одна дама, что нравилась ему особенно. Ее мужа на шухере мы чаще всего видели у подъезда.

Самое интересное, что советики смотрели на эту жизнь, получали бОльший паёк, гоняли вороватых кубашей, продавали им еду, получали секс за еду, могли решить любую проблему за еду - и по-прежнему считали Фиделя героем. Они принимали условия, при которых становились паханами на зоне легко и свободно, распевая под гитару песни о команданте.

Мне было 12 лет, я часто включала телевизор, чтобы заглушить беспрерывный ор соседского попугая. По телевизору выступал Фидель. Он любил делать это на свежем воздухе, на площади можно было собрать много народу. Под палящим солнцем люди стояли и слушали, как фигура в военной форме выкрикивает лозунги. Чем хуже становилась международная обстановка, тем дольше он говорил. Час, два, три, четыре, пять, шесть. Однажды он говорил 12 часов. Наши кубинские друзья рассказывали, что люди падали в обморок и никто не смел им помочь.

Мы сдружились с двумя студентками из Мединститута. Айда и Дильбис. Высокая мулатка и толстенькая рыжая девица. Будущие врачи - элита страны. Они жадно слушали рассказы о мире, в ответ говорили нам о том, что для плохо образованных соотечественников единственный способ достойно существовать - это армия. Еда, одежда, казарма - полная упаковка. Поэтому и девочки и мальчики маршировали с надеждой на светлое будущее.

Когда отношения Союза и Кубы резко испортились, советикам была поставлена задача в 24 часа убраться оттуда. Фидель дал добро на линчевание, имело смысл поторопиться. Уже на пороге автобуса мы увидели плачущую Айду. Она сказала, что Дильбис арестовали. Прошло 25 лет, а меня до сих пор трясёт от беспомощности.

Романтизация тиранов гнилая привычка. Так часто мы делаем героев из подонков и подонков из героев. Фидель правил с 1959 по 2011. Потом пришел Рауль, он был из того же гнезда стервятников, но первое, что он сделал - отпустил узду. В 2011 году кубинцы узнали, что есть Интернет. Пусть пока и только внутренний. В 2011 году они узнали, что можно купить мобильный телефон и позвонить близким. Это стало огромным откровением для нации. Вот ЭТО, понимаете?

В песне прекрасной кубинской группы Буэно Фе есть строки: "Мы можем увидеть Луну через телескоп, но не имеем права узнать, что происходит рядом. Мы остров, во всех смыслах его одиночества".сли кому-то это кажется свободой, пусть примерит на себя.

2016-12-01

Люди не сталкиваются с проблемами. Они навешивают ярлыки «проблема»...

Люди не сталкиваются с проблемами. Они навешивают ярлыки «проблема» на то, что они решили посчитать проблемой. Огромное количество действительно важных, критически ключевых и поэтому первоочередных проблем беспомощно стоит в очереди на признание.