Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2016-01-12

На обиженных левые утопии возят...

Выступлю ка я в любимом жанре «просто о…». На этот раз упростим мы современных левых. Не наших, а левых европейских, к которым у людей все больше и больше вопросов в жанре: «Неужели они не понимают?!».
Итак. Жизнь боль. Мир несправедлив. Но справедливый мир можно создать. На месте несправедливого. Для этого несправедливый надо понятное дело замочить. Желательно «до основания». В песнях поется чистая правда о левой идеологии и о левой методологии.
Изначально классические марксисты считали, что пролетариат сметет мир буржуазии и установит свое «справедливое бесклассовое общество». Но посмотрев во-первых на СССР, где «мир пролетариата» обернулся диктатурой по сравнению с которой буржуазное общество — идеал человеколюбия, а во-вторых на усилия той самой буржуазии по стабилизации общества и государства — рост среднего класса, создание общества потребления, решение общественных конфликтов через «гражданское общество» и все такое прочее — левые мыслители поняли, что не все так просто.
Дедушка новых левых Грамши ввел понятие «гегемонии» как системы, через которую проклятая буржуазия и прочие либералы обманывают рабочий класс, не прибегая к «насильственным методам». То есть купируют саму возможность классовой борьбы в зародыше. Как разрушить гегемонию и приступить-таки к созданию «справедливого мира», если «рабочий класс» куплен и разложен ментально миром несправедливым?
Очень просто, ответили сами себе левые. В пень рабочий класс и человека труда. Пусть он получает ипотеку и покупает машины, забыв о прелестях классовой борьбы. Займемся ка мы уничтожением старого мира через неклассовые группы. Через обиженных. Через меньшинства. Левые отвлеклись от книжонок своих и подслеповатыми глазками оглядели окрестности. И обнаружили много всяких обиженных.
Женщины. Пусть баба забудет, что кухня ее ипотечного дома — больше, чем квартира для пяти семей во времена «классического марксизма». Пусть она почувствует себя униженной вымышленным неравноправием. Секс-меньшинства. Что? Им никто не препятствует в их практиках в логике: Don’t ask Don’t tell. Но это же так унизительно. Это надо побороть. «Третий мир» — огромный униженный проклятым белым буржуа мир несчастных «таких же как мы людей», «лишенных самого необходимого» из-за «преступной политики колониализма». Отсюда — любовь и поддержка к мигрантам и всяким «беженцам».
Групп меньшинств, с которыми работают в левой логике, огромное количество. Безработные, инвалиды, да кто угодно. И все вроде логично. Кто против того, что женщина – полноправный человек, инвалид должен обладать правами и возможностями в полной мере, а любой вообще должен иметь полную свободу совести?
Однако таким образом идет сознательное уничтожение общества, как единого организма, способного к выработке консенсусных решений по поводу своей судьбы и своего внутреннего устройства. Искусственно конструируется меньшинство, обозначается как «пораженное в правах», оно обращается к государству за защитой и немедленно государство начинает стучать по головам «косному», «консервативному», «фашистскому» обществу. Так происходит «отречение от старого мира» в эпоху современной левой идеологии. И никакой классовой борьбы. В виду отсутствия классов.
Поэтому правильный ответ на вопросы «понимают ли европейцы, что они творят, когда делают первое, второе, третье? Понимают ли они, что тем самым разрушают собственный уклад жизни?» будет следующим: часть успешной политической элиты не просто понимает, а ставит задачу уничтожения «несправедливого» мира, в котором буржуазия, обряженная в либеральные одежды, продолжает угнетать всех, кого ни попадя — от негров в Африке до собственных женщин на кухнях.
Общество, голосующее за левых, понятно этого не осознает в полной мере. Ему кажется, что голосует оно за понятные, честные вещи, ведущие к росту социальной справедливости. В этом отношении в Кельне произошла таки полная трагедия для тех самых «левых». Потому что одно лелеемое ими меньшинство наехало на другое столь же обожаемое меньшинство да еще так грубо и зримо, что меньшинство «женщины» вдруг перестали чувствовать себя обижаемыми миром буржуазных мужчин, а воссоединились с большинством «немецкий народ» с его традициями, культурой и всем прочим, что правильный левый ненавидит и считает нужным пережить и преодолеть.
Кроме того, на стороне немецкого народа с его не до конца пережитыми традициями может оказаться университет — рассадник левых убеждений перестает быть таковым, когда выясняется, что женщин из этих самых университетов тупо насилуют в количестве, и СМИ.
Для левых — в смысле нынешнего прочтения их идеологии — это вызов, который может оказаться катастрофическим по последствиям. Это, кстати, было бы и неплохо. Мир меньшинств с бюрократией в виде арбитра — это отвратительный мир, а вовсе не «справедливый постиндустриальный уклад», как эти ребята врут.

Державное бессилие: каковы итоги 16-летнего правления Владимира Путина

2016.01.12, 11:47

Державное бессилие: каковы итоги 16-летнего правления Владимира Путина

Владислав Иноземцев, Директор Центра исследований постиндустриального общества

У нынешних властей были время и ресурсы, чтобы превратить Россию если не в очередной Китай, то в новые Эмираты, заложив основы для экономического подъема на несколько десятилетий. Что произошло в реальности?
Другие статьи автора
Доживем до 2023-го: почему настоящий кризис только начинается 21.12.2015, 09:48
Безразличие, а не изоляция: к чему ведет агрессивная политика Кремля 07.12.2015, 10:38

Потерянные годы

В первые рабочие дни 2016 года внимание россиян было сосредоточено на курсе доллара и ценах на нефть — уже 77 руб. за долл. и $31 за баррель марки Brent на утро 12 января. Спокойно воспринимать эти цифры, многим казавшиеся еще совсем недавно нереальными, все тяжелее.

Не стоит считать, что эта нервозность не имела никакого отношения к нашим национальным торжествам. Напротив, она напрямую связана с одним, хотя и не отмечающимся пока общенародно, событием — переездом в Кремль Владимира Путина, случившимся под Новый год 16 лет назад. Потому что именно главе Российского государства мы более всего обязаны тем, что, зата­ив дыхание, следим за котировками нефти, ведь именно его политика и привела к тому, что, кроме энергоносителей, за душой у России мало что ос­талось.

С чем встречает страна начало 17-го года правления своего лидера? Со средней зарплатой, если перевести ее в доллары, соответствующей уровню октября 2005 года. С ВВП 2016 года, который, если также пересчитать его по рыночному курсу, близок к показателю 2006 года. Мы принимаем прогнозный ВВП на 2016 год в сумме 77,2 трлн руб. и среднегодовой курс в 79 руб. за долл.; для 2006 года берем номинальный ВВП в 26,7 трлн руб. по Росстату и среднегодовой курс доллара в 27,17 руб., по данным Банка России.

Встречает с оттоком капитала за последние три года в $280 млрд. С военным бюдже­том, увеличившимся за годы его правления по номиналу в 7,5, а в долла­ровом выражении — в 4,4 раза. С бюрократией, окончательно превратившейся в правя­щий класс, с сотнями новых геральдических символов. С двумя вой­нами, начатыми за последние годы, с разбегающимися соседями по постсоветскому пространству и испорченными отношениями с основными хозяйственными партнерами.

Встаём с колен?

Как главе государства Владимиру Путину повезло? Ему улыбнулась конъюнктура, которая вознесла котировки нефти с $28,5/барр. в 2000 году до $102/барр. в среднем за 2010–2014 годы (по данным BP Statistical Review of World Energy 2015). Под его руководством оказался народ, который хотел только зарабатывать, потреблять и радо­ваться «вставанию с колен». В таких условиях Россию можно было превратить если не в очередной Китай, то в новые Эмираты, заложив основы для экономического подъема на несколько десятилетий. Но что было сделано на самом деле?

Начнем с самого простого — с разрекламированных Путиным «движителей российской экономики», близких к государству корпораций. «Газпром», крупнейшая монополия страны, все эти годы руководимая одним из ближайших друзей президента, построила (и строит) несколько впечатляющих труб, но в то же время добыла в 2015 году газа меньше, чем в 1999-м: 414 млрд против 545 млрд куб. м. Считается, что ее мощности намного больше и растут, проб­лема только со спросом на российский газ. Но тогда почему ее не возникло, например, у Катара, нарастившего добычу с 24 млрд до 177 млрд куб. м и ника­ких трудностей со сбытом не испытавшего?

«Роснефть», собравшая за эти годы все возможные нефтяные активы — от ЮКОСа до «Итеры», ку­пила в 2013 году ТНК-ВР за $55 млрд, но сама сейчас оценивается лишь около $34 млрд. ВЭБ, главный «институт развития», — после стольких лет упорной работы потенциальный банкрот, на чье спасение государству придется выделить более 1 трлн руб. «Ростехнологии» — ничто без военных заказов, истощающих бюджет.

Если оглянуться на историю российской экономики в путинскую эпоху, станет ясно, что развивались практически ис­ключительно негосударственные отрасли: оптовая и розничная торговля, коммуникации и связь, частные банки, строительство, сфера коммерческих услуг. Государ­ство было экономическим тормозом.

Дураки и дороги

Следующий очевидный пункт — инфраструктура. В стране, переживающей бум (не важно, чем порожденный, пусть даже случайными нефтедолларами), как правило, его первым следствием становится строительство автомоби­льных дорог, скоростных железнодорожных магистралей, мостов и эстакад, развитие энергетических сетей. Посмотрите на Китай, например.

Это происходит везде, кроме России. За 16 лет не сдано в эксплуатацию ни одного километра современного железнодорожного полотна, приспособленного для скоростного движения. Дорог в 2014–2015 годах строилось по 1,2 тыс. км в год — в 4 раза меньше, чем в 2000-м. Автомобильная трасса между Москвой и Санкт-Петербургом все так же строится, как и в конце 1990-х. По данным самого «Газпрома», уровень газификации российских населенных пунктов за минувший год вырос на 0,1%, до 65,4%. С такими темпами задача полной газификации будет выполнена в начале XXII столетия.

За 16 лет прирост мо­щ­ности российских морских портов ока­зался вдвое меньше, чем прирост перевалки в одном только порту Шанхая. Проводки транзитных грузов по Северному морскому пути в 2014 году были ниже, чем в 1999-м (130 тыс. против 460 тыс. т).

Где же вставание с ко­лен? Где единство российской территории и ее удобство для проживания? Этого как не было, так и нет. Есть только красивые обещания, каждый год похожие на те, что давались ранее. На протяжении всех лет своего пребывания во власти Путин обещал стране «удвоение ВВП» и «слезание с нефтяной иглы». Забавно, что первый лозунг был озвучен в 2003 году, и у нас есть все шансы уже к 2018 году вернуться приблизительно к таким же долларовым показателям ВВП, которые были в стране в то время.

Преодоление зависимости от нефтедобычи иллюстрируется прос­ты­ми цифрами: в 1999 году доля нефти, нефтепродуктов и газа в экспорте соста­вляла 39,7%, в 2014-м – 69,5%. При этом никакой индустриальной трансформации в России не произошло: на протяжении всех путинских лет она была и остается единственным из emerging markets, где темпы роста промышленного производства отстают от темпов роста ВВП.

Где разрекламированные нефтеперерабатывающие предприятия, например завод «Роснефти» в Приморье? Где производство современного оборудования, медицинской техники, лекарств, компьютеров или мобильных телефонов? По большинству данных позиций страна зависит от импорта на 70–100%. Если наши «партнеры» захотят добиться пол­ного коллапса российской экономики, достаточно запретить ввоз в страну расходных материалов.

«На авось»

Катастрофическими выглядят результаты «реформ» социальной сферы и характер работы госструктур, ответственных за обеспечение нормальной жизни граждан. В стране, казна которой лопается от нефтедолларов, почти ликвидировано бесплатное здравоохранение. Все рейтинги фиксируют обвальное снижение качества среднего образования, а вузы давно уже стали фабриками по производству людей с ничего не значащими дипломами. Даже «визитная карточка» путинской России — могущественное МЧС — не может спасти десятки людей, попавших в снежные заносы неподалеку от Орска. Про сращивание бюрократии с криминалом не стоит вспо­минать: знаменитый фильм «Чайка» посмотрели уже миллионы людей.

Даже во внешней политике России не слишком есть чем похвастаться. Я не буду вспоминать Украину, которую мы превратили во врага, но очевид­но, что наши союзники в Средней Азии все больше склоняются к Китаю, в последнее время ставшему основным инвестором в регионе. Мы отгораживаемся от мира санкциями, налагаем на себя всяческие епитимьи, но никого это не страшит. Мы начали военную операцию в Сирии, но уже сейчас начинаем осознавать, что для успеха в ней необходимы намного бóльшие силы и средства, чем Россия может позволить себе применить. Но разве micromilitarisme theâtrale типа операции в Южной Осетии имен­но то, ради чего Россия потратила на военные нужды за годы путинского правления почти $960 млрд. (данные SIPRI Database 2015), или 80% своего номинального ВВП за 2015 год?

Однако, конечно, самым впечатляющим является то, насколько быстро и, похоже, неотвратимо начинает разваливаться мнимое благополучие по мере сдутия нефтяного пузыря. Правительство пятый год не может сделать ничего, что привело хотя бы к замедлению снижения темпов роста. Оно три года подряд замораживает частные пенсионные накопления, по сути проводя принудительные заимствования у граждан. Резервный фонд, которым власти так гордились все последние годы, может быть растрачен уже через год-полтора. Первые же признаки падения цен на нефть вызвали прекращение индексации пенсий, и, видимо, не за горами радикальное сокращение социальных расходов, выраженных даже во вдвое обесценивши­хся рублях.

Страной управляет человек, который много говорит, но не готов делать практически ничего конкретного, более 10 лет полагаясь на позитивные тренды, задаваемые извне. Это державное бессилие. Власть способна растратить сколько угодно миллиардов, но не может ни поставить действительно амбициозные задачи, ни подобрать достойные кадры для их решения, ни простимулировать бизнес, ни вдохновить граж­дан на что-либо, кроме повторения избитых лозунгов. Наблюдая за постоя­н­но снижающимися котировками нефтяных фьючерсов, российские власти находятся в оцепенении от увиденного и надеются, похоже, только на из­вечное русское «авось».

Подробнее на РБК: