Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2016-06-30

Сталинизм сегодня, или Почему внуки любят дедушек

 27.06.2016

Лев РубинштейнРАЗНЫЕ ВНУКИ

В наши дни довольно часто говорится о том, что мы живем в эпоху неосталинизма. По крайней мере этот самый неосталинизм заявляет о себе достаточно громко и уверенно. То возникнет там или сям портретик. То бюстик. То какая-нибудь топонимическая инициатива «на местах». То в каком-нибудь из изданий, проходящих по ведомству «патриотических», появятся какие-нибудь подернутые подвальной плесенью размышления «на тему».
Среди мыслителей-сталинофилов, кроме немолодых шаманов, которых иногда еще называют «писателями» и чьего художественного мастерства хватает ровно на то, чтобы по возможности красочно пересказывать собственные историософские галлюцинации или с разной степенью правдоподобия симулировать военно-патриотический транс, попадаются и совсем молодые люди, чьи не слишком искрящиеся «брызги шампанского» имеют отношение не столько к Сталину как к реальному историческому персонажу, сколько к хорошо заметному стремлению от души потроллить «либеральную общественность», недавно почти официально переименованную в «пятую колонну».
Дело, разумеется, ни в каком не в Сталине. Где они, где Сталин. Но выбран именно он.
На моей памяти «сталинизмов» было несколько.
О сталинизме при жизни Сталина говорить даже неинтересно. Это тавтология. Любая система взглядов, даже такая — это все же результат личного или группового выбора. Говорить о массовом сталинизме в годы жизни Сталина, особенно в поздние годы его жизни, как о свидетельстве всенародной любви и преданности вождю, как о его всенародной поддержке, всерьез не имеет смысла. А если кто-то и продолжает в наши дни говорить об этом всерьез, то диагностику его умственного состояния и состояния его нравственного здоровья я бы предпочел доверить специалистам более узкого профиля. В общем, неинтересно.
О сталинизме можно говорить только о таком, который был после Сталина. О Сталине после Сталина.
Мои школьные годы пришлись на так называемые годы «хрущевской оттепели», на годы официальной — бурной и, в то же самое время, весьма робкой — десталинизации.
В те годы советские люди, выросшие и воспитанные именно при Сталине, довольно легко и непринужденно приняли эту десталинизацию. Народ в массе своей был умственно дисциплинирован, поэтому любые партийные решения, даже самые для него неожиданные, принимал как должные. Потому что всегда и везде верить родной партии, даже если эта партия вдруг отреклась от самого товарища Сталина, учил сам товарищ Сталин. Когда-то это называлось диалектикой.
Сталинизм после Сталина, разумеется, существовал.
При всей официально принятой и поддержанной чаще всего молодежной, «прогрессивной» частью общества, устремленности в будущее, недавнее прошлое для многих по-прежнему служило образцом порядка, стройности и ясности.
Табуировалось имя. Табуировалась иконография. Со всех площадей были убраны огромные памятники в сапогах и шинелях. Из всех кабинетов были убраны портреты. Названия городов и улиц были заменены на что-то более подходящее к текущему моменту.
А сталинизм тем не менее был. Он был в газетных статьях и речах, направленных против «абстракционистов». Он был слышен в барских покрикиваниях самого Хрущева на описанных в тоннах мемуаров его «дружеских встречах с интеллигенцией».
Тогда не говорили: «При Сталине бы таких, как ты...». Тогда говорили: «Раньше бы таких, как ты…»
Сталинизм существовал и неплохо обходился и без самого «Сталина».
После изгнания Хрущева и очередного «возвращения к ленинским нормам партийного руководства» возникли неясные, но упорные слухи о том, что теперь они попытаются в полном или хотя бы в частичном объеме реабилитировать Сталина и осуществить реставрацию сталинизма. Но не получилось. По крайней мере в сколько-нибудь заметном масштабе.
Он лишь мелькнул в паре-тройке киноэпопей на военную тему, а в энциклопедиях и вузовских учебниках по истории КПСС стал вдруг «неоднозначной фигурой».
Но в общем-то нет, не получилось.
Во-первых, партийное начальство тех лет и само выросло и обзавелось разными чинами в поздние сталинские годы, поэтому к тому времени не успел еще выветриться и их собственный страх.
Во-вторых, слишком еще свежа была формула «культ личности и его преодоление» как одна из самых ходовых в пропагандистском обиходе недавнего времени.
Этот «культ» все же вошел в сознание масс. Но не как научно осмысленная категория, а как данность, внушенная традиционным, магическим, шаманским способом, то есть посредством многократного повторения.
Обобщенный и схематический образ сталиниста советских лет мне в общих чертах хорошо знаком. Это была неопрятная смесь из отставного вохровца с «Беломором» в зубах и малограмотной тетки из очереди в сберкассу. И паролем, и отзывом, и лозунгом, и символом веры для них было «Сталина на вас нет».
Как ни странно, низовой сталинизм после Сталина был одной из форм нон-конформизма. В 70-е годы этот причудливый нон-конформизм был явлен небольшими усатыми портретиками на лобовых стеклах грузовиков. И это было своеобразным проявлением «народного» фрондерства. Это было тоже, как это ни парадоксально, частью неофициальной субкультуры.
Нынешний сталинизм не имеет железного непреклонного выражения лица, не носит темно-зеленого френча на плечах и начальственных войлочных бурок на ногах. Он уже давно не курит папиросы «Казбек» и не просиживает ночи напролет в своем кабинете в сизом папиросном дыму. Он не попивает чай с лимоном из стакана в массивном и надежном, как советская власть, подстаканнике. Он не рубит плотный, пропахший потом воздух народного энтузиазма своей непреклонной ладонью на собраниях партхозактива и на митингах рабочих коллективов.
Нынешний сталинизм, сталинизм того поколения, которое не жило не только в сталинские, но даже и в позднесоветские годы, не имеет, разумеется, никакого отношения к предшествующим типам сталинизма.
Он вполне комфортный, гламурный и, можно сказать, коммерчески перспективный. А потому и столь популярный в определенной среде.
Нынешний вальяжный сталинист — это, как ни парадоксально, непосредственный продукт той самой свободы тех самых 90-х годов, которую он так боится и так ненавидит.
Воспроизводимую в каждом поколении мантру «без Сталина мы не выиграли бы войну» мне приходилось слышать и в юные годы. Но тогда она звучала несколько приглушенно и не слишком уверенно, потому что было не только живо, но и социально активно поколение настоящих фронтовиков, многие из которых на собственном кровавом опыте знали, как Сталин выигрывал войну, особенно в ее первые пару лет. И не менее твердо знали они, без кого Сталин не выиграл бы эту войну.
Сейчас никого фактически не осталось. А потому — все позволено. Дорога любому, самому зловредному и саморазрушительному мифу открыта. Гуляй, ребята.
Я уже писал однажды о том, что в каждом поколении живет туманное представление о «золотом веке». И что этот век не тот, что «вчера», а тот, что «позавчера».
Эти представления передаются не от отца к сыну, а скорее — от деда к внуку. Не оттуда ли пресловутые «деду за победу», а также «можем повторить»?
Европейские и американские молодежные движения конца 60-х годов были интеллектуальным и моральным бунтом против поколения родителей. Это же было и у нас. Наши родители выросли при Сталине. Они, конечно же, во всем виноваты. Сталин, его эпоха, стиль этой эпохи были не просто архаичны, старомодны, да и вообще бесчеловечны. Они были преступны.
Та интеллектуальная пустота, что образовывалась в процессе этого бунта, требовала восполнения. Потому что любая современность неизбежно ищет нравственной и стилистической опоры в истории. Если эпоха отцов нами отвергается, значит обратимся к «дедам».
Так поэты и художники моего поколения и моего круга, темпераментно отвергая авторитетную эстетику поколения своих родителей, заражались эстетикой и поэтикой дедушек и бабушек, то есть Серебряным веком и двадцатыми годами.
Так мы очень любили общаться со старорежимными московскими старушками «из бывших», жадно расспрашивая их о баснословных и бесконечно привлекательных для нас днях их молодости.
И нам казалось тогда, что мы «можем повторить» — повторить русский авангард, повторить «бродячую собаку», повторить все, что так завораживало нас.
В каком-то нашем возрасте «отцы» становятся вдруг чудовищно старомодными. А модными начинают восприниматься как раз дедушки и бабушки
И в поисках этой моды, в поисках того, с чем и с кем ты испытываешь стремление отождествиться, разные люди ищут разное.
Одни просят: «Вспомни, дед, как ты студентом бегал на спектакли Мейерхольда». «Расскажи, бабушка, как ты училась в Институте благородных девиц. Как за тобой ухаживал Игорь Северянин». Интересно же! Настоящая жизнь! Не то, что родители — советские приспособленцы, конформисты и дидактичные зануды.
Другие просят: «Расскажи, бабушка, как ты участвовала в раскулачивании». «Вспомни, дедушка, как ты в первый раз расстрелял врага народа». Интересно же! Настоящая жизнь! Не то, что родители со своими диссидентскими разговорами, байдарками и мандельштамами.
Дети какого-нибудь сталинского наркома, того, например, который обнимался с Риббентропом и ручкался с фюрером, того, чьим именем был назван не только один из самых позорных исторических документов прошедшего века, но и всемирно известный коктейль, вряд ли могли быть сталинистами, по крайней мере публичными.
А вот внук — пожалуйста! Спасибо, короче, деду! Можем повторить, если что ...

Подсчитали — прослезились...

НАЧАЛОСЬ ВСЁ С ХОХМЫ, А КОНЧИЛОСЬ ПЕЧАЛЬЮ…
Уж две недели как вернулся с Кипра и не было ни одного дня, чтобы часть своего времени не была потрачена на работу с налоговой. Причем, по причинам, как я уже писал, не наших каких-либо нарушений или просчётов, а ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО по вине самой налоговой.
То перечисленные налоги не на те счета перекинут, то обложат налогом объекты и земельные участки без учета новых цен, которых мы добились в судах с кадастровой палатой, то не найдут наши перечисленные деньги по НДФЛ… в общем, полный хаос, причем ЕЖЕДНЕВНЫЙ.

И тут я захожу в кабинет к бухгалтеру, а у неё на столе куча таблиц по всем уплаченным налогам за 25 (!) последних лет – как с нашего предприятия, так и с меня как с физического лица. Меня аж в жар бросило – невольно подумалось, что опять что-то случилось с налоговой, раз столько документов.
Спрашиваю, что приключилось на сей раз? А она, оказывается, к моему юбилею решила всех удивить своим тостом, в который хотела включить данные по тому, сколько я заплатил налогов государству за время работы в частном бизнесе, т.е. с 1991 года, когда я ушёл с завода и создал своё предприятие. Мне самому стало интересно и, взяв эти таблицы, я сказал, что возьму их для себя, а вместо этих цифр в своём тосте пусть лучше споёт (а поёт она очень хорошо).
А цифры эти довольно интересные и характеризуют очень многое, в том числе и то, что ждёт нашу экономику уже в ближайшее время.
Для чистоты эксперимента, в связи с тем, что рубль в разные годы был довольно неустойчив, мы перевели все суммы в доллары по курсу того года, когда эти налоги перечислялись и получилась следующая картина:
С 1991 по 2015 годы включительно я оплатил налогов государству 26,6 миллиона (!) долларов. 
Это:
- земельный налог - 1,2 млн.долл.
- налог на имущество – 1,3 млн.долл.
- налог НДФЛ – 9,8 млн.долл.
- Налог ЕНВД – 8,1 млн.долл.
- налог УСНО – 2,7 млн. долл.
- страховые взносы – 3,5 млн.долл.

Это цифры совокупных налогов от предприятия и от меня как физического лица, разумеется, налогов основных, не считая косвенных и других налогов от частного лица.
За это же время я получил доход, который направлял на развитие своего предприятия и личные затраты, в том числе и на создание и содержание Мемориалов - 17,2 млн. долл.
ТО ЕСТЬ ПРЯМЫХ НАЛОГОВ ГОСУДАРСТВУ ОТ СВОЕЙ РАБОТЫ Я ЗАПЛАТИЛ практически В 1,5 (!) РАЗА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ИМЕЛ ДОХОД! Который, в свою очередь, направлял на развитие. То есть, все средства оставались и расходовались в полном объеме в своей стране.
Ну а теперь небольшие рассуждения:
1. Наше предприятие небольшое и относится к малым, и по совокупности налогов и дохода можно очень хорошо видеть, как его все эти годы «поддерживали»: государству выплачено больше, чем получено предприятием и мной.

2. С прошлого года я прекратил вести какую-либо производственную деятельность в России, из-за невозможности решать элементарные вопросы в строительной сфере с той бюрократией, что образовалась в стране. И занимаюсь только эксплуатацией того, что уже построено, постепенно продавая ряд объектов, чтобы финансировать строительство на Кипре. Так поступают очень многие из тех, кого я знаю. Часть из них уже закрыли свой бизнес, часть – на стадии закрытия. Причина – практически та же: невозможность заниматься бизнесом из-за дикого налогообложения и жуткой бюрократии, которая полностью парализует любую инициативу.
По очень скромным подсчетам, из города Подольска Московской области (где я живу) уехали, закрыв бизнес (или закрыли бизнес и живут здесь на заработанные ранее средства), порядка 140 человек с объемом производства не менее моего, а то и более. Но, даже если взять мой объем в части налогов, то по этим 140 человекам сумма потерянных налогов в год составляет: 140 х 26,6 млн.долл. : 25 лет = 149 млн. долл.
А теперь нехитрый расчет. Численность населения России 146,3 млн.чел. Численность населения Подольска на 2015 год – 223 тысячи человек.
То есть на 223 тысячи человек приходится (как минимум) 140 человек, закрывших свой бизнес и переставших отчислять налоги государству. И это, повторюсь, только те, которых я знаю лично. А тех, которых не знаю или тех, кто работал со значительно меньшими доходами – вообще не счесть.
Теперь условно возьмем, что на каждые 223 тысячи человек населения России 140 человек закрывают свой бизнес, с тем оборотом, как в нашем случае. Тогда по всей стране таких людей будет (146,3 млн.чел х 140 чел.): 223 тыс.чел. = 91 847 чел.
Цифра небольшая, фактически же подобных людей куда больше, особенно в крупных городах-миллионниках, но остановимся на той, что получилась и посмотрим, сколько теперь налогов они перестали платить государству, в год.
91 847 чел. Х 26,6 млн.долл. : 25 лет = 97 725 млн.долл.
97,7 миллиардов долларов (!!!) В год!!! Это, по самым скромным расчетам, не учитывающим ещё более мелкие предприятия.

Кто там ищет деньги на индексацию пенсий, на здравоохранение, на детей-инвалидов?!! - Они были у вас под носом. И пока ещё часть таких налогоплательщиков продолжает из последних сил барахтаться, но вы же их всех уничтожили и продолжаете уничтожать!
Теперь о другом: итак, за 25 лет я заплатил Государству 26,6 млн.долл. налогов. Чем же мне Государство помогло?
1. За все 25 лет я ни разу не смог добиться подряда на строительство объектов с бюджетным финансированием из-за необходимости осуществлять либо откаты, либо участвовать в сомнительных операциях. Все созданные объекты построены за счёт своей прибыли и средств частных лиц.
2. Все коммуникации к объектам, газ, вода, эл.энергия и т.п. я подводил сам, за собственные средства, и ещё при этом платил за ПРАВО подключения к магистральным сетям и за заказываемую мощность или объем. Но, кроме этого - согласования, разрешения и прочие мытарства я осуществлял годами, ходя из одного кабинета в другой, получая то отказы, то «дополнительные условия» для подключения.
3. За всё это время я был в больницах (государственных) 2 (два) раза, где мне фактически говорили, что и так всё заживёт.
4. За прошедшее время на меня возбуждали 3(три) уголовных дела, 16 (шестнадцать) административных дел плюс 3 (три) обыска и 4 (четыре) предупреждения от прокуратуры о недопустимости экстремистской деятельности. Все вышеуказанные обвинения через суды были отклонены как незаконные. На заседаниях судов я провёл 428 дней – 1,5 (!!!) полтора года. Помимо этого, непосредственно в камере тюрьмы - 8 месяцев. В настоящее время нахожусь под очередным уголовным делом о патронах, которые сами же ФСБшники и подбросили.
5. Через месяц мне 60 и я сдал документы на оформление пенсии. Её уже посчитали и пока, приблизительно, она составит 10 тысяч 200 рублей.
Вот такой получился баланс... За каждую цифру, вышеприведенную, отвечаю и могу подтвердить её документально.
И теперь подумайте – какое будущее у нашей страны?..
По прошлому году из-за прекращения деятельности я уже заплатил налогов 27,7 млн.руб., что практически вдвое меньше среднегодового. Через год будет и того меньше. И так, - пока я не стану «141-м», бросившим полностью бизнес в России.

P.s. На первом фото – копия письма Налоговой, которое они направили мне, т.к. мы никак не можем понудить их пересчитать налог на землю, стоимость которой через суд мы снизили по оценке кадастровой палаты. Суд был С ПОЛГОДА НАЗАД, где в решении была изменена сумма. До налоговой эти изменения так и не дошли до сего времени.
P.s.s. Но ещё одна «умора» (возвращаясь к первым моим строкам данного сообщения о работе налоговой службы в «полном хаосе, причём ежедневном»)! - Посмотрите на дату письма: 28.07.2016. «07» - это июль, а пока-то ещё июнь не кончился. Разумеется, это они опечатались, но нет никаких гарантий, что они не будут «опечатываться» и в других цифрах!!!

2016-06-21

Россия — родина слонов: Технологии и культура

Россия — родина слонов

Два дня назад в 19:20, просмотров: 54004
Г-н президент, читая это письмо, вы будете восхищены. Возможно, даже начнёте аплодировать. Письмо замечательное, умное, совершенно точное и очень патриотическое. Жаль только, что мы тут ни при чём. Мы на этот раз — просто почтовый голубь: несем вам чужие слова.
Их произнёс американский профессор на экономическом форуме в Питере. На форуме вы были, но на выступлении профессора Грэхэма вас не было; может, и к лучшему: все чувствовали себя свободно. Ваш многолетний соратник Греф слушал внимательно, улыбался и кивал в знак согласия. Да и как тут не согласиться?

фото: Алексей Меринов
Лорен ГРЭХЭМ. Почему Россия мало выгоды извлекла из гениальных работ своих ученых и инженеров? Почему продолжает расти разрыв между государствами, которые пожали плоды четвертой индустриальной революции, и теми, кто не смог это сделать?
Реальность в том, что Россия — одна из тех стран, которые однозначно не смогли пожать плоды четвертой промышленной революции. Маленькая Швейцария каждый год экспортирует в 3–4 раза больше высокотехнологичных продуктов, чем Россия. Почему?
У России такие талантливые творческие научные сотрудники. Почему с таким количеством ученых Россия не может извлечь экономическую выгоду из результатов их исследований?
Есть ключевая разница между изобретением и инновацией. Вот вы изобрели что-то на рабочем столе или в лаборатории. Ничего похожего раньше не было. Мы вас поздравляем: если вы смогли это сделать — вы изобретатель! Однако инноватор — это совсем другое. Инновационность означает: взять это изобретение и сделать его коммерчески успешным. Причем успешным не только для вас, но и для общества, где вы его внедрили.
Противоречие и странность в том, что русские изумительно изобретают и очень плохо занимаются инновациями.
Вот несколько примеров. Русским ученым принадлежат две Нобелевские премии в области лазерных технологий. Но сейчас нет ни одной российской компании, которая занимала бы сколько-нибудь значительное место на рынке лазерных продуктов и технологий.
Электрические лампочки изобрели в России. По сути Томас Эдисон позаимствовал эту идею у Яблочкова, русского ученого. Но затем американские компании захватили этот рынок, и никакая российская компания с ними не стала конкурировать.
Попов, русский ученый, передавал информацию по радио раньше Маркони. Но сегодня у России нет сколько-нибудь заметных успехов на международном рынке радиоэлектроники.
Россия первая запустила искусственный спутник Земли. Но сегодня у России менее 1% мирового рынка телекоммуникаций.
Россия первой создала руками Сергея Лебедева электронный цифровой компьютер в Европе. Но кто покупает российские компьютеры сегодня?
Ещё один пример, он малоизвестен. Нефтяная индустрия в последние годы пережила революцию технологии гидроразрыва нефтяного пласта. Но никто не помнит, что этот процесс изобрели русские. Я могу показать научные статьи начала 1950‑х годов, где они на 100% обосновали процесс гидроразрыва нефтяного пласта. С этой технологией у вас никто ничего не сделал. Я могу этот список продолжать и продолжать.
Исключительно важный вопрос: почему у русских так хорошо получается разрабатывать научные технологические идеи и так плохо получается извлекать из них экономическую выгоду? Ответ кроется не в отсутствии талантов у российских ученых и инженеров, отнюдь. Ответ в том, что в России не удавалось выстроить общество, где блестящие достижения граждан оборачивались бы экономическим развитием страны. Все руководители России — со времен царизма до нынешних времен — полагали, что ответ на проблемы модернизации — сама технология. Считали, что ответ именно в технологии, а не в социально-экономической среде.
Это непонимание было очень чётко показано несколько лет назад, когда я приехал в Россию с ведущими учеными из Массачусетского института технологий (MIT).
Многие россияне спрашивали: как им сравняться с MIT в разработке следующей большой сенсационной научной вещи. Но ученые MIT говорили, что ключ к успеху их института не просто в культуре MIT, но в культуре США в целом.
Что это за элементы культуры, которые позволяют идеям превращаться в коммерчески успешные предприятия? Это демократическая форма правления. Свободный рынок, где инвесторам нужны новые технологии. Защита интеллектуальной собственности, контроль над коррупцией и преступностью. Правовая система, где обвиняемый имеет шанс оправдаться и доказать свою невиновность. Культура эта позволяет критические высказывания, допускает независимость. В ней можно потерпеть неудачу, но попытаться ещё раз. Вот некоторые из «неосязаемых» характеристик инновационного общества.
Но русские, с которыми мы говорили, особенно в институтах и университетах, не понимали эти моменты. И они продолжали задавать конкретные вопросы: нанотехнологии, информационные технологии, трехмерная печать. Они спрашивали, какая конкретная технология может принести успех. Наконецуставший от этих вопросов ректор MIT г-н Райф повернулся к своему российскому визави и сказал: «Вам нужно молоко без коровы!»
В настоящий момент руководители России пытаются провести модернизацию, но, к сожалению, в русле своих предшественников — царей и советских руководителей. Они пытаются отделить технологии от социополитических систем. Они говорят, что поддерживают Сколково, этот амбициозный и дорогой клон Силиконовой долины. Но в то же время (я должен это сказать, простите) они запрещают демонстрации, они подавляют политических оппонентов и предпринимателей, у которых скопилось достаточно власти, чтобы бросить им вызов. Они перекашивают правовую систему в своих целях. Они подписывают законы, которые обвиняют русских, сотрудничающих в научных разработках с другими. Они поддерживают авторитарные режимы.
Такая политика может привести только к возникновению общества, где люди втягивают голову в плечи, опасаясь быть наказанными. Модернизация означает для них, к сожалению, получение новых технологий при отказе от экономических и прочих принципов, которые эти технологии продвигают и доводят до успеха. Им нужно молоко без коровы. И пока остается эта политика, научный гений русских людей, которых я так уважаю, останется экономически нереализованным.


Слева американский профессор Лорен Грэхэм, справа - председатель Сбербанка Герман Греф. Грэхэм с Грефом пополам.
★★★
Г-н президент, из слов профессора Грэхэма очевидно, что он сочувствует нашей стране, восхищается нашими учёными. Он хорошо сказал, но ведь он не сказал ничего нового. Тысячи людей говорили это властям царской России, говорили в СССР, продолжают говорить лично вам. Сколько писем мы вам об этом написали! А что толку?
Сотни тысяч учёных уехали и уезжают просто потому, что не могут здесь воплотить свои идеи. А случись инноватор — как только он добивается заметного успеха, у него отнимают бизнес.
Товарищ Сталин на третьей минуте выступления Грэхэма наградил бы его орденом Ленина за то, что этот американский профессор признал — ура! ура! — наш приоритет в изобретении радио и электрической лампочки! Всю середину ХХ века мы бились за такое признание. А над нами смеялись, вышучивали: мол, Россия — родина слонов.
Но на девятой минуте товарищ Сталин приказал бы расстрелять профессора, потому что тот посмел сказать, что печальное состояние нашей науки и инновационных достижений — результат политики Кремля.
Подготовил
Александр МИНКИН.

Правила жизни в застой / Дмитрий Губин

17 июня 2016, 14:29

Правила жизни в застой

Когда шансов на перемены к лучшему нет, необходимо особо тщательно фильтровать информацию и выбирать стратегию поведения.

Сейчас важно то, что происходит в мире, а не в России.
© Иллюстрация ИА «Росбалт»
Дмитрий Губин
Блогер, журналист, теле- и радиоведущий, писатель
http://www.rosbalt.ru/blogs/2016/06/17/1524035.html


Мы вступаем в общество анонимных застойщиков. Нас не спросили, но алкоголика ведь тоже не спрашивали, хотел ли он стать алкоголиком.

Первое, что нужно сделать, — это признать: я — застойщик. У нас в стране не кризис, потому что кризис можно преодолеть, переждать, перетерпеть. У нас — застой.

Я знаю, я вырос при Брежневе. Застой — это когда без перемен, разве что к худшему. А у нас Путин теперь до смерти (его или моей — не знаю).

То, что я формулирую, — это черновик. И это как правила для пилота: написано кровью тех, кто не вышел из предыдущего застоя. А я видел, как переламывало и перемалывало людей. Не когда был Брежнев, потому что к нему все приспособились, даже если спивались. Но когда Брежнев все-таки рухнул, многие померли от перепада давления, от закипания воздуха в крови, потому что не были к этому готовы, хотя и мечтали.

Нынешняя почва однажды (и неожиданно) тоже уйдет из-под ног, и то, что хвалили, будут ругать (и наоборот), и обнулятся наши текущие счета. Что делать-то тогда будем? А в ожидании — как будем жить?

Правило 1. Отношение к власти

К власти в застой следует не относиться никак. Ее не должно для нас быть — ни хорошей, ни плохой. И ее текущих дел, большей частью пакостей, — тоже. Бессмысленно тратить силы на обсуждение #крымнаш или #намкрыш (а вот на изучение hybrid war или stealth invasion силы тратить смысл имеет, но об этом ниже). Бродский вписал свое имя в поэзию не потому, что боролся с Брежневым и был диссидентом (не боролся и не был). Он в ссылке в Норинской читал не «Хронику текущих событий», а Джона Донна. Это было результативное решение. Джон Донн имел отношение к большому миру, а советское диссидентство имело отношение только к Советскому Союзу. Когда СССР не стало, те, с кем боролись диссиденты, рухнули в никуда точно так же, как сами диссиденты, — борьба никого не спасла, потому что велась с прошлым. Нельзя идентифицировать себя по прошлому, нужно — по тем идеям, которые существенны для большого мира и будущего. А в будущем, похоже, изменится само представление о государстве. Возможно, государства в нынешнем виде отомрут подобно тому, как таксопарки отмирают в эпоху uber-такси. Вот за такими процессами, а не за Кремлем, и следует зорко следить.

Правило 2. Отношение к деньгам

Я порой играю в такую игру. Вот, допустим, я вернулся в 1980-й. Олимпиада, смерть Высоцкого, колбасные поезда из Москвы. Но я-то знаю, что Брежневу осталось 3 года, а Советскому Союзу — 11. А у меня тысяч двадцать на книжке в Сберкассе. Во что бы я мог их вложить, чтобы не потерять? Ответ: ни во что. Ни одна матценность СССР до сегодняшнего дня не дожила. Ни ковры на стенах, ни хрусталь за стеклом в полированной «стенке», ни анекдотический сервиз «Мадонна» из ГДР — мечта завбазой, переливчатая глазурь. А Грааль интеллигенции, собрания сочинений?! Бумага пожелтела, шрифт поблек. Фтопку. Может, имело смысл вкладываться в антиквариат, или, наоборот, в юного Тимура Новикова и светлопьяных Митьков. Но в городе Иваново, где я оканчивал школу, какой был антиквариат? Какие Митьки?! Местные художники со своими пейзажиками вылетели в ту же трубу — крематория тотального обесценивания. Единственной вечной ценностью оказалась квартира. Хоть «хрущоба». Но частной собственности на жилье при Брежневе не было.

Ну, а теперь продолжим. Что из ценностей 2016 года уцелеет через 20 лет? Сколько будет стоить сегодняшний вожделенный большой черный джип? Сумочка от Gucci? «Лабутены» на пылающе алой, как дьяволов язык, подошве? В хлам превратится все, кроме недвижимости.

Вывод прост. Если живешь в неопределенно долгий застой, имеет смысл вкладываться только в жилье. Мы — крестьяне городских нив. Квартира — наша корова. Наша кормилица и поилица. Откуда еще деньги в старости будет взять? На пенсию при Брежневе можно было прожить. На путинские 8-10 тысяч не проживешь. А вот сданная комната — спасет. В статусное потребление сегодня пусть вкладывается идиот. Как говаривала Ахматова, «в наше время нужно иметь пепельницу и плевательницу». Технологичное функциональное жилье, ноутбук на столике из IKEA — большего при Путине не нужно. Если уж машина, то маленькая и недорогая: в городе передвигаться разумнее на велике, на общественном транспорте, на uber-, яндекс-, gettaxi. А если в наследство достались «Мерседес» и хоромы, то «мерина» надо продавать, а хоромы — сдавать.

Правило 3. Отношение к информации

Главный продукт, производимый властью эпохи застоя, — информационный шум. Цель — заглушить накат больших исторических волн. Вся история России — череда незавершенных модернизаций. Поэтому за смертью вождя в России всегда следует крах системы — оставшиеся в живых судорожно проводят реформы. Не вижу, отчего нас минует чаша сия.

От бессмысленного шума следует себя ограждать. Никакого федерального (да и местного) ТВ. Посмотреть вечерний выпуск France 5, даже не зная французского языка, куда полезнее, чем дрянь на российских каналах. После разгрома НТВ и изгнания с экрана лучшего тележурналиста России Парфенова наш «ящик» смотреть бессмысленно. Отсталое и провинциальное, это телевидение неуклюже пытается отсталую и провинциальную страну выдать за пуп Земли.

Смотрите действительно на пуп: на драмы рождения криптовалют, на космические и транспортные проекты Илона Маска, на фантастические брожения внутри европейской коалиции. Послушайте выступления западных социологов и футурологов — к вашим услугам BBC, CNN, Sky, Fox, феерический французско-немецкий ARTE, захватывающе интересный американский PBS. Даже на канал «Культура», который у власти выполняет роль фигового листа, не стоит тратить силы. Фиг вам там покажут кулябинского «Тангейзера». Скорее — какую-нибудь «классику», пыльную, как ковер. Если любите музыку, то смотрите Mezzo. Если театр — скачивайте фантастического Роберта Уилсона. Ну, или смотрите спектакли Серебренникова, Богомолова, Фомина, театр.doc в Москве — и не тратьте время на театр в Петербурге, поскольку его там нет.

И даже, честно говоря, thedailybeast.com полезнее, чем многие российские интернет-СМИ, вместе взятые.

Правило 4. Отношение к образованию

Российская образовательная система настолько же имитирует образование, насколько избирательная система имитирует демократию. Декорация. Российские вузы — всего лишь учреждения по временной занятости молодежи.

Современный родитель, переживающий по поводу ЕГЭ, напоминает советского родителя, переживающего, заучило ли его дитя отличия исторических решений ХХIV съезда КПСС от еще более исторических съезда XXV. Единственное, из-за чего родитель в России должен переживать, — достаточно ли хорошо его ребенок владеет английским, чтобы получить образование, например, в Финляндии, где оно еще и бесплатно. Талантливому ребенку из Ленобласти нет смысла поступать в питерские богадельни, но есть смысл поступать в Университет Хельсинки или Технологический университет Лаппеенранты. Мировой рейтинг — выше. Адаптация к Большому Миру — серьезнее. Перспективы — шире.

В российской имитационной системе есть и работающие элементы. Например, медицинское образование. Однако нужно понимать их ограниченность. Дело даже не в том, что с 2016 года для бюджетников-медиков отменяется интернатура (не берусь судить, хорошо или плохо начинать карьеру в духе булгаковского юного врача). Дело в том, что английский сегодня в медвузах учат только на первом курсе. То есть его уровень — нулевой. Знания об открытиях в современной мировой медицине — тоже нулевые. Российский врач не умеет ни пользоваться базой данных MEDLINE, ни читать The Lancet или The New England Journal of Medicine. Квалификацию он повышает на курсах по ксерокопированной методичке. Он лечит других, но сам инвалид.

Вот почему главный предмет для россиянина, не желающего погибнуть во все более архаизирующейся стране, — английский язык. Его, увы, нельзя сделать вторым государственным, но нужно сделать вторым личным в явочном порядке.

Правило 5. Отношение к переменам

Главное содержание большого исторического времени, в котором мы живем, — это переход к постиндустриальной формации. Это уже третья большая цивилизационная волна за историю человечества. Первой была сельскохозяйственная (одомашнивание животных, окультуривание растений, интенсификация агрикультуры, в итоге еды хватает на всех). Второй — индустриально-потребительская, когда точно так же общедоступны стали промтовары. А главный продукт, который создает третья волна, нематериален — это качественное свободное время. Ну, или качественная информация, что почти одно и то же. Феодальную эпоху отлично обслуживала монархия, индустриальную — выборное государство, а Интернет прекрасно доносит информацию поверх государств и границ. Криптовалюты не нуждаются в государственных эмиссионных центрах. 

Мы живем в эпоху драматического изменения госсистем — и в стране, которая всеми силами стремится этим переменам противостоять. Владимир Путин — это такой Николай I или Александр III. Подобно Александру III, он хотел бы думать, что Европа может подождать, пока русский царь ловит рыбу, — но проблема в том, что Европа давно индустриализовала рыбное производство, а в русском пруду рыба передохла.

Тут важно самому не попасться на удочку индустриальной очевидности. Простой тест. Какие новые профессии вы считаете перспективными? Роботизированную медицину, генную инженерию (ей, правда, у нас свертывают шею на законодательном уровне, запрещая ГМО)? Хорошо. Возможно, вы даже слышали что-то об «Интернете вещей», это модная тема. Ну, а о big data вы слышали? О какой-нибудь компании Н20? О невероятном спросе на специалистов по обработке больших информационных массивов и нахождению устойчивых корреляций? Нет? Я и сам бы не слышал (в России об этом не говорят), но, по счастью, есть друзья в Кремниевой долине.

И вот таких перемен — новых спросов, новых предложений — нас ждет немало. Так что нужно to keep an eye on — держать глаз пистолетом.

А поскольку все, что я выше написал, — это просто черновик, частные записки застойщика, то держите глаз пистолетом и вы. И своей информацией делитесь.

Дмитрий Губин

2016-06-17

Иллюзия изобилия или кризис содержания / Михаил Балакин

Михаил Балакин
23 ч ·
https://www.facebook.com/balmihal/posts/202312093499509

Иллюзия изобилия или кризис содержания

В настоящее время складывается впечатление, что мы живем в эпоху изобилия. Имея даже средний доход, кажется, можно найти всё, что угодно: товары, информацию, услуги. 

Несмотря на кажущееся разнообразие предложения на рынке, при более внимательном рассмотрении мы видим, что все эти товары есть копии одного и того же, не имеющие существенных качественных различий и лишь незначительно отличающиеся друг от друга оформлением. Любой желающий может убедиться в этом, просто попытавшись найти какую-либо одежду не соответствующую моде сезона, а с чётко заданными характеристиками. Например, когда в моду вошли джинсы с заниженной талией, то найти джинсы с высокой талией было достаточно сложной задачей, надо было охотиться за ликвидациями очень старых запасов. И так обстоит дело практически со всеми товарными категориями.

С информацией дела обстоят аналогичным образом. По любому вопросу есть масса страниц выдачи, но вот содержательно — это, в лучшем случае, набор определений и упоминаний. Так формируется иллюзия изобилия информации, когда на самом деле это всего лишь повторение одного и того же разными, а иногда теми же самыми словами. И такая иллюзия может по праву считаться глобальным трендом современного общества. В информационном пространстве это выражается в склонности к бесконечному повторению одной и той же информации. Первопроходцами, несомненно, в этой модели были Майкрософт, со своим регулярным выпуском все более «тяжелого» софта, стимулированием покупки все более мощных компьютеров и так далее. А ведь на самом деле ничтожное количество людей найдут десяток принципиальных различий между, например, MS Office Word третьим и десятым, кроме расхождения в системных требованиях почти на порядок.

В сфере бизнес-технологий мы видим ту же тенденцию — авторы новейших методик изобретают названия частным способам применения разработанных ранее технологий, приемов и даже их элементов, а затем вкладываются в их патентование и маркетинг, но не усовершенствование как таковое. В результате мы получаем нескончаемое множество «инноваций», «новейших открытий», «авторских методик» и т.д. Так как один из эффективных способов продвинуть себя — создать свою патентованную методику работы. В результате мы получаем ситуацию, когда одна и та же услуга продается под 3-5 названиями, а у нас складывается ощущение, что вокруг изобилие. В то время как на самом деле с каждым днем нам всё сложнее становится всерьёз разбираться, где здесь зерно истины.

Механизм, поддерживающий такое положение дел, — стремление во всех случаях сохранить лицо. Ведь никак нельзя показать, что ты не знаешь очередной «новейшей» «самой продвинутой» методики. А если усомниться в её оригинальности, то тут же получишь целый ворох упреков в консерватизме, узости взглядов и тому подобных, чего хочется избежать всеми силами, поэтому самый простой способ — это согласиться. И так постепенно ты сам начинаешь верить в эти инструменты и использовать эти понятия. В итоге язык становится складом надуманных, пустых понятий, которые лишь размывают представления о реальности.

2016-06-11

Страна выученной беспомощности

Умри, замри, не дергайся


В последнее время общественная апатия просто-таки висит в воздухе, буквально как смог какой-нибудь или томительная жара. Рассуждать на какие-нибудь общественно-государственные темы — как в жару выполнять физическую работу: тягостно, неохота, вязко. Апатия феноменальная. Даже ЕГЭ прошел не то что без скандалов — без какого-либо общественного интереса, при том, что ни на гран лучше не стал, да и претензии к нему все те же.

Но нет, все это "не зажигает". Общественные настроения "отсырели" и, в общем, всем на все наплевать. В связи с этим даже блог вести трудно — видно, как он "провисает" в существующем вакууме. Надо, наверно, про котиков писать — хотя и котики тоже никому не нужны.

Недавняя статья Сергея Шелина "Россияне поверили в бесполезность свободы" — как раз об этом. Цитата: "объяснять пренебрежение наших людей к собственным правам и свободам одной только духовной их неразвитостью совершенно неправильно. В этом пренебрежении есть свой смысл и своя логика.

Недавно профильные наши структуры огорченно сообщили об участившихся случаях проникновения российских туристов на курорты Турции с целью отдыха. Оказывается, сограждане вовсе не отбросили мечты о турецких радостях и пытаются пробраться к ним окольными путями.

А вот мысль о том, чтобы прямо потребовать от властей снятия запрета, им чужда. И не только по незрелости и неумению объединяться в группы давления, но еще больше по знанию, что коллективные требования у нас хоть и не запрещены, но почти всегда игнорируются, а уж попытки на них настаивать безусловно наказуемы".

Шелин приводит элементарное объяснение, но оно едва ли становится от этого менее верным. Я бы сформулировал так: у российского общества закончились "истории успеха". То есть прошло довольно много времени, в течение которого никакая "буза", затеваемая узким кругом "социально озабоченных", не достигала хоть какого-то эффекта. Инструментов воздействия нет, действующих общественных структур нет, от обсуждения любых проблем только мозоли на пальцах и ухудшение зрения. Смысла нет, толку нет. Даже любимая идея интеллигенции "надо уезжать" сильно полиняла, поскольку понятно, что нигде не ждут.

Классическая картина "выученной беспомощности": мы ничего не предпринимаем, но не потому, что мы всем довольны, а потому что знаем: что ни делай — будет только хуже. Поэтому лучше вот так и замереть, на одной ноге — неудобно, но мы уже почти привыкли.

Россияне поверили в бесполезность свободы

Равнодушие наших людей к зажиманию их же прав кажется странным только на первый взгляд.

Опрос Левада-центра о том, ведут ли наши власти «наступление на свободу слова, ущемляют ли независимые СМИ», или же напротив «нисколько не угрожают свободе слова и никак не ущемляют независимые СМИ», вызвал почему-то некоторую сенсацию.

Во всех «докрымских» опросах той же службы доля сообщивших, что «не угрожают и не ущемляют», колебалась между 50% и 60%. А сейчас вдруг упала до 35%. Неужели россияне почуяли, что со свободой у нас что-то неладное? Именно так их и поняла часть аналитиков.

На самом деле граждане просто решили уйти от ответа. Число согласившихся с тезисом, что «власти России ведут наступление на свободу слова и ущемляют независимые СМИ», сейчас мало как никогда — 21%. В первой половине двухтысячных эту точку зрения разделяли почти 40% участников опросов. Зато сейчас резко подскочила доля затруднившихся ответить — до 44%. Еще пару лет назад она была меньше 20%.

Конечно, кое-кто струхнул и соврал. Но вряд ли безобидный вопрос, никого из начальствующих лиц персонально не задевающий, мог вызвать среди опрошенных панику. Смысл их ответов, видимо, такой: «Мы в общем догадываемся, что происходит, но вникать не хотим и близко к сердцу не принимаем».

О том же самом говорят и ответы, касающиеся цензуры (которая, напомню на всякий случай, в России запрещена). Нисколько не страшась этого запрета, 58% респондентов против 20% присоединились к мнению, что «на основных каналах телевидения в России существует цензура со стороны государства».

Но сильно ли это их заботит? Вряд ли. Ведь 86% опрошенных сообщили попутно, что как минимум еженедельно, а обычно и гораздо чаще, смотрят на упомянутых «основных каналах» новости и аналитические программы.

И 82% заверили, что «не могут назвать ни одного случая государственного давления на СМИ». Опросная служба перечислила на выбор пять соответствующих медиа-событий, произошедших с 2001-го по 2016-й, но подавляющее большинство и не подумало клевать на эту удочку. Неужели из осторожности? Думаю, чаще всего нет. Скорее — из равнодушия.

И еще немножко о несуществующей у нас цензуре и об Интернете, этом общепризнанном царстве свободы и всевозможных альтернатив, атмосферой в котором Левада-центр в данном случае интересоваться не стал. Однако постоянную интернет-аудиторию (которая сейчас охватывает больше половины россиян) регулярно и детально изучает другая наша опросная служба — Фонд «Общественное мнение».

И даже настолько детально, что в начале нынешнего года надумал расспросить ее об отношении к Роскомнадзору: «Как вы относитесь к деятельности Роскомнадзора в сфере регулирования Интернета?»

После того, как были исключены из подсчетов интернет-пользователи, которые заверили, что понятия не имеют об этой организации (таковых в разных слоях обитателей Рунета оказалось от трети до половины), ФОМ получил следующий расклад: 51% относятся к регулированию Интернета Роскомнадзором положительно, 14% — отрицательно, а 35% не стали отвечать. Что подтверждает старую истину: чем меньше борешься за популярность, тем легче она приходит.

Симпатичную в целом картину слегка (но не так уж сильно) подпортила только Москва. Среди столичных интернет-пользователей положительные отзывы Роскомнадзору дали 40%, отрицательные — 27%, неясные — 33%.

Подобьем предварительный итог. Наш среднестатистический потребитель информации — как офлайновой, так и онлайновой — до смешного низко ценит медиа-свободу, а напутственное воздействие властей и цензуру считает чем-то само собой разумеющимся и вовсе не обязательно плохим. Любитель эротики вполне может одобрить блокировку каких-нибудь болтающих лишнее несистемных сайтов. А потребителя антисистемных новостей ничуть не огорчат гонения на интернет-шалости. Людей, готовых всерьез отстаивать свободу как таковую, у нас очень мало. И это касается вовсе не только свободы прессы.

Говорят: да, наши люди пренебрегают пока духовными свободами, но цепляются за материальные права и удобства, которые нам принес капитализм.

Так ли это? Продовольственное эмбарго — попрание свободы есть, что хочешь. Велики ли были протесты? Запрет на отдых в Турции перечеркнул право на поездки, которое считается высоко ценимым. Слышны ли были ссылки на это право?

Две эти ситуации как раз и показывают, что объяснять пренебрежение наших людей к собственным правам и свободам одной только духовной их неразвитостью совершенно неправильно. В этом пренебрежении есть свой смысл и своя логика.

Недавно профильные наши структуры огорченно сообщили об участившихся случаях проникновения российских туристов на курорты Турции с целью отдыха. Оказывается, сограждане вовсе не отбросили мечты о турецких радостях и пытаются пробраться к ним окольными путями.

А вот мысль о том, чтобы прямо потребовать от властей снятия запрета, им чужда. И не только по незрелости и неумению объединяться в группы давления, но еще больше по знанию, что коллективные требования у нас хоть и не запрещены, но почти всегда игнорируются, а уж попытки на них настаивать безусловно наказуемы.

То же и с санкционкой. Даже деликатнейшая петиция со скромной просьбой не жечь вражью еду, а хотя бы раздавать ее бедным, которая собрала огромное число подписей, не возымела никакого действия. И подписанты благоразумно умолкли, не стали искушать судьбу.

А ведь любое право соблюдается и ценится только тогда, когда его коллективная защита имеет успех. Свободы ценят не отдельно от всего остального, а лишь тогда, когда их реализация что-то меняет в окружающем мире.

Например, гласность в масс-медиа люди ставят высоко и придают ей большое значение, только если она обладает силой воздействия — способна сломать карьеру сановнику, помешать принятию антинародного закона, воспрепятствовать вынесению неправосудного приговора. А такую гласность, которая иногда наказывается, иногда нет, но в любом случае не может ничего изменить, ценят гораздо ниже — и по-другому быть не может.

В нашей сегодняшней системе обычный человек, если он не заядлый нонконформист, ведет себя так, как ему подсказывает действительность: заботится не об общих правах и свободах, а о личных своих выгодах, привилегиях и удобствах — находит способ куда-то поехать, обзаводится каналами поставки еды, обеспечивает себе информационный уют в социальных сетях. О коллективном и отвлеченном по возможности не думает. И еще долго не будет думать, в том числе и о своих свободах, — пока система будет позволять ему жить так, как он устроился, и препятствовать жить иначе.

Долго, но не всегда. Ведь свобода — категория вечная, а любая общественная система — это лишь историческое явление, имеющее начало и конец.

Сергей Шелин
Обозреватель
ИА «Росбалт»

2016-06-10

Рефлексивная инструментальная деконструкция и реконструкция когнитивной деятельности

Рефлексивная инструментальная деконструкция и реконструкция когнитивной деятельности

Можно пользоваться компьютером, не имея ни малейшего представления о принципах его работы и программных алгоритмах. Точно так же люди пользуются сами собой: своим мышлением, речью, поведением, телом.