Научись онтокритике, чтобы перенаучиться жить

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

Поиск по этому блогу

2013-12-17

Прости, Мандела, но и ты тоже...

По случаю смерти Нельсона Манделы появилось много материалов с анализом и оценкой его деятельности, в которых обоснованно указывалось на ужасающее ухудшение всех сторон жизни ЮАР — от экономики до здоровья населения — в результате прихода Н. Манделы к власти вместе с возглавляемым им АНК. В одной из статей при этом утверждалось, что никакого влияния на авторитет и привлекательность фигуры Манделы ни сейчас, ни в дальнейшем эти печальные факты не окажут. Проводилась там и параллель с образом Че Гевары, за которым тоже обнаруживается провалившаяся в нищету страна, да ещё и множество бессмысленно убитых и погибших, а больше, собственно, ничего — и при этом на его образ по-прежнему чуть ли не молятся миллионы людей. Не буду в этом ряду упоминать Ленина и Сталина как слишком затасканных фигур и гораздо более поляризованных в общественном мнении, но всё, что будет написано ниже, в равной степени относится ко всем подобным историческим деятелям и к восприятию их имён в обществе.

Чем же можно объяснить такие, буквально противоестественные, искажения восприятия у огромных масс людей?

Господствующая точка зрения заключается в том, что интеллектуальные и прочие когнитивные способности людей чрезвычайно ограничены и неизбежно толкают индивидов к ошибкам и заблуждениям. Это обстоятельство не вызывает, собственно, никаких сомнений, но... Меня сильно интересует вопрос, чёткую постановку которого я до сих пор нигде не встречал: какие доли в заблуждениях людей занимают отдельно внутренние и внешние факторы? Иными словами, какой процент из всей массы иллюзий и ошибок индивида имеет источником его самого, а какой втюхивается разными внешними агентами (отнюдь не госдепа, а в самом широком смысле слова) и социальными институтами?

Как только вопрос поставлен таким образом, можно начать выделять и подсчитывать количество не только прирождённой человеческой глупости (об этом читайте восхитительную статью К. Поппера), но и количество накопленной и неликвидированной социокультурной дурости.

Тогда и ответить на вопрос в начале статьи достаточно просто: примеры с Манделой и Че Геварой — это лишь пара из многих миллионов примеров того, насколько НЕВЕЖЕСТВЕННО (см. Штейнзальц, Адин и Функенштейн, Амос. Социология невежества) и ЛЕНИВО становится сознание человека, у которого с самого раннего детства не только не поощряется любознательность и критичность, а, напротив, эти качества подавляются всеми возможными способами, и вместо них насаждаются шаблоны общепринятой глупости. Это именно примеры внушённой интеллектуальной слепоты, а никак не прирождённой когнитивной ограниченности, которая (ограниченность) может одинаково успешно и корректироваться в сторону большей разумности, и усугубляться в сторону крайних состояний безмыслия и патологической глупости.

Однобокость, избирательность, предвзятость и т.п. — это не только свойства индивидуального сознания, но и свойства любых социальных конструкций: как люди их конструируют (см. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности), так они и функционируют. Как люди, так и социальные институты судят людей по отдельным избранным достижениям или столь же избранным ошибкам вместо всесторонней честной оценки, но происходит это прежде всего потому, что в сложившихся культурных нормах нет нормы и приоритета всестороннего и честного анализа — и почти никто этого как будто не видит и не замечает.

Точнее, эти пороки общественного сознания замечают регулярно, но воспринимают их как неизбежное, независимое и неуправляемое явление природы, — и критики с такими взглядами становятся невольными пособниками худших проявлений человеческой глупости.

Напомню самый успешный на данный момент пост моего блога — «Секрет гарантированного успеха». Я там всячески поддерживаю тезис о наибольшей эффективности пути вычерпывания ошибок в сравнении с поисками «единственно и навсегда во всём правильных» схем деятельности. Правильные решения проблем надо искать, НО в обозримой исторической перспективе основной и непредставимо колоссальный источник индивидуального и общественного развития — первостепенное внимание к постоянно совершаемым ошибкам и работа с ними: поиск, анализ, устранение, предотвращение, обучение знанию о них.

Когда мы смотрим на мир, то без умения мыслить критически и без жёсткого приоритетного учёта иллюзий и самообманов видим даже не одну лишь верхушку айсберга, а гораздо меньше — только мираж одной искажённой плоскости этой верхушки.

Что мы имеем в результате? Повсеместное восхищение людьми, которые вместо поиска и устранения ошибок в своих мозгах и в мозгах окружающих потратили все свои таланты и жизни на сомнительные во многом успехи на второстепенных направлениях при одновременном повторении и усугублении самых опасных и вредных заблуждений, разделяемых когнитивно безграмотной массой.

27 лет в тюрьме хватило бы на то, чтобы многое понять и многому научиться — при научно-критическом подходе и хороших социоинженерных умениях. Да, тогда Мандела мог оказаться не таким известным и популярным — но двигал бы себя, свой народ и человечество в правильном направлении. И тогда бы он боролся не с апартеидом, а с общечеловеческой глупостью в любых проявлениях и предлагал бы более разумные и конструктивные решения проблем своей страны. И да — не стал бы президентом, не получил бы Нобелевскую премию и грандиозных похорон, зато был бы относительно менее глупым и точно более полезным.

Пока же эрратология не стала основной обязательной дисциплиной в системе образования, мы так и будем продолжать восхищаться не теми, кто избавляет себя и нас от заблуждений, а теми, кто эти заблуждения с нами разделяет и освящает шаблонным героизмом не осмысленного критически поведения.

2013-11-05

Об инженерофобии и гуманитарных НИОКРах, или Почему я не монтессорианец — и не только не...

Тема этого поста зрела у меня давно, и я пишу этот пост в несколько заходов, пытаясь и мысль выразить яснее, и достучаться до тех, кого это точно заденет.

Вы никогда не задумывались над странной разницей в позициях людей, занимающихся проблемами мира неодушевлённого (мира 1 по классификации К. Поппера), и людей, занимающихся проблемами одушевлённого человеческого существа (мира 2)? Я имею в виду то, что первые преимущественно заняты решением конкретных частных проблем, тогда как вторые постоянно и довольно массово пытаются совершить открытия или сочинить теории обязательно глобального и «окончательного» характера (любопытно, что люди из первой группы, переходя во вторую, часто заболевают тем же самым).

Это явление глубоко и подробно описал в своё время Карл Поппер в виде анализа двух типов инженерии — утопическо-радикальной и пошагово-реалистической — в работе «Открытое общество и его враги» (см. т. 1, гл. 9).

В результате трудов первой группы людей мы имеем все блага цивилизации и колоссальный рывок технического и естественно-научного развития в последние десятилетия, а результаты второй группы, как бы помягче сказать, пока сильно проигрывают.

Если инженер разрабатывает один подшипник для сложного большого механизма, то он спокойно принимает то, что он делает только подшипник — и более ничего, и примерно понимает, какую мизерную долю процента занимает продукт его труда в решении проблем по созданию успешной исправно работающей системы из громадного количества деталей и деталек, подсистем и подсистемочек. И он (инженер) всегда готов к тому, что завтра эту систему надо будет отправлять в утиль и разрабатывать нечто новое, поэтому спокойно воспринимает и вчерашнее, и завтрашнее свои творения как повседневные расходные рабочие инструменты, а не как объекты поклонения и служения.

Педагог или психолог (и прочие практики инженерии человеческих душ, включая и политиков с управленцами, пардон, менеджерами), объективно изобретая тот же «подшипник», так и норовит подменить им сложную большую конструкцию и объявить его «окончательным решением» (кое-кто, надеюсь, поймёт язвительную иронию этого словосочетания), тотально-универсальным. Нередко, правда, делаются оговорки об ограниченной применимости «супер-подшипника» и о якобы наличествующем понимании сложности решаемых задач, но практика чаще всего демонстрирует ритуальную пустоту этих словесных заклинаний. И «супер-подшипник» становится всерешающим демиургом, а его адепты формируют очередную секту, которая затем непременно делится на секточки, либо создающие свои вариации супер-подшипника, либо стремящиеся сохранить в первозданной чистоте первородный же супер-подшипник.

Некоторые почти диссиденты пытаются из такого тупика выйти путём создания эклектических комбинаций разных супер-подшипников, но и такие конструкции и плохо катят, и недалеко едут.

В результате в области прикладного (практического) человеко- и социоведения мы имеем тысячи вариантов телег или — в лучших случаях — велосипедов, но никак не можем перейти на новый уровень технологической организованности и продуктивности, который позволил бы приступить к автомобиле- или даже авиастроению.

Да, именно люди создают себе и другим сородичам тот тип проблем, который обозначили как «дикий», «непослушный» (wicked). Да, люди и их взаимодействие — это самые сложные и самые непослушные укротителям системы, которые нам известны.

Но из этого совершенно не следует, как многие противоестественно думают и утверждают, что в разработке методов, инструментов и сложных технологических систем человековеды и человеководы должны по-прежнему пользоваться только привычными им средневековыми ремесленными приёмами, фобически сторонясь любых намёков на необходимость заимствования и освоения на своём поле того, что у технарей обозначено зловеще клацающей аббревиатурой НИОКР.

Пока педагоги и психологи (и иже с ними) не обретут спокойный инженерный взгляд на методы своей деятельности и не будут рассматривать их разновидности не как фанаты разных религий, а как пользователи или разработчики разных наборов ножовок, молотков, напильников, ноутбуков, смартфонов и т.п., и пока для педагогов системы Макаренко, Эльконина, Давыдова, Монтессори, а для психологов концепции гештальттерапии, психоанализа, трансактного анализа и когнитивно-поведенческого подхода не станут равнозначными рядовыми «подшипниками», которые можно и нужно объективно сравнивать, испытывать, переделывать и комбинировать любым образом, разбирать на части и на запчасти, выискивать малейшие дефекты и просчёты без страха за разрушение своего прежде любимого «супер-подшипника» — до тех пор гуманитарная прикладная (да и теоретическая) сфера будет в ж..е, пардон, в перманентном жесточайшем отставании от передовых рубежей человеческого же, вполне человеческого, мышления и конструктивной деятельности.

В действительности дело ведь не в психоэмоциональных и культурных тонкостях своевольно-упрямых людей в сравнении с суконной материальной простотой неодушевлённых предметов, а, скорее, наоборот. Неодушевлённый предмет не дрогнет и единым своим протоном или электроном, пока вы не подберёте к нему единственно воздействующие ключи, поэтому вам приходится играть с ним по очень жёстким правилам. А сапиентный сородич простит вам всё, что угодно, да ещё и сыграет с вами в миллион само- и взаимообманных игр, лишь бы охранить свой самоубийственный «душевный» комфорт... И педагоги с психологами, подыгрывая инженерофобии, нелепо игнорируя подлинную мощь науки и инженерии, замыкаясь в своих разлюбезных секточках мимимишных методов, тормозят социальное и личностное развитие посильнее инквизиции — и уж точно коварнее...

Дополение от 2014.06.06: Американский специалист по российской науке очень хорошо описывает ситуацию именно ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО провала России — «Молоко без коровы»: технологический провал России. А я пишу продолжение темы, следите за блогом, пока предварительная тема поста «Конструальный беспредел, или Правила априорного авантюризма жизни» (первые два слова точно останутся).

Дополнение от 2018.02.18 про Монтессори-движение.

Ирина Исаева

#amirefresher2018 #трансформационное
#мировыетренды #учитьсянаошибках

Весь зал вчера был глубоко тронут речью президента АМI USA Гретчен Холл на открытии конференции АМI в Фениксе. Более 1200 участников, в основном AMI учителя и директора школ, аплодировали стоя.
Я попросила Гретчен поделиться ею, чтобы можно было её перевести для русскоговорящего Монтессори сообщества. Пока переводила, рыдала.

Thank you, Gretchen Hall

Речь Президента AMI USA Гретчен Холл
Феникс, Аризона, США. 16 февраля 2018 г.

Шестнадцать лет назад по рекомендации консультанта я впервые присутствовала на курсе повышения квалификации. Я был потрясена и испугана одновременно большим сообществом и в то же время почувствовала связь с чем-то значительно большим, чем моя изолированная работа в качестве учителя. С того дня я посещала все курсы повышения квалификации, и мои роли в сообществе развивались от учителя до администратора, консультанта, тренера, ведущего и теперь в качестве президента AMI США. Я стою здесь сегодня со своим опытом и смотрю на наше сообщество с совершенно иной точки зрения, чем взгляд наивного учителя 16 лет назад.

Именно с этой точки зрения я хотела бы поделиться с вами видением и призывом сегодня вечером.

Я вижу сейчас, что движение AMI в США стоит на обрыве — с прекрасными перспективами на горизонте и ужасающим видом на пропасть внизу. Как мы сюда попали и как мы движемся вперед, это то, что нам нужно осмыслить сегодня.

В основе миссии AMI лежит сохранение наследия доктора Марии Монтессори. Мы упорно трудились, чтобы сохранить это наследие и сегодня мы наслаждаемся репутацией качественной реализации и высоких стандартов. Но мы дорого заплатили за это признание. В процессе сохранения мы превратились в защитников. Мы усиленно держались за прошлое и защищали его от тех, кто угрожал ему. Так же, как мать защищает своего ребенка, исходит из любви и преданности. Но, как мы знаем, слишком большая защита - это препятствие для роста и со временем мы почувствовали это. Мы стали эксклюзивными и критичными, осуждая тех, кто думал по-другому. Наше движение разделилось и сломалось, даже среди нас самих. Индивидуальные потребности были поставлены выше потребностей сообщества. Защищая прошлое, мы ставим настоящее и будущее под угрозу, и мы создали пропасти, на одной из которых мы стоим сегодня. Развилась культура «их» и «нас», чувство, которое сегодня тревожно отражается в нашей политике. Мы начали измерять других о том, насколько они «Монтессори», мы придумали термин «Montesomething» (псевдомонтессори) для дискредитации и девальвации других. Классифицируя себя, как «обученные» и «не обученные», мы отделили нас далеко друг от друга. Мы гордимся тем, что наша педагогика закладывает фундамент для социальной сплоченности, но мы не смогли достичь сплоченности в нашем собственном сообществе.

Д-р Монтессори говорила: «Мы должны изменить наше фундаментальное отношение к ребенку и любить его любовью, которая верит в его личность и доброту; который видит не его недостатки, а его достоинства.» Возможно, нам нужно отразить это на наше фундаментальное отношение друг к другу.

Со временем мы оттолкнули людей. Наше членство застопорилось, количество наших школ-членов не меняется. Доля школ, признаваемых AMI составляет 5% общеобразовательных школ Монтессори. В образовательном менеджменте присутствует серьезный кризис, поскольку школы и другие образовательные организации испытывают сложности в нахождении лидеров. Формируются другие организации с целью удовлетворения потребностей общества, которые мы не рассматриваем. Мы балансируем на пропасти и можем упасть.

Но на горизонте есть надежда.

• Мы увеличили число тренеров и учебных курсов.
• Обучение проходит в сотрудничестве с университетами с возможностью получения степени бакалавра и магистра.
• Между несколькими организациями координируются исследования для поддержки актуальности и эффективности образования Монтессори.
• Инициатива Общественной политики Монтессори в сотрудничестве между AMI / USA и AMS, работает с государственными и федеральными агентствами над устранением препятствий для образования Монтессори.
• Программа глобальной школьной аккредитации предлагает путь к совершенствованию в поддержку школ и учителей.
• Программа Основная цель после двухлетнего процесса планирования вошла в стадию внедрения намерения утроить количество обученных взрослых.
• Аффилированные центры AMI в США уже более года работают вместе и стремятся максимизировать вклад AMI в США.
Мы должны продолжать открывать наши умы и наши сердца в будущем. Мы должны отбросить наши индивидуальные роли, удостоверения личности, значки и акронимы. Мы не должны быть корыстными и обслуживать себя, но едины в нашем служении детям. Мы должны строить мосты над разрывами, которые мы создали. Мы должны стоять рядом со всеми, кто работает для социальной справедливости и от имени детей. Это наше наследие и наша миссия.

Свой призыв я выражу песней. Эта песня написана в женском лагере мира "Гринэм-Коммон» в 1983 году. Называется она «Строя мосты» («Building Bridges»)

(Гретчен запела а капелла)

Строя мосты над нашей разделенностью,
Я тяну к тебе руку, протянешь мне свою?
Соединив голоса и наши представления,
Друзья, мы создадим такую дивную гармонию.

Время настало. Лучший способ почтить наше наследие — обеспечить наше будущее.
Я тяну тебе руку, протянешь свою мне? Я знаю, соединив голоса и наши представления, друзья, мы создадим такую ​​дивную гармонию.

Спасибо за внимание.
Гретчен Холл

Мой комментарий к этому выступлению: Действительно современной программы выхода из кризиса я не вижу. Подлинного понимания ошибок и путей их устранения тоже не вижу.

2013-08-27

designVUE: новый релиз

Доступен для скачивания на моём сайте новый релиз designVUE. Извлекаемая из архива папка содержит специальный исполняемый файл для Windows. Если вы будете загружать его с официального сайта, то не увидите в меню половины функций, восстановить доступ к которым можно только при небольших поправках в одном из файлов дистрибутива. В таком случае обращайтесь ко мне за инструкциями или просто загрузите поправленный дистрибутив по ссылке, указанной выше.

2013-08-16

Видео КОРНИ-мастерских выложены для любознательных

Видео КОРНИ-мастерских выкладываю для любознательных на моём канале в YouTube. Материала много, поэтому процесс перекодирования и загрузки займёт недели две, если не больше.

P.S. Прошу прощения, последние видео загружены с удвоенной видеодорожкой, буду файлы обрезать. Может кто-то объяснить, как такая ерунда получилась и как её избежать?

P.P.S. Вроде бы сам разобрался и привожу файлы на YouTube в правильный вид :)

2013-02-26

Критическое мышление и история России

Продолжаю публиковать КМ-кейсы, т.е. тексты и статьи, в которых достаточно хорошо и последовательно реализовано критическое (научное, умелое, высокоорганизованное) мышление. Очередной образец предоставляет «Ежедневный Журнал»: «Кузницы счастья имени графа Бенкендорфа» историка Никиты Соколова:

Кузницы счастья имени графа Бенкендорфа

22 ФЕВРАЛЯ 2013 г. НИКИТА СОКОЛОВ

….кто умножает познания, умножает скорбь.

Екк. 1:18

19 февраля на заседании Совета по межнациональным отношениям Владимир Путин поставил задачу создать общенациональный учебник истории для школы. Намерение, на первый взгляд, благое. Действительно, хорошо бы получить такое повествование о российском прошлом, которое способствовало бы смягчению трений и возрастанию взаимной толерантности между различными фракциями «многонационального российского народа».

Разрешение задачи не только теоретически мыслимо, но в некоторых странах к нему уже существенно и приблизились. Для этого надобно отказаться от представления об истории как о «предыстории», все значение которой в том, что она подводит к торжеству преодолевшего все лихолетья наличного политического и социального режима, благодетельному царствию которого не будет конца. Признать историю бесконечной, в силу чего никакая группа ни в настоящем, ни в прошедшем не обладает окончательной истиной и монополией на титул носителя «прогресса». И смириться с тем, что существо истории составляет свободная борьба человеческих воль, отнюдь не всегда направленных на благо. Только на таких основаниях можно составить школьный учебник, повествующий, например, о депортации кавказских народов в Казахстан в 1943 году, который равно был бы пригоден для ведения уроков в Москве и Грозном.

Беда, однако, в том, что последующие наставления и пожелания Владимира Путина с таким образом истории вступают в разительное противоречие. Школьный курс, на его взгляд, должен строиться «в рамках единой концепции, в рамках логики непрерывной российской истории, взаимосвязи всех ее этапов». То есть речь идет опять о «большом нарративе» — повествовании о тотально осмысленной и тотально целеустремленной истории, обладающей собственной субъектностью, грубо говоря, в ней главным действующим лицом оказываются разнообразные общности (нация, класс, цивилизация…, борьбе или росту которых подобают «логика» и «этапы»), но только не самостийно действующий человек.

Дальше пуще. Замышляемый школьный курс, по мысли Владимира Путина, не должен «иметь внутренних противоречий и двойных толкований. Это должно быть обязательным требованием ко всем учебным материалам». Поскольку невозможно допустить, чтобы под «противоречиями» имелись ввиду всего лишь логические несообразности и технические погрешности (вроде различных датировок одного события в разных местах текста по разным календарным стилям), неизбежно приходится заключить, что речь идет о едином толковании смысла и значения исторических событий. Между тем достижение этой цели уничтожает собственно историческое знание. Для Николая I и Михаила Лунина «события 14 декабря» 1825 года имеют совершенно разный смысл и даже вовсе – разные события. Но, не представив ученику деятельность тайных обществ, завершившуюся стоянием на Сенатской площади, в «оптике» всех действующих лиц, мы нисколько не подвигнем его к пониманию этого важного в нашей истории факта (убеждение, что «исторический факт», подобно явлениям природы, якобы существует отдельно и независимо от его восприятия и осмысления современниками и потомками — широко распространенный, но оттого не более заслуживающий уважения предрассудок).

Ну и, наконец, самое существенное: чаемый школьный курс должен быть проникнут «уважением ко всем страницам нашего прошлого», чего решительно невозможно добиться, не пожертвовав нравственностью, поскольку предкам нашим случалось наряду с деяниями героическими и высокомудрыми, впадать в обольщения, а подчас и сознательно совершать деяния неразумные, постыдные и прямо преступные. Искоренение подобных событий из общественной памяти или лицемерное оправдание злодеев наносит народной совести непоправимый ущерб. А насчет того, что эта вроде бы эфемерная субстанция играет важнейшую роль в обустройстве человеческого общежития и даже в достижении простейшего хозяйственного благополучия, уже сошлись единодушно все социологи и экономисты.

Так что есть сильное подозрение, что готовится реинкарнация единственно верного «краткого курса», сущность коего описал еще в 1836 году первый шеф корпуса жандармов Александр Христофорович Бенкендорф в ответ на попытку Михаила Орлова вступиться за объявленного сумасшедшим после публикации «Философического письма» Петра Чаадаева: «Прошлое России удивительно. Настоящее более чем великолепно. Что же касается ее будущего, то оно выше всего того, что может себе представить самое горячее воображение. Вот, мой друг, точка зрения, с которой русская история должна быть писана».

Не подлежит сомнению, что такой вариант формирования народной исторической памяти в высшей степени сообразен целям политической полиции – охранению существующего порядка. Беда, что при таком способе охранения блокируется свободное творчество в будущем, поскольку для такого творчества весьма часто оказываются потребны примеры прошлых неудач. И не только потому, что «на ошибках учатся», но и потому, что типы поведения и идеи, некогда оказавшиеся несвоевременными и маргинальными, могут быть переосмыслены и сослужить пользу в будущем. Собственно, именно по этой причине, а вовсе не ради успешной партийной борьбы, учебников при демократическом порядке должно быть много и разных — у разных проектов будущего обнаруживаются разные «предтечи» в прошлом. А наличие единственного — служит безошибочным симптомом общества авторитарного, если не тоталитарного, где нет граждан, а забитые подданные доверили формирование будущего усмотрению благодетельной властной вертикали.

Именно из-за этих опасений ответственная научная и школьная общественность постсоветской России уже в который раз в штыки встречает попытки «унификации» школьных пособий. (Характерно, что в предшествующей попытке «установления единомыслия», предпринятой командой политолога Александра Филиппова, из историков согласился принять участие один только профессор МГПУ Александр Данилов, профессиональная репутация которого теперь не составляет секрета и для неспециалистов.)

Но на сей раз устоять будет труднее – «вертикаль» соорудила «троянского коня». Владимир Путин выразил уверенность, что в работе над единственным учебником примут участие «два старейших российских общественных объединения». Речь идет о созданном полгода назад под председательством спикера Госдумы Сергея Нарышкина Российском историческом обществе и Военно-историческом обществе, образованном президентским указом в январе 2013-го. Сии «старейшие общественные» объединения пока ничем себя не проявили, но не зря же их создавали. Отработают. И создадут учебник истории достойный восставшей с колен суверенно-демократической энергетической сверхдержавы, так чтоб подрастающие поколения насчет грехов прошлого сильно «не парились» и исторические опыты на современность не прилагали. Вместо «умножения печали» выйдет по-первости несомненно умножение счастья. Но, боюсь, будущее такой страны опять может «превзойти самое смелое воображение». Да только не в том величательном смысле, какой имел в виду шеф жандармов.

Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Дружинин

НИКИТА СОКОЛОВ
Все права на материалы, находящиеся на сайте ej.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта и сателлитных проектов, гиперссылка (hyperlink) на ej.ru обязательна.

2013-02-16

Как стать разумнее (=критичнее к себе и своим представлениям), или Трезво об Интернете и людях (к переводу статьи Д. Адамса)

Моя лента в FriendFeed принесла ссылку на перевод замечательно здравомысленной статьи Дугласа Адамса «Как перестать беспокоиться и начать любить интернет». Это очень хороший пример целого ряда навыков критического мышления, достойный внесения в хрестоматию по научению объективному реалистическому взгляду на вещи, что составляет сердцевину критического рационализма. Собственно статья ниже:

Дуглас Адамс. Как перестать беспокоиться и начать любить интернет

13.02.2013
Эта статья впервые опубликована в рубрике «Обзор новостей» газеты The Sunday Times от 29 августа 1999.

Пару лет назад или около того я был гостем передачи Start The Weel, на которой очень заслуженный журналист сообщил мне, что весь этот интернет — просто преходящая причуда вроде любительского радио в пятидесятые, и что если я думаю иначе, то попросту достаточно наивен. Очень британская черта — вероятно, вполне естественная для страны, которая потеряла империю, а обрела Мистера Блобби — подозрительно относиться к переменам.

Но изменения реальны. Я не думаю, что кто-то сейчас станет спорить с тем, что интернет становится важной частью нашей жизни. Тем не менее, он очень нов для нас. Если, например, какое-то преступление было «спланировано через интернет», телекомментаторы всё ещё считают важным упомянуть этот тревожный факт. Они не потрудятся сообщить о том, что преступники использовали телефон или М4, или что они обсуждали свои подлые планы «за чашкой чая», хотя в своё время всё это было новым и противоречивым.

Также в ходу необычный способ, которым отдельные ведущие BBC и журналисты (да, Хамфрис младший, я говорю о тебе) произносят интернет-адреса. Они говорят: «ввв ТОЧКА… бибиси ТОЧКА… ко ТОЧКА… юкей СЛЭШ… тудэй… СЛЭШ…» и так далее, и делают это так, что становится понятно: у них нет ни малейшего понятия о сути этих новомодных штук, однако подразумевается, что вы, слушатели, вероятно знаете, что всё это значит.

Полагаю, предыдущим поколениям приходилось стараться изо всех сил, чтобы разобраться с изобретением телевизора, телефона, кинематографа, радио, автомобиля, велосипеда, печати, колеса и так далее. Однако, определённым образом мы, кажется, учимся понимать, как работают эти вещи:
  1. всё в мире, что изобретено на момент вашего рождения, нормально;
  2. всё, что изобретают после вашего рождения и до того, как вам исполнится тридцать, невероятно увлекательно и изобретательно, а при небольшом везении на этом можно сделать карьеру;
  3. всё, что изобретают после того, как вам стукнет тридцать, идёт вразрез с естественным ходом вещей, и это начало конца той цивилизации, какой мы её знаем — до того момента, пока изобретение не просуществует десяток лет, после чего оно постепенно оказывается вполне приемлемым.
Примените этот список к фильмам, рок-музыке, текстовым редакторам, чтобы определить ваш возраст.

Субъективное восприятие, безусловно, дурачится над нами. К примеру, «интерактивность» — один из тех неологизмов, какие мистер Хамприс любит прихватить словесным пинцетом, но причина, по которой нам внезапно понадобилось такое слово, состоит в том, что в течение этого века доминировали неинтерактивные формы развлечения: кино, радио, музыка в записи и телевидение. До того, как они появились, все развлечения были интерактивными: театр, музыка, спорт — исполнители и аудитория были вместе, и даже почтительно тихая публика своим присутствием влияла на то, как разворачивалась та драма, ради которой она собралась. Специальное слово для интерактивности было не нужно — так же, как нам (пока что) не нужно специальное слово для обозначения человека с единственной головой.

Я предвижу, что история покажет: «нормальные» господствующие медиа двадцатого века были лишь отклонением. «Я вас умоляю, мисс, вы утверждаете, что они могли только сидеть и смотреть? Они ничего не могли делать? Неужели никто не чувствовал себя ужасно оторванным, отчужденным и незначительным?»

«Да, дитя, и поэтому все они сошли с ума. До Реставрации».

«Что это была за Реставрация, мисс?»

«Конец двадцатого века. Когда вернули интерактивность».

Интернет всё ещё очень нов, и поэтому мы до сих пор не совсем понимаем, что это. Мы принимаем его за вид издательства или вещания, потому что мы привыкли делать это. Так много людей жалуется, что в интернете полно мусора, или что в нём господствуют американцы, или что не нужно доверять всему, что вы читаете в вебе. Представьте, что вы пытаетесь применить такую критику к тому, что слышите по телефону. Конечно, вы можете «доверять» тому, что люди говорят вам через веб, не больше, чем вы «доверяете» сообщаемому через мегафоны, почтовые открытки или рестораны. Вырабатывать социальную политику относительно того, кому и почему вы можете доверять — это то, для чего, вполне буквально, развилась большая часть нашего мозга. По какой-то сумасшедшей причине мы отключаем этот естественный скепсис, когда имеем дело с любым медиа, требующим для своего существования большого объема работы и ресурсов, или медиа, которому мы не можем без труда возразить — такому как газеты, телевидение или гранит. Отсюда «высеченный в камне». Нас должно волновать не то, что мы не можем доверять тому, что читаем в интернете — естественно, мы не можем, это всего лишь разговоры людей; а то, что мы вообще поддались привычке верить тому, что мы читаем в газетах или видим по телевизору. Это ошибка, которую никто, кому встречался когда-нибудь настоящий журналист, не допустит никогда. Одна из важнейших вещей, которым возможно научиться в интернете — это то, что никаких «их» не существует. Есть лишь огромное множество «нас».

Конечно, с интернетом много что не так. Например, лишь ничтожно малая часть мирового населения пока что подключена к сети. Недавно слышал, как какой-то знаток доказывал на радио, что интернет навсегда останется ещё одним непреодолимым барьером, разделяющим богатых и бедных — по той причине, что компьютеры всегда будут дороги сами по себе, что к ним приходится покупать много дополнительных устройств вроде модемов, и что программы нужно обновлять. Список впечатляющий, но не выдерживает и беглой проверки. Цена на мощный компьютер, который раньше по стоимости был сравним с реактивным самолётом, теперь ниже цены цветного телевизора и продолжает стремительно падать. Большинство модемов в наши дни встроены, а автономные устройства стали настолько дешёвым изделием, что компании вроде Hayes, чей бизнес единственно состоял в их производстве, разоряются. Как известно, интернет-программы Microsoft и Netscape бесплатны. Тарифы на телефон в Великобритании всё ещё высокие, но они падают. В США местные звонки бесплатны. Другими словами, стоимость соединения стремительно приближается к нулю, и по очень простой причине: ценность веба увеличивается с каждым, кто к ней присоединяется. В интересах всех, чтобы цены падали всё ниже и ниже — до тех пор, пока каждый человек на земле не будет подключен.

Другая проблема с сетью состоит в том, что это всё ещё «технология», а «технология» — как её незабвенно определил учёный Брэн Феррен — это «штука, которая пока что не работает». Мы не думаем о стульях как о технологии, мы думаем о них как о стульях. Но было время, когда мы ещё не определили, сколько у стульев должно быть ножек, какой они должны быть высоты, и они часто «ломались», когда мы пытались их использовать. В скором времени компьютеры будут так же обыденны, их будет так же в избытке, как стульев (а через пару десятилетий и около того — как листов бумаги или песчинок), и мы перестанем отдавать себе отчет в их существовании. Более того, я уверен, что мы оглянемся на это десятилетие и изумимся тому, как мы могли когда-то делать то, что мы с ними делали ради «производительности».

Но самая большая проблема состоит в том, что мы всё ещё первое поколение пользователей, и, несмотря на то, что мы изобрели сеть, нам она всё ещё не до конца понятна. В книге «Язык как инстинкт» Стивен Пинкер объясняет разницу между пиджином и креольским языком. Пиджин появляется, когда смешиваются разные люди — обычно рабы — которые выросли со своим языком, но не говорят на языке других. Им удается кое-как создать грубый и быстрый жаргон, состоящий из кусочков разных языков. Он позволяет им ладить, но практически лишён грамматической структуры как таковой.

Первое поколение детей, рожденных в таком сообществе, берёт эти раздельные куски языка и трансформирует их во что-то новое, с богатой естественной грамматикой и словарём, и получившийся язык называется креольским. Грамматика — это всего лишь естественная функция детского мозга, и дети применяют её ко всему, что попадётся им под руку.

То же происходит и с коммуникационной технологией. Большинство из нас всё ещё, запинаясь, пользуются её пиджин-версией, близоруко косясь на эти штуки размером с холодильник на наших письменных столах, не совсем понимая, куда отправляется электронная почта и проклиная каждый звонок мобильного. Наши дети, тем не менее, занимаются чем-то совершенно иным. Ристо Линтури, член исследовательского центра телефонной корпорации Хельсинки, цитируемый журналом Wired, описывает необычное поведение детей на улицах Хельсинки, у каждого из которых есть мобильный телефон с поддержкой текстовых сообщений. Они не обмениваются важной информацией о бизнесе, они просто болтают, остаются на связи. «Мы стадные животные, — говорит он. — Эти дети объединены в своё стадо, они всегда знают, куда оно движется». Он уверен, что вездесущая беспроводная коммуникация «вернёт нас к формам поведения, которые были естественными для нас, и уничтожит те формы, к которым привели ограничения технологий».

Мы прирожденные жители деревни. На протяжении большей части истории человечества мы жили очень маленькими сообществами, в которых каждый знал каждого. Но постепенно нас стало слишком много, и наши сообщества сделались слишком большими и разрозненными, нам стало трудно чувствовать себя их частью, а наши технологии не справлялись с задачей нашего сближения. Однако ситуация меняется.

Интерактивность. Коммуникация «многих со многими». Повсеместное подключение. Эти неуклюжие новые понятия для частей нашей жизни, которым мы, до того как их потерять, даже не думали давать названия.

Перевод: Глеб Калинин, редактура: Александр Ильин.

Оригинал статьи.

Posted by Глеб Калинин 13.02.2013

2013-02-12

Праздник людоедов

Радио ЭХО Москвы :: Праздник людоедов / Комментарии

Так, в Каргопольлаге смертность составила 18,53% (умер каждый шестой-седьмой), в Тайшетлаге - 21,05% (умер каждый пятый), а в Кулойлаге - 24,29% (здесь за год умер почти каждый четвертый заключенный, это абсолютный "антирекорд" ГУЛАГа в невоенном 1938 году).

В одиозном и печально знаменитом концлагере Бухенвальд в 1938 г. уровень смертности колебался у 10% отметки. В Дахау эта цифра была еще ниже. Сравните относительные показатели смертности в лагерях с удельными цифрами смертности, приведенными выше.

Это не мемуары лагерников, не работы Солженицына и Шаламова, это архивные данные самого ГУЛАГа.

Иначе говоря, САНО ГУЛАГ статистически точно зафиксировал: лесные лагеря в невоюющем СССР 1938 г. было настолько катастрофичны, что превосходили Бухенвальд в тот страшный год в относительных и абсолютных показателях. Это дает представление о степени катастрофы в мировом контексте в лесных лагерях ГУЛАГа, в том числе и Усольлага.

И что мы празднуем в таком случае?

Избранное сообщение

Онтокритика как социограмотность и социопрофесионализм

Онтокритика как социограмотность и социопрофесионализм

Популярные сообщения