Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2012-07-20

Мир глазами Путина | Максим Трудолюбов

ВЕДОМОСТИ — Максим Трудолюбов: Мир глазами Путина

Максим Трудолюбов: Мир глазами Путина

Ведомости.Пятница

20.07.2012, 00:05

Президент Путин и его коллеги много лет борются с независимостью своих граждан. Ярлыки «иностранных агентов», возможность произвольно закрывать интернет-ресурсы, попытка поставить под контроль волонтеров — это только самые свежие идеи. Есть идеи постарше, например, план национализации пенсионных накоплений граждан — так чтобы ни у кого не было иллюзий насчет того, кто здесь главный кормилец. Пенсия, выдаваемая тебе милостью государства, — зависимость.

Есть идеи еще постарше — отказ защищать право частной собственности. Ведь защищен ная собственность — основа для независимости. Чтобы защитить ее, нужен независимый суд. Чтобы суд был возможен, нужно верховенство права над силой и деньгами. Чтобы верховенство права было возможно, нужны полиция и правоохранители, работающие по закону. Правоохранительная система намеренно сохраняется в первобытном состоянии, иначе она защищала бы права граждан, то есть их независимость.

А есть еще отношения между регионами и Москвой. И это тоже вопрос независимости — уже не людей, а целых частей страны от центра. Речь, конечно, о частичной независимости, которая просто позволила бы регионам принимать больше самостоятельных решений.

Речь во всех случаях идет именно о материальной независимости. О духовной независимости не будем сейчас говорить — она к нашему предмету не относится. Любимая Путиным, постоянно цитируемая им мудрость состоит в том, что тот, кто платит, тот и заказывает музыку. Никакой подлинной независимости в его мире нет: если не платит он, то платит кто-то другой. Так устроен мир.

Эта логика прочно связана с инстинктивной для спецслужб и криминального мира логикой «свой — чужой». Отсюда и категорический принцип зависимости: зависимый — значит свой, независимый — значит чужой.

Это простое вроде бы правило рождает множество парадоксальных следствий. «Свой» может быть ужасным руководителем, может полностью утратить репутацию, воровать, сбивать людей на дороге, то есть убивать, но оставаться своим. Отсюда руководители госкорпораций, мэры и губернаторы, сохраняющие свои места в ситуациях, в которых они должны были бы пойти под суд. Отсюда владельцы предприятий-банкротов, которым государство платит за то, чтобы они оставались банкротами.

Деньги, инвестиции, дом, семья и гражданство могут быть у них «чужими», но они будут «своими» в том смысле, что источник их доходов понятен и подконтролен Путину (производство и экспорт металлов, экспорт нефти, например). И наоборот: граждане России, имевшие неосторожность выйти на площадь собственного города в неположенное время, рискуют лишиться свободы и денег. Они «чужие», и потому за выход на митинг без спроса следует разорение, а за прямое воровство из государственного бюджета следуют награды и повышения.

Еще одно следствие принципа зависимости в том, что Путин — жесткий противник институционального развития. Ведь институциональное развитие — это опора на независимые от власти суды, на права граждан, на право собственности и прочие автономные институты. Ничего этого он не допустит, пока будет у власти. Независимость взрывает его картину мира.

В этой картине мира человек — существо подлое. Так называемые «свои» на самом деле просто зависимые. Уважать их невозможно, ведь они работают за деньги. Они получают ворованные грязные деньги, но они тем самым замазаны в общем воровском деле и тем самым — свои. А другие — враги, ведь они работают за чужие деньги.

Я бы не хотел смотреть на мир глазами Путина.

У нас нет ни одной элиты, способной стать лидером и исполнять какие-то государственные функции

В поисках утраченной компетентности / Мировая повестка / Главная - Русский журнал

В поисках утраченной компетентности
Критика политического разума
Михаил Соломатин

В России в неявном виде давно сложился миф о тайной сверхкомпетентности власти. Известна легенда про интенданта царской армии, срочно вызванного к Сталину в 1941 году, чтобы помочь советом, как накормить голодающую армию (старик будто бы ответил, что русскую армию спасут три «С»: сало, спирт, сухари). Я и сам однажды, занимаясь аналитической работой на государственную структуру, выразил опасение в разговоре с пожилым и видавшим виды сотрудником, что, дескать, плоды наших трудов могут вызвать смех у сидящих где-нибудь в секретном институте настоящих профессионалов. Мое предположение действительно вызвало смех.

Одна из главных проблем государственного управления современной России — это кризис компетентности, дефицит компетентных кадров, а самое главное — исчезновение социальных слоев и групп, из которых их можно было бы рекрутировать. У нас нет ни одной элиты, способной стать лидером и исполнять какие-то государственные функции.

В статье А. Морозова на Опенспейсе, которую сам автор назвал «прощальной», так же как и в статье Г.Ревзина на Полит.Ру, речь в общем-то идет о «последних временах», о прощании не с закрываемыми (переформатируемыми) изданиями, а с эпохой. Жанр социальной апокалиптики становится в последние месяцы... чуть было не написал «самым востребованным», нет не востребованным, а самым вынужденным. О чем ни начни говорить — все сводится к «последним временам». Есть ощущение рубежа, после которого придется выбросить за ненадобностью все прежние своды правил. К этому никто не готовился, поскольку происходящая сейчас дегуманизация еще полгода назад казалась невозможной. Что же произошло?

Думаю, можно и нужно рассматривать межвоенные Россию и Германию как эталонные примеры цивилизованных стран, в которых произошла внезапная разгерметизация гуманистического контура. Сколько бы об этом ни говорилось, мы никогда не сможем в точности узнать, почему цивилизованные нации вдруг стали массово демонстрировать бесчеловечное поведение. С уверенностью можно сказать только одно: в обоих случаях все началось с массового прихода во власть слоя некомпетентных и безответственных людей, причем некомпетентность и безответственность проявлялись и в профессиональном, и в нравственном аспектах. Проще говоря: не осталось людей, способных грамотно править государством.

Мы проглядели возникновение схожей ситуации в постсоветской России. Сейчас на российском политическом поле (а оно так же огромно и так же не окультурено и бестолково, как бескрайние просторы нашей страны) происходит какой-то странный танец: все, в ком можно углядеть хоть какую-то политическую потенцию, переминаются, поглядывают друг на друга и не решаются взять в руки управление государством (как тут не вспомнить выражение Явлинского «власть нельзя трогать руками»). Даже Путин не правит, он просто сидит в салоне, использует его для своих нужд, но сам автомобиль стоит на месте. Глава государства находится у власти, но не правит или, если воспользоваться определениями «Повести временных лет», володеет, но не рядит «по ряду, по праву».

Появление рядом с властью и непосредственно в ней Калашникова и Мединского, Рогозина и Холманских и даже недопоявление Босых вовсе не означает, что перевелись на Руси умные люди (как появление в президентском блоге матерного ретвита «про баранов» не означает, что во всем Рунете больше нечего цитировать). Нет, это означает, что власть утратила способность отделять умных от глупых, профессионалов от самозванцев, приличное от постыдного. Власть разучилась управлять. Властвовать она может, а управлять — нет. Нынешняя наша ситуация, я уже как-то говорил об этом, кажется мне концом постсоветского периода, основанного на предании советского социального и политического наследства. Дальше будет совсем другой период. Мне встречалось и попытка объяснить государственные неудачи позднего СССР тем, что после войны выросло поколение, воспитанное уже не царскими, а советскими учителями. В этом что-то есть (вспоминаю также, что прадед, кузнец на одном из московских заводов, целенаправленно отдал в 20-е годы детей в ту школу, где были еще старорежимные учителя). Дело в том, что вся государственно-политическая активность постсоветского периода (определим его интервалом между началом правления Ельцина и возвращением Путина) обеспечивалась, лучше не скажешь, многомиллионной генерацией мордатых товарищей партийно-комсомольской выучки, приученных если не к настоящему чувству ответственности, то по крайней мере к страху перед возможной ошибкой, к страховке и перестраховке, к оглядке на старших и опытных, к принципу «семь раз отмерь» и т.п. Такие управленцы в принципе не были способны создать ничего нового, но они вполне могли обслужить советско-постсоветские государственные механизмы. Они их и обслуживали — пусть и не очень эффективно, но уж не хуже, чем на твердую «троечку».

Года два назад я еще не смог бы объяснить, в чем заключалась роль таких людей, а теперь уже и объяснения не нужны — достаточно указать на последние управленческие действия властей. Вспомните о появлении у руля Мединского и Холманских, о разнузданных речах руководителей страны или, например, официальных представителей РПЦ (кстати, покойный Алексий II был последним патриархом РПЦ, который родился и вырос не в СССР), вспомните об откровенном вранье в телепередачах, посвященных протестному движению. У прежних управленцев, как бы плохи они ни были, имелось представление о дозволенном и недозволенном. У нынешних этого нет. Прежние были обременены какими-то традициями, и незнакомство с происхождением этих традиций не отменяло необходимости им следовать. У нынешних вместо традиций — амбиции. Это — путь к пропасти, а как конкретно будет выглядеть сама пропасть — вопрос, конечно, интересный, но практической ценности уже не имеющий.
19.07.12 18:38