Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2016-04-07

Война с наркотиками как политтехнология, выгодная политикам и мафии

Война с наркотиками как политтехнология, выгодная политикам и мафии

http://www.inliberty.ru/blog/2289-Istoriya-odnoy-voyny

07.04.2016

Алексей Цветков

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ВОЙНЫ

Как известно, знаменитый сыщик Шерлок Холмс любил побаловаться кокаином. А задавался ли кто из нас вопросом, где он его доставал?

Или нет, все-таки Холмс был вымышленным персонажем, лучше вот так. Изобретатель психоанализа Зигмунд Фрейд, лицо совершенно реальное, имел ту же слабость. И вопрос возникает тот же.

Ответ на него крайне прост: Фрейд покупал кокаин в аптеке, где он в те времена свободно продавался. Известно, что у Фрейда были с кокаином проблемы, но в конечном счете он с ними справился, а умер в весьма преклонном возрасте от рака челюсти, вызванного курением сигар, то есть вполне легальным наркотиком, много лет спустя после того, как кокаин был изъят из свободной продажи и запрещен.

Впрочем, кокаин вошел в моду сравнительно поздно, а до этого наиболее популярным средством химического развлечения был лауданум — раствор опиума, придуманный еще Парацельсом. В XIX веке он имел репутацию универсального лекарства и прописывался при малейшем недуге, но, кроме того, был самым распространенным способом приема наркотика именно ради достижения желаемого эффекта. Продавался тоже в аптеках вполне свободно. Судя по всему, его до сих пор можно купить в США по соответствующему рецепту, только теперь это раствор морфина.

В начале XX века, когда действие наркотических (в широком смысле, включая кокаин и марихуану) веществ было лучше изучено, на них стали налагать ограничения и в конечном счете повсеместно запретили — кроме некоторых, и их распространение строго контролируется. Но мало кто знает, что такие запреты очень часто были направлены против конкретных слоев населения. Так, мишенью запрета на курение опиума, введенного в США еще в 1875 году, было китайское население Сан-Франциско. Широкая кампания против марихуаны, развернутая в стране в предвоенные годы, — утверждалось, что ее курение вызывает безумие, — была явно направлена против афроамериканцев.

Но самым ярким примером использования антинаркотической кампании в политических целях стала так называемая война с наркотиками, объявленная президентом Ричардом Никсоном в начале 70-х годов и идущая без малейшего намека на победу уже 40 с лишним лет. Мы располагаем свидетельством об этом из самого что ни на есть первоисточника, и его приводит Дэн Баум в статье, опубликованной в журнале Harper’s и посвященной проблеме легализации. В 1994 году он встретился в Атланте с Джоном Эрлихманом, бывшим советником Никсона и одним из главных обвиняемых по делу Уотергейта. К тому времени он уже отсидел полтора года в тюрьме, перепробовал много других профессий и полностью разочаровался в своем бывшем шефе. Вот что сообщил Эрлихман своему ошеломленному собеседнику в ответ на вопрос, почему была объявлена пресловутая «война»:

«У кампании Никсона в 1968 году, а затем и у Белого дома Никсона было два врага: выступающие против войны левые и чернокожие... Мы знали, что не можем запретить людям быть против войны или быть чернокожими, но мы могли деморализовать обе эти группы, поселив в публике ассоциацию хиппи с марихуаной, а чернокожих — с героином, и затем жестко криминализовать и то и другое. Мы могли арестовывать их лидеров, разгонять их митинги и поносить их день за днем в вечерних новостях. Знали ли мы, что лжем о наркотиках? Конечно знали».

Ложь, которую откровенно признал Эрлихман, заключалась не в том, что никто в обозначенных группах наркотиков не употреблял или что их употребление безвредно. Она заключалась в том, что объявленные цели «войны» не имели ничего общего с реальными и что эта кампания, начатая в безоговорочно гнусных целях, ведется до сих пор, как если бы она преследовала социальное благо. В чем заключается это благо, нетрудно перечислить: десятки миллиардов выброшенных на ветер долларов, десятки тысяч загубленных жизней, обостренная криминальная обстановка в ряде латиноамериканских стран и битком набитые американские тюрьмы. Тем временем потребление героина в США в последние годы заметно возрастает, и эта проблема все чаще всплывает в ходе нынешней президентской кампании. По словам президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса, «если вы ведете войну 40 лет и не одерживаете победы, вам следует сесть и подумать о других мерах, которые могут быть более эффективными». Такой мерой все больше политических деятелей и социальных активистов считают легализацию наркотиков — как их употребления, так и продажи. Дэн Баум в упомянутой статье, подробно изучив опыт такой легализации в США и других странах, считает, что она должна быть полной.

У наркотиков, бесспорно, дурная слава — в значительной степени заслуженная, но отчасти дутая именно из-за войны с ними, в результате которой люди, их употребляющие, загнаны в подполье. Реальное сравнение, к примеру, героина с алкоголем затруднено именно нелегальным статусом первого, но кое-какая статистика есть. Из тех, кто хоть раз попробовал наиболее сильные наркотики (исключая марихуану), лишь небольшой процент употреблял их в течение последнего месяца — для героина это 8%, для кокаина — 4%. Человека, употребляющего алкоголь раз в месяц, никто из нас алкоголиком не назовет. Алкоголиками, согласно статистике, становятся как раз примерно 8% потребителей, и нет никаких оснований полагать, что больший процент пристрастится к героину в случае его легализации.

Сегодня у нас уже есть опыт по крайней мере частичной легализации, и, хотя его результаты однозначными назвать трудно, они скорее положительные, чем наоборот. Особенно подробно Баум останавливается на Португалии, где с 2001 года наркотики декриминализованы — то есть людей не арестовывают за употребление и наличие при себе разумных доз, в худшем случае им грозят сравнительно мягкие административные меры. Хотя в целом потребление наркотиков несколько выросло, число проблемных случаев уменьшилось с 7,6 до 6,8 на тысячу, в то время как в Италии, где криминализация остается в силе, эти показатели за тот же срок возросли с 6 до 8,6. Параллельно этому сократилось число ВИЧ-инфицированных. При этом надо принять во внимание, что декриминализация — не легализация, и распространение наркотиков, как и везде, по-прежнему остается здесь монополией организованной преступности.

Другим примером частичного эффекта для Баума служат американские штаты, полностью легализовавшие марихуану, — в первую очередь Колорадо, где этот процесс зашел дальше всего. Хотя первоначальные итоги пока трудно анализировать, преступность в штате в первый же год после легализации упала на 2%. И уже совершенно неожиданный факт: вопреки прогнозам ветеранов войны с наркотиками употребление марихуаны среди подростков снизилось. Подросткам ее, как и алкоголь, продавать запрещено, но на самом деле тут, видимо, сказался тот фактор, что репутация запретного плода развеялась.

Судя по всему, стратегия пресловутой войны начинает подвергаться коренному пересмотру, и ветеранам рано или поздно придется отводить войска. Это обусловлено еще тем, что марихуана, наиболее распространенная и безвредная из запрещенных субстанций, была главным фронтом этой войны, именно здесь были задействованы основные силы мобилизованного Никсоном войска, и держать такие гарнизоны под ружьем уже не имеет смысла.

Дэн Баум вовсе не склонен преуменьшать вред сильных наркотиков, но опыт последних лет все отчетливее демонстрирует, что последствия полной легализации, скорее всего, будут куда менее опасными, чем утверждают ее наиболее убежденные противники. Как и в случае алкоголизма, выделится сегмент населения с сильной наркотической зависимостью, на борьбу с которой придется ассигновать немалые средства, но они, вероятнее всего, будут намного меньше тех, которые сегодня тратятся на борьбу с организованной преступностью и содержание сотен тысяч заключенных в тюрьмах. Не говоря уже о том, что значительную часть этих средств компенсируют налоги, которыми будет обложена легальная торговля наркотиками.

Как будет выглядеть эта торговля в случае полной легализации? С одной стороны, ее можно полностью отдать в частные руки, как это было сделано в большинстве штатов после отмены сухого закона. С другой стороны, там, где торговля алкоголем осталась монополией штата (к настоящему времени, впрочем, сильно размытой), алкоголиков заметно меньше, а статистика ДТП, как правило, ниже. На этом основании Баум считает, что торговлю наркотиками должно полностью монополизировать государство: это даст ему возможность регулировать спрос с помощью налоговой политики, а также избежать проблем с рекламой, дозировкой и колебаниями цен, возможных в случае господства частной инициативы.

Но это, конечно, пока что писано вилами на воде. Даже частичная или полная легализация одной только марихуаны в некоторых штатах (а дальше дело пока не пошло) не отменяет того факта, что она до сих пор запрещена на федеральном уровне, и, хотя администрация Барака Обамы решила пока не вмешиваться, нет никакой гарантии, что следующая не проявит решительности и не примется снова искоренять принципиально неискоренимые пороки. Постоянная борьба создает иллюзию возможности победы, и полностью от нее свободны только жертвы.