Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2014-04-27

«Сознательная линия на торжество идиотизма»: интервью Леонида Броневого

17:10, 14 Сентября 2011
http://sobesednik.ru/interview/leonid-bronevoi-ya-ne-proch-vernutsya-k-myulleru

Леонид Броневой: Я бы не прочь вернуться к Мюллеру

Броневой – ведущий актер Ленкома, до этого – звезда Театра на Малой Бронной, а про Мюллера и Велюрова вы и так никогда не забудете. У него редкая репутация артиста, способного сыграть решительно все, и человека, не желающего ладить решительно ни с кем. Один прославленный артист в частном разговоре назвал его «самым легким партнером и самым тяжелым коллегой, какого только можно себе представить»; беда в том, что с большинством людей у нас ровно наоборот, поэтому мы и живем так, как живем. А вариант Броневого – далеко не худший.

В собственном качестве мы не нужны

– Известно, что вы не жалуете прессу, а с телевидением вовсе не имеете дела, так что мы вас боимся.

– Правильно боитесь, но это у меня не каприз и не прихоть, а реакция на цензуру. У меня был телевизионный опыт, когда интервью записывали полтора часа и говорил я о том, что меня больше всего волнует: вот мы постоянно вспоминаем войну, но почему не сделать для ее участников несколько простых и давно необходимых вещей? Почему не приравнять к Герою Советского Союза, например, человека с тремя медалями «За отвагу»?

У меня в молодости был друг с тремя такими медалями, а сколько было таких людей всего – единицы, потому что «За отвагу» – это ведь медаль пехотная, вручаемая рядовым, чернорабочим войны, которые почти не выживали. Тот мой друг, мальчишка в сущности, одну получил за «языка», а вторую за то, что подорвал два танка. Ни денежных, ни иных льгот эта медаль не предполагала и сейчас не дает, как и большинство прочих солдатских наград. Вот об этом я говорил, а оставили от этого разговора полторы минуты ерунды. Если это сознательная цензура, то давайте возвращать Советский Союз в целом, со всем – пусть немногим – пристойным, что там было.

Вообще, мне кажется, это сознательная линия на торжество идиотизма, а точней – на повальную депрофессионализацию, потому что в своем профессиональном качестве я телевидению ни разу не понадобился. Один раз меня позвали спеть песенку в «Нашу гавань», и я при всем почтении к Успенскому не пошел, потому что занимаюсь не пением; в другой раз мною заинтересовался Малахов, но этот интерес не взаимен. В собственном качестве мы никому не нужны: в любом, но – только в чужом! Я смотрю «Культуру», все больше напоминающую резервацию, а в национальной политике, направленной на создание стада, участвовать не хочу.

– Эта политика дает результаты, по-вашему?

– Дает. У нас возвращают билеты на «Вишневый сад», собирается худсовет и всерьез обсуждает, почему это происходит. Ладно, говорю я, давайте предположим, что дело в нас, в спектакле, – но спектакль и так максимально легкий, короткий, быстрый, для зрителя нетрудный. Можно понять, когда и актерам, и зрителям труден шестичасовой «Сад» Някрошюса. Но наши два часа? Нет, не в нас дело, и не зря Захаров – универсальный Захаров, во всякое время находящий ключ к зрителю – искренне говорит сегодня: я не знаю, что ставить. Что им надо – варьете на сцене? У нас с аншлагами идут «Юнона» – это уж традиция – и «Аквитанская львица» с Чуриковой. Чем брать этого обработанного, зомбированного, по сути, зрителя – не знает сегодня ни один театр; разве что половой акт? Как ни горько это признавать, они добились, чего хотели: как у Горина, перестали подкупать актеров – проще оказалось скупить зрителей.

Мой отец сидел с матросом «Авроры»

– Вы стали известны в сравнительно зрелые годы – в тридцать пять – сорок: а что такое был молодой Броневой, какое, так сказать, амплуа?

– Амплуа – провинциальное, на все руки. Это же были Магнитогорск, Оренбург, Воронеж, а там актеры играют всё.

– Ну, Грозненский театр по тем временам – не такая уж провинция…

– А в Грозном, в чечено-ингушском драмтеатре, как назывался он тогда, работали две труппы: чечено-ингушская, собиравшая аншлаги, и русская – двадцать человек на спектакле… В Оренбурге я сподобился сыграть молодого Ленина – в пьесе Ивана Попова «Семья», в Воронеже — стареющего, в «Третьей патетической», а в Грозном – Сталина в «Кремлевских курантах». Меня и постановщика специально вызывали в обком – как это Броневой играет Сталина, не будучи партийным? «Я плохо играю?» – «Нет, хорошо, но…» – «А насчет «но» – я не толстовец и прощать не собираюсь». Меня семилетнего вместе с матерью отправили в ссылку после ареста отца – из Киева в Малмыж Кировской области. Отец не послушался матери, она его заставляла выбрать адвокатскую карьеру, он выбрал экономическую и оказался в органах. Сначала – в качестве начальника экономического отдела ГПУ, а потом – в качестве заключенного. Инкриминировали ему троцкизм – он в двадцать третьем на комсомольском собрании выступил в поддержку Троцкого, извлекли из-под спуда пятнадцатилетней давности протокол и припомнили ему это…

Вообще говоря, в ГПУ, даже и в экономическом отделе, нечего делать нормальному человеку. У того же Троцкого, когда Ленин предлагал ему пост наркома внутренних дел, хватило ума отказаться: еврей на этом посту, репрессивном по определению, – огромный козырь для антисемитов. А отец так и не прозрел до конца: когда уже вернулся, с гордостью говорил мне, что ему восстановили партстаж, вернули орден Красной Звезды (он гордился тем, что у него был орден за номером 34, а у самого Орджоникидзе – 35!), вручили золотой значок «50 лет в КПСС» – как же, дореволюционный стаж! Деньги, спрашиваю, деньги тебе вернул кто-нибудь за твои десять лет отсидки и пять ссылки? Но он был фанатик, его такие мелочи не интересовали.

Кстати, рассказывал он много интересного – тот лейтенантик, совсем юноша, который выбил ему зубы, демонстрируя троцкистский протокол, тоже потом попал в лагеря, обычное тогда дело. Отец валил лес в бригаде матроса с «Авроры», из той самой команды и чуть ли не того самого, который заряжал известную пушку. Он-то на разводе и показал этому матросу: смотри, вон новеньких привезли, а тот, крайний – мой следователь стоит… Матрос кивнул и ничего не сказал. Он взял этого бывшего следователя в свою бригаду. В пятидесятиградусный мороз валили лес. Лейтенантик спрашивает отца: вы не в обиде на меня? Да что ж, отвечает отец, вы человек подневольный… Лейтенантик быстро устал, присел отдохнуть на пенек. Отец говорит бригадиру: он ведь замерзнет! Матрос отвечает: оставь его. Через восемь часов они подошли к тому пеньку – на нем сидело уже что-то непонятное, непохожее на человека. Бригадир ударил ломом – отец вспоминал, что будто бриллианты брызнули. Следователь тот замерз, заледенел насквозь. Так что к Советскому Союзу у меня отношение однозначное, и ностальгии я ничьей не понимаю.

«Два чувства дивно близки нам»: голод и страх. Вот их я и помню, они меня всю жизнь сопровождали, хотя, конечно, ослабели потом… Ничем, кроме дикого страха, эта власть не держалась, я это про нее понимал и не скрывал особо – они, видимо, сами всё про себя понимали в последние годы, так что многое мне сходило с рук. Когда снимали «Мгновения», был на фильме консультант от органов. Он тихо сидел, не вмешивался, только однажды Лиознова меня подзывает и говорит: они бы хотели, чтобы Мюллер в картине пытал какого-нибудь генерала, а то уж больно выходит интеллектуал… Я подошел к консультанту и спрашиваю: какого генерала мне пытать? Если немецкого – ладно, а если советского – у вас это всегда лучше получалось. В результате вставили эпизод, где я ору на участника заговора Штауффенберга.

– А войну-то СССР выиграл, Леонид Сергеевич.

– Войну выиграли пространством, которое в самом деле поглотит любого захватчика, нечеловеческими жертвами, которых могло быть меньше, – вы же не станете, думаю, называть Жукова великим военачальником и поддерживать его нынешний культ? Войну выиграли потому, что самонадеянным безумцем был Гитлер, надеявшийся завершить блицкриг до холодов. А еще потому, что любой провозглашающий лозунг «Бей жидов» обязательно проигрывает. Это сказал мне один старый еврей в сорок втором году, когда исход войны был далеко не очевиден. Если бы Гитлер пошел против коммунистов, но не против евреев, – поддержка его, в том числе всемирная, могла быть больше в разы. Я тогда не поверил: «Неужели евреи поддержали бы Гитлера?» «Поддерживают же они Сталина», – сказал старый еврей и был прав, вероятно.

– А Семен Липкин говорил: «Войну выиграл Бог, вселившийся в народ».

– И это верно. Но я вспоминаю тут остроту Михоэлса, которую Раневская приводила мне как пример настоящего трагического юмора. Я шел мимо Театра Моссовета, вижу – Раневская скребком, деревянной лопатой, чистит снег. Остановился поцеловать ей руку, хоть мы и не были представлены. Восхитился ее юмором, а она сказала, что настоящий юмор был у Михоэлса. Они шли с ним по улице Горького и встретили какого-то знаменитого тогдашнего режиссера, и Раневская громко, чтоб слышно было, сказала: «В некоторых деятелях искусства могут жить только паразиты, а в вас, Соломон Михайлович, живет Бог!» На что Михоэлс гениально ответил: «Если во мне и живет Бог, то он в меня сослан».

Не плакать!

– Вы редко играете в современном кино, а на «Простые вещи» согласились – почему?

– По трем причинам. Во-первых, это хорошо придуманная и сыгранная история о старости – о положении, в котором живут девять десятых российских стариков, и хорошо еще, если у них, как у героя этого фильма, есть что продать. А об этом не говорят – стариков ведь как бы не существует, упоминание о них портит настроение тем, у кого есть пока и работа, и семья…

Во-вторых, это история об одиночестве, а у нас таких одиноких и заброшенных, причем не только стариков, и без всякой помощи – едва ли не полстраны.

А в-третьих и в-главных, это история о достоинстве. Уметь надо и стареть, и переживать времена, когда тебе перестают звонить… Показывали тут одного престарелого номенклатурщика – плачет. Сколько уже я видел этих плачущих большевиков! Что плакать? Стареть надо молча, умирать — с достоинством.

– Слушайте, прямо из вас Мюллер попер при этих словах…

– А я не отрекаюсь от Мюллера, он уже ко мне пристал, как Чапаев к Бабочкину, и это, кажется, была достойная работа.

Мне Юрий Карякин сказал как-то: неужели они все там не поняли, как вы этим Мюллером ударили по КГБ?! Я честно сказал: не только они, но и сам я не понял. Но есть у него там реплики, которые действительно не худо бы помнить. Помните, в сцене с Айсманом: «Что это вас на эпитеты потянуло? С усталости? Разведчик должен изъясняться существительными и глаголами: он пришел, она передала…» Мне там несколько сцен и посейчас нравятся. Особенно бессловесные – скажем, та, где Мюллер ждет, пока починят ящик стола… При этом там феерические несоответствия исторической правде – начать с того, что я на Мюллера не похож абсолютно, и слава Богу, что они мне ни разу не показали его фотографию. Все говорили, что нет хорошей. Если б я увидел, насколько на него не похож – отказался бы от роли.

Шелленберг в кабинете Гиммлера закуривает американскую сигарету – а ведь в стране действует приказ именно Гиммлера о том, что это строжайше запрещено! Ему бы таких люлей там ввалили, несмотря на всю его утонченность…

Но фильм мне кажется достойным, особенно эта его документальная стилистика, которую так испортили идиотской раскраской.

Снимать продолжение было поздно

– Почему тогда не сняли продолжение? Все его так ждали.

– Я думаю, регулярные запои Семенова отчасти с тем и были связаны, что он не может продолжать сагу – просто потому, что и ему, и огромному большинству зрителей не хотелось расставаться со Штирлицем, а рассказать о Штирлице то, что он действительно хотел, тогда не разрешили бы ни под каким видом. Ему важно было отправить его в Аргентину, потом в лубянскую тюрьму – кто бы про это снял? А когда он все это написал, снимать продолжение было поздно. Сделали только радиоспектакль «Приказано выжить».

– А представляете, какая могла быть пьеса на двоих – старый Мюллер и старый Шелленберг? Спорят, например, о том, наш был Штирлиц или не наш.

– Ну, если предположить, что Шелленберг не умер в 1952 году, а скрылся… почему нет? Я бы с удовольствием сыграл, если бы существовала пьеса. Два старых эсэсовца где-нибудь в Бразилии нашли бы много тем для разговора, особенно если бы мясник Мюллер избавился от зависти к интеллигенту Шелленбергу, а тот бы, наоборот, перековался в идейного… Поговорите с Олегом Павловичем.

С президентом в «Горках» без прессы

– Насчет советской власти мы с вами спорить не станем, но неужели сейчас лучше?

– Лучше. Я ведь говорил о голоде и страхе – где они сейчас? Медведев так и вовсе много правильных слов говорит. На меня он произвел самое благоприятное впечатление, когда поздравлял с 80-летием. Кстати, сказал, что его мама в Воронеже у меня училась, когда я преподавал технику сценической речи.

– Вы в Кремле встречались?

– Нет, меня привезли в загородную резиденцию, в «Горки».

– Вы встречались без журналистов – о чем шла речь?

– О многом. Я его поблагодарил, что он к нам пришел. Вообще же он спросил: вам присутствие прессы нужно? Нет, ответил я. Так что разговор был без свидетелей и таковым останется.

– У вас есть ощущение, что все это тем не менее скоро накроется?

– Очень может быть. Но я этого уже, надеюсь, не увижу.

– Увидите. А из-за чего именно накроется?

– Вероятнее всего – из-за национализма, который я ненавижу. В Израиле меня спросили, еврей ли я. Я: «А какое это имеет значение?» – «В Израиле – имеет». Меня это чрезвычайно огорчило. И у нас — посмотрите, как третируют гастарбайтеров. А сколько тысяч эвакуированных приняла Средняя Азия, последней лепешкой делились, словом никто не попрекнул?! В Сибири, на Урале — и то дразнили «выковырянными», а в Казахстане, Узбекистане — никогда. Почему сегодня не вспомнить это?

– Есть несыгранные роли, о которых вы особенно жалеете?

– Мне сейчас тяжело играть и те пять спектаклей в месяц, которые есть в репертуаре Ленкома. Две «Женитьбы», два «Сада» и «Королевские игры». А жалею я о том, что не смог в свое время стать военным или дипломатом, как хотел. Только играл их, и то не под материнской фамилией Ландау, которую люблю, а под фамилией Броневой, дававшей возможность поступить хоть в Ташкентский театральный институт. Артист – бабская, в общем, профессия, и характеры у большинства бабские, хотя случаются у них периоды прекрасной солидарности. Я, например, поддерживаю артистов Таганки в конфликте с Любимовым, потому что могу себя поставить на их место. У меня и с Эфросом не было гладких отношений, он годами не разговаривал со мной, хотя перед уходом на Таганку звал с собой – я отказался и ему отсоветовал.

– А пишут, что вы были любимцем Эфроса.

– Я? После одной репетиции – не стану пересказывать весь инцидент – я отказался с ним работать. Он кричал: «Мне надоела ваша жирная морда!» Я никогда не был ничьим любимцем – может, поэтому и научился ни от кого особенно не зависеть.

– Напоследок было бы глупо не спросить о вашем любимом анекдоте про Мюллера.

– Да тут все предсказуемо: Штирлиц выстрелил, пуля отскочила. «Броневой», – понял Штирлиц.

Меня поразило, что этот анекдот давеча рассказал по телевизору Басков. Такого глубокого знания фольклора я от него не ожидал.

Быков Дмитрий

Последний русский миф / Андрей Пионтковский

Последний русский миф

15 апреля 2014, 14:21 http://www.echo.msk.ru/blog/piontkovsky_a/1300664-echo/
Андрей Пионтковскийпублицист, политолог
«Умом Россию не понять, аршином общим не измерить», — стандартная отговорка российских и западных экспертов вот уже полтора столетия. Но сегодня уже не надо пониМать её. Задача существенно упростилась. Для практических целей среднесрочного планирования достаточно понимать мотивы поведения одного человека. Все остальные граждане России от последнего бомжа до лидеров мировых списков Форбса с восторгом и благоговением сдали ему свою субъектность. А действия этого человека определяются только одним критерием — сохранение им пожизненной власти

И это не патологическая жажда власти, как иногда его упрекают, а вполне естественная забота о личной физической безопасности. Он прекрасно понимает законы функционирования системы, построенной с его участием. Конец туннеля в ней это тот коллектор, из которого люди с ломами вытащили обреченного Каддафи. 

Рассмотрим в этом контексте политику Путина в отношении Украины. Она достаточна последовательна и логична на всех своих этапах. Даже робкая попытка его украинских собратьев по олигархии отмыть свое преступное прошлое, оборотившись цивилизованными европейскими предпринимателями, вызвыла его яростное неприятие. В ассоциации с ЕС он справедливо увидел некоторый шанс для Украины выпасть из цепи посткоммунистических воровских режимов, образовавшихся на территории бывшего СССР, и перейти к европейской модели экономической и политической конкуренции. 

Такое развитие могло стать в перспективе заразительным и привлекательным примером для его подданных и поэтому его необходимо было ликвидировать в зародыше. Добившись угрозами и подкупом отказа Януковича от подписания соглашения с ЕС, он счел свою тактическую задачу выполненной и не помышлял о Крыме. Зачем ему Крым, когда у него под контролем вся Украина. 

Неожиданностью для него как и для очень многих стал Майдан. Победа Февральской украинской антикриминальной революции превратила академическую угрозу его пожизненному правлению в реальную политическую проблему сегодняшнего дня. 

Первоочередной задачей для путинской Дзюдохерии, необходимым условием её выживания, стал разгром Украинской революции, максимальная её дискредитация в глазах российского общественного мнения и либо установление в Киеве послушной Кремлю власти либо расчленение украинского государства с сохранением контроля над большей его частью. 

Вот здесь и пригодились штабные планы по аннексии Крыма Силами Специального Обеспечения (ССО) . Она была стремительно проведена как естественный первый шаг реализации амбициозной, но достаточно ситуативной, не претендующей на порождение каких-то долгосрочных идеологем программы усмирения Украины. 

Крымская речь восемнадцатого марта задумывалась как пропагандисткая презентация urbi et orbi присоединения Крыма в максимально выгодном для Кремля свете. Неожиданно, как мне кажется, и для самого оратора она стала чем-то значительно большим. Она решила для него личностную проблему гораздо более важную, чем даже удушение Украинской революции. 

Напомню, в чем я вижу нерв экзистенциальной проблемы диктатора, о которой я не раз говорил в последние годы. Любая, даже самая жестокая диктатура, не может опираться исключительно на насилие. Генетической матрицей каждого авторитарного режима является некий системообразующий миф, обольщающий на какое-то время значительную часть общества. 

Жизненный цикл режима — это продолжительность жизни этого мифа, который реализует себя в период бури и натиска, достигает своего акме и, наконец, угасает, унося с собой порожденный им режим. 

Так советский коммунистический строй, порожденный мифом о Царстве справедливости и свободы, достиг своей трагической вершины в победе СССР во Второй мировой войне и угас в конце 80‑х, когда в коммунистический миф уже не верил ни один член Политбюро. 

Свой маленький телевизионный миф о молодом энергичном офицере спецслужб, посылающем русские полки вглубь Кавказа, несущем ужас и смерть взрывающим нас в собственных домах террористам и всем врагам встающей с колен России, создали и циничные кремлевские жулики-политтехнологи кровавой осенью 1999 года. Ключевым девизом стала знаменитая сортирная реплика героя. «Наш»,- удовлетворенно выдохнула тогда женская душа России. 

Вся политическая конструкция государства повисла c тех пор на тоненькой ниточке путинского мифа. Сознательно задуманный как симулякр большего идеологического стиля, путинизм пробежал в своей коротенькой биографии все классические стадии советской истории, став пошлой пародией на каждую из них. В 2008‑м он перевалил через свое убогенькое акме (победоносная война с Грузией), и нарастающая еще с тех пор тошнота элит свидетельствует о смерти путинского мифа. 

Он перешел в свою зомби-стадию, продолжительность которой давно превысила среднестатистическую норму. По всем законам эволюции авторитарных режимов Дзюдохерия должна была уже пасть в результате двух взаимодействующих факторов: массового протеста активного меньшинства и раскола элит. 

Эта российская аномалия — сверхдлительность зомби-стадии — порождается уникальным характером нашей элиты-нувориша, поднявшейся не на созидании, а на банальном переваривании останков бывшей сверхдержавы. 

Отвращение к диктатору и осознание гибельности для страны и для них самих продолжения его правления уживается у наших элитариев с липким страхом остаться без него один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом. 

Слив массового протеста 11–12 годов, не поддержанного «элитами», провозгласившими «мы должны влиять на власть,а не валить её», убедительно это продемонстрировал. 

Однако продолжать свое зомби–существование в отсутствие мобилизующего позитивного мифа, вяло отбрехиваясь от все более доминирующего в политическом дискурсе мема «Путин -вор», становится все более дискомфортным и опасным , особенно на фоне необратимого крушения воровской экономики.

И вот здесь отличился гениальный спичрайтер путинской речи. Он интуитивно уловил , что за пятнадцать лет телевизионного растления народ для разврата собрался и 
созрел, наконец, до идеи воссоединения Русского Мира/ Пятой Империи. 

Вложенная им в уста Вождя рискованная апелляция к германскому опыту разъединенного народа в его крымской речи в федеральном собрании формально политкорректно относилась к началу 90-ых , но глубинно мифотворчески к 30-ым годам прошлого столетия. 

На наших глазах происходит успешная перезагрузка истлевшего сортирного мифа 1999-го года. Рождается новый духоподъемный лучезарный миф о Владимире Таврическом , собирателе земель русских. Последний русский миф, бессмысленный и беспощадный

До 18 марта Киев был целью, аннексия Крыма – одним из инструментов ее достижения. 

После 18 марта собирание русских земель, Крыминализация всего пространства бывшего Советского Союза или даже Российской империи становится по замыслу кремлевских мифотворцев и мордоделов мистической сверхцелью и высшим смыслом сушествования вставшего, наконец, с колен и обретшего достойную национальную идею русского этноса. 
А заодно и легитимизацией пожизненного правления березопомазанника. 

А Киев? Так, веха, один из необходимых этапов большого пути. 75% опрошенных граждан РФ поддерживают военное решение украинского вопроса. Это окончательный диагноз состояния общества, подвергнутого жесточайшему излучению телевизионной порно-пропаганды . 

Перезагрузка системообразующего мифа, перепомазание Путина на пожизненное правление в одеждах Мессии Русского Мира приведут к кардинальнейшим изменениям во внутренней политике, отношениях с внешним миром, военной и прежде всего ядерной стратегии РФ. Каждое из этих направлений заслуживает написания специального текста, чем я и собираюсь в ближайшее время заняться. Пока же ограничусь замечанием общего порядка. 

Ряд экспертов высказывают опасения, что подобная перезагрузка приведет к новой холодной войне. Категорически с этим не согласен. Она приведет к состоянию отношений России с Западом гораздо худшему и опасному чем холодная война. Во времена холодной войны президенты США и генеральные секретари ЦК КПСС после драматического опыта Карибского кризиса рассматривали ядерное оружие исключительно как фактор предотвращения военного конфликта между ними, как инструмент поддержания стратегической стабильности и не размахивали друг перед другом ядерной дубиной. 

Политик же, взявший на себя миссию воссоздания Русского Мира путем передела государственных границ и обладающий огромным ядерным арсеналом и относительно слабой обычной армией, просто обречен провозгласить (что и было формально сделано еще в 2008 году) для себя свободу рук на всем постсоветском пространстве, шантажируя несогласных с этой идеей «партнеров» по бывщей G8 угрозой применения ядерного оружия, т.е. угрозой взаимного самоубийства. 

Собственно этот ядерный блеф и работает сегодня в войне с Украиной. Знаменитая реплика о радиоактивном пепле несомненно утверждалась на высочайшем уровне. 

Характерно, что первыми словами Обамы и Расмуссенна по поводу Украины были заверения в том, что военное вмешательство США и НАТО абсолютно исключено, так как Украина не является членом НАТО. 

Ну а, если завтра жители Нарвы проведут референдум о присоединении к России? Готовы ли будут десятки миллионов людей в США и Европе пойти на риск войны с суперядерной державой и умереть за Нарву? 
Путин убежден, что нет, не будут готовы. И я с ним согласен. 

Ким Чен Ын, обладая всего лишь одним ведром ядерных помоев, своим шантажом заставляет плясать вокруг него весь мир и снабжать его армию продовольствием. И кстати семейство Кимов благополучно правит уже 70 лет и младшенький тоже планирует умереть в своей постели в глубокой старости. 

Представляете какие возможности открываются у Крым Пут Ына, если он окончательно отвяжется, перевернет шахматную доску и тоже начнет играть «не по правилам». Именно поэтому его так долго держали в большой восьмерке, даже когда он стал им всем откровенно ***** в глаза. 

И это его поведение не безумие. Это действительно другая реальность, недоступная пониманию добропорядочной фрау Меркель и чикагского профсоюзного аниматора Обамы. 

Международные отношения вступают в область нестабильности и волатильности большей чем когда-либо за последние 60 с лишним лет. 

Если уж искать аналогию в советско-российской истории , то я бы сравнил текущую путинскую перезагрузку с последними месяцами жизни Сталина (октябрь 1952 - март 1953). Тот вождь как и все носители этой редчайшей профессии тоже был озабочен и не без оснований проблемой сохранения власти и жизни. И задумал триединую перезагрузку: форсированную подготовку к третьей мировой войне, ликвидацию партийной верхушки и радикальное решение еврейского вопроса. 

В тот раз Русский Бог вмешался в последний момент в фатальный для России ход событий… 

2014-04-25

Критическое мышление и пропаганда: соотношение сил

В Facebook сейчас множество постов и дискуссий о мощи пропаганды и слабой распространённости критического мышления, а также о соотношении сил между первым и вторым. Я решил в своей ленте напомнить некоторые научные знания и позиции на эту тему:
Даю научную справку про критическое мышление и пропаганду. В современной социальной психологии уже почти как полвека субъективное восприятие индивида (construal) признано в качестве фундаментально определяющего фактора человеческого поведения, т.е. никакие внешние стимулы не способны прямо влиять на решения и поступки человека иначе, как только после переработки в системе собственных субъективных оценок и смыслов. Буквально можно утверждать, что индивидуальное сознание первично, всё остальное — вторично, если мы говорим о пропагандистском воздействии. Как работает такой механизм и какие его особенности обеспечивают массовость и успехи пропаганды — отдельный разговор. И второе — малейшие усилия подлинного критического мышления превращают в бессмысленную пыль любые самые мощные пропагандистские и манипулятивные построения, поскольку последние не имеют объективной власти над сознанием. Читайте «Человек и ситуация» Л. Росса и Р. Нисбетта http://evolkov.net/soc.psychol/Ross.L.Nisbett.R/index.html и «Психологию манипуляции» Е.Л. Доценко

2014-04-14

Старинная бескультурная кодла, или Новый культурный код / Александр Рубцов

Новый культурный код: получите, распишитесь

В возрождаемой традиции нет запрета лгать, притеснять слабых, соблазнять простодушных и красть

Vedomosti.ru
Эта публикация основана на статье «Потерянная цивилизация» из газеты «Ведомости» от 14.04.2014,№65 (3569).
Если у наших противников Европы отобрать все, по праву принадлежащее идеям европейского просвещения, то на долю славянской самобытности с ее «лучшими началами» останутся только хотя и чрезвычайно великие, но совершенно пустые и ничем не оправданные претензии», — писал Владимир Соловьев.
Разработка «Основ государственной культурной политики» обрастает интригой. По информации, запущенной через «Интерфакс», документ готовят «не один-два чиновника, а рабочие группы при Минкульте». Однако благая весть не очень вяжется с тем, что это проект администрации(руководитель — Сергей Иванов, заместитель — Владимир Толстой). Чуть позже РБК сообщил, что проект обсуждался в Думе и там все выглядело спокойнее, с менее разухабистыми идеологическими претензиями.
Похоже, этот заказ органы власти восприняли как одеяло, которое надо рвать на себя. Депутаты тут же пообещали украсить проект собственными идеями, переделать законодательство и заложить огромные деньги на мегапроект якунинского масштаба. Это разумно: духовное производство — идеальная отрасль для освоения бюджета в особо крупных размерах, лучше РЖД. Минкульт и вовсе сам себя публично поставил во главу процесса, так что впредь остальные будут выглядеть самозванцами, присваивающими чужие полномочия, идеи, лавры и ресурсы. Информация РБК уже выглядит поспешной попыткой хоть как-то снять шок от фантазий Минкульта про «идентичность» российского и русского с отказом от мультикультурализма и толерантности. Когда государство так раздваивается, удивленные народы не знают, что им предпринять — ложиться спать, вставать или набирать 03.
Стиль власти воспроизводится по вертикали от президента до ГИБДД. Если мы так изящно присоединяем Крым, то почему бы ведомству второго эшелона не аннексировать эпохальный проект, обозначив свое лидерство созданием информационного повода с сенсационными откровениями. Скандал — двигатель саморекламы. Отнестись к этому как к партизанщине мешает подпись номенклатурного лица на официальном документе, направленном федеральным органом исполнительной власти в вышестоящую инстанцию. Межведомственная интрига в открытой, публичной форме всегда информативна: формулировки министерского сочинения могут предательски раскрыть замысел, который потом окажется завуалированным. Плюс аппаратная мечта: идеологический отдел возрождается, но переносится в правительство, как если бы Суслов оказался в подчинении у Тихонова или Рыжкова.

Получите культурный код


Тривиальную идею о несводимости России к Западу или Востоку министерство довело до пропагандистского выкрика: «Россия не Европа». Воинствующие традиционалисты без какой-либо анестезии ампутировали традицию, идущую от Петра и Екатерины («Россия — европейская держава») и представленную в российской мысли самыми громкими именами. Ведомственные гении разом поставили на место того же Бердяева, почитаемого, но не читаемого («Западная Европа и западная культура станет для России имманентной; Россия станет окончательно Европой, и именно тогда она будет духовно самобытной и духовно независимой»), Бориса Чичерина, выдающегося философа и московского городского голову, писавшего: «Все стремление моих родителей состояло в том, чтобы дать нам европейскоеобразование, которое они считали лучшим украшением всякого русского человека и самым надежным орудием для служения России». Да и русофилы блистали образованием явно не доморощенным; евразийские кружки тоже не зря базировались в Праге и Париже.
Конфуз неизбежен, когда в аппарате берутся решать вопросы, в принципе не имеющие простых ответов. С таким же успехом можно призывать к отказу от крайностей волновой и корпускулярной моделей в пользу самобытно российской формы материи. Суждения о том, что Россия не Запад и не Восток, как и все самоочевидное, сами по себе производят… пустоту. Тогда она что? Если симбиоз, то это «и Запад, и Восток». Если же «среднее арифметическое», тогда аннигиляция противоположностей и в итоге ноль. Если же это «нечто третье», «свое» в собственном и строгом смысле слова, то где это небывалое чудо физически наблюдается, причем так, чтобы ничего подобного не знали бы ни на Западе, ни на Востоке? Мало провозгласить себя «государством-цивилизацией»; надо еще так изложить содержание этой уникальности, чтобы не повторять соседей по планете и не смешить соотечественников.
С большими основаниями можно видеть в России и Запад, и Восток одновременно, причем в утрированных, экстремальных формах, когда одно возгоняет другое. Марксизм, как и весь модерн, был сугубо западной идеологией, но воспринятой в России с восточным фанатизмом. Запад на пути социального прогресса напоролся на череду кровавых революций — и взял себя в руки. Россия же на траектории «высокого модерна» умудрилась оказаться «западнее Запада», при этом впадая в такую дикую «азиатчину», какая уже давно не наблюдается и на хоть как-то продвинутой части самого Востока.
Это не к тому, чтобы исправить ответ на правильно поставленный вопрос, а чтобы показать несостоятельность самой этой постановки в заявленном формате. Здесь все очень сложно. Русские мыслители в самом славянофильстве видели европейский по духу проект сродни, например, тому, что делала со своей идентичностью Германия в XIX в. Такие сюжеты в принципе не упаковываются в лапидарные формулировки официальных документов и политических программ без фатальных потерь. Все это тут же становится идеологией и без каких-либо оговорок подпадает под статью 13 Конституции: «1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Нам же пытаются навязать одну из многих когда-то популярных идейных линий (к тому же во многом маргинальную, богатую экзотической самодеятельностью), причем именно в качестве государственной и обязательной. Не случайно проект Минкульта настаивает на том, что государство не запрещает мыслить и творить как угодно, но не будет поддерживать ничего, что не соответствует генеральной линии. Поскольку государственная поддержка не ограничивается исследовательскими и издательскими грантами, бюджетами фильмов и телепередач, но распространяется на все без исключения бюджетные организации, в том числе на исследовательские институты, университеты, средние школы и армейские части, получается, что после принятия таких «основ» никто в РФ не сможет в рамках какой-либо государственной структуры заниматься, например, западничеством и транслировать идеи Чаадаева, Тургенева, Герцена, Владимира и Сергея Соловьевых, Кавелина, Вернадского… Это кажется доведением до абсурда, на грани бреда, но читать официальные документы надо: а) буквально и б) рассчитывая исключительно на худший из вариантов исполнения. Таковы наша идентичность и наша традиция. Когда говорят, что в России строгость законов компенсируется их неисполнением, это не относится к одиозным затеям.
Здесь же мы сталкиваемся и вовсе с редкостным явлением. Бывает идеология научная, научно-популярная, просто популярная и клиповая, вроде комиксов. Иногда на сложные вопросы надо давать простые ответы. Это блестяще делают китайцы: «Как относиться к ошибкам Мао Цзэдуна?» — «Мао Цзэдун тоже человек». «Что делать с предприятиями, не готовыми к приватизации?» — «Подождать, когда будут готовы». Идеология газетных заголовков. Но такая форма выдерживает только определенный контент. Даже когда в нее вкладывают близкое по духу содержание, эффект бывает комичным: формулу «Материя первична, сознание вторично» в СССР распевали на мотив «По улице ходила…». Здесь же и вовсе беда: сложнейшую философскую и историческую тему утрамбовывают до рекламного слогана, который просится на баннер и билборд, но никак не в текст государственного акта. Трудно придумать лучший повод для массовой обструкции и насмешек, чем ляпнуть такое про Россию и Европу в документе президентского уровня.
Зато «культурный код» у нас теперь определяется «согласно паспорту государственной программы РФ Развитие культуры и туризма”», а особо крупный акварелист Андрияка, рекламируя «Основы», поясняет, что Малевич это не наше и вообще не искусство.

Практическая идеология


Но, судя по всему, здесь речь не о философии, а о «практической идеологии», обслуживающей оперативную политику. И тогда все собрано в простом вопросе: что значит отказ быть Европой для нашей жизни — для системы власти, закона и правоприменения, гарантий или, наоборот, подавления свобод, для эволюции институтов, контроля и собственности, для экономики и социальной сферы, для имущественной дифференциации, для научно-технологического развития? Понятно, что здесь языком интеллектуальной метафоры нам рассказывают не о судьбе России в истории и мире, а о том, что с ней собираются делать здесь и сейчас.
Судя и по словам и самой фигуре умолчания, тезис «Россия не Европа» означает буквально следующее: Россия более не является страной, намеренной проводить форсированную модернизацию, преодолевать технологическое отставание, зависимость от сырьевого экспорта и импорта товаров и технологий, снижать уровень коррупции, административного прессинга и государственного рэкета, поднимать престиж знания и творчества… Россия более не оглядывается на мировое мнение (и не только западное), не признает приоритета международного закона и права, системы запретов, обеспечивающих миропорядок. Теперь это страна, готовая жертвовать открытостью, дружбой, деловыми и культурными связями ради возбуждения внушаемой части населения на борьбу с внешними и внутренними врагами мобилизацией всего арсенала антикультуры — злобы, нетерпимости, агрессии, аффектов и темных страстей при отсутствии рефлексии и самокритики и культе голой силы, тупой воли. Плюс гордыня и хроническое самолюбование, личный, коммунальный и общенациональный нарциссизм.
Но при всех усилиях спичрайтеров это будет страна без идеологии. Что такое эта наша самобытность? Что есть «государство-цивилизация» в предметном воплощении (по пунктам)? Что такое наши традиционные ценности, кроме воровства, гомофобии, этнического апломба, а теперь, похоже, уже и антисемитизма? Чем мы намерены одарить человечество, пусть даже не на уровне литературной классики, русского авангарда или полного научного комплекса СССР? Почему в этой «системе ценностей», в возрождаемой традиции и в новой культурной программе нет, например, запрета лгать и затыкать рот несогласным, притеснять слабых, соблазнять простодушных и легковерных, красть, отбирать чужое и использовать власть в личных целях? Нет ответа, народ безмолвствует. Зато мы начинаем понимать, что это«государство-цивилизация» представляет собой неизвестно что, а потому с ним можно делать все, что угодно, и завтра оно может в одночасье стать невесть чем.
Величайшее унижение для нации, если все, что она может о себе сказать, сводится к пустому«я не…» (не Европа, не Запад, не Восток). Важнее сказать, что ты есть, а потом уже измерять свою исключительность по факту и результату.
Великая мысль: «Не говори о Боге, если тебя не хотят слушать. Сделай так, чтобы тебя спросили».
Автор — руководитель Центра исследований идеологических процессов Института философии РАН
Опубликовано по адресу: www.vedomosti.ru/newsline/news/25282221/poteryannaya-civilizaciya

2014-04-11

Как создавать высокие технологии в России, или «Уберите руки из карманов» (Дмитрий Волков)

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=728754360478554&id=100000319895243

Мне не очень понравилась колонка Драгунского (http://www.gazeta.ru/comments/column/dragunsky/5985205.shtml) , в которой должно было быть популярно объяснено, куда делись высокие технологии, которыми так гордился, наряду с ледовыми видами спорта и балетом, Советский Союз. Не очень, для начала, потому что мне представляется ложной картинка развития высоких технологий в СССР. Я не сталкивался с ракетостроительством, зато сталкивался с дистанционным зондированием, не сталкивался с геологоразведкой, зато сталкивался с попытками создания массивов соответствующих данных. И чего скажу - это все во второй половине 70-х подозрительно напоминало повесть Алешковского под названием "Маскировка". (Тут же походя отмечу, что, поскольку занимался отчасти и переводом научных статей, отметаю упреки в адрес нынешнего поколения насчет того, что оно не умеет изъясняться по-русски - видели мы тексты докторов наук, от которых меня тошнило из-за их безграмотности. Так вот таких было большинство). Так что способность позднего СССР не то, что производить высокие технологии, а даже поручать о них подумать тем, кому надо поручать, была близка к нулю. и это судьба таких систем, мне кажется.
Драгунский кидает загадочную фразу: «Можно ли переломить этот уже почти сорокалетний импортоориентированный архаизирующий, извините, тренд? Разумеется, можно. И самое смешное – все понимают, как. Но для этого понадобится железная политическая воля и еще лет сорок времени”. Вот это “все понимают”, конечно, злит.
Сообщаю, что “все” понимают “как” очень по разному. Хотя это “как” и представляет из себя единственный шанс для того, чтобы на нашей бензоклонке открыть хотя бы какую-никакую мастерскую.
Есть совсем уж динозавровые представления о тяжелой индустрии, больших светлых (ну хорошо, грязных – но больших) цехах и гигантских кранах, в общем, о фабриках и заводах, обобществленном производстве и прочей трухе. Их придерживаются немногие, зато держатся за них очень многие, потому что, знаете ли, рабочая кость – и мы тут в Тагиле можем собраться. Ну, вы слышали голос дохлого чудовища. А оно ведь голосует и идет на армейскую службу. Так что дохлость – не повод к неуважению.
Есть угрожающее намерение воспроизводить схемы “Министерство-КБ” под творческим руководством политического назначенца. Ну как, Берия же смог? Дмитрий Олегович Рогозин как олицетворение эффективного политического смотрящего объясняет остальному рукововдству буквально ещечасно, что индикативное планирование, целевое фимнансирование и фокус на боевых роботах с винтовками производства его семьи обеспечат нас штанами, колбасой и превосходством в могуществе. Тут проблема только в том, что уж очень наглядно видны халтура и разводка. Но курс такой предлагается, а в сочетании с первым они способны составить отличный симулякр под заглавием :возвращение к идеалам еловека труда”. Тут даже фашизмом можно приправить, мол, человек производящий – это вам не финансист, который, может, и не человек вовсе, а рептилоид. Ничего, фашизм сейчас в моде, как и державный коммунизм – нельзя отрицать, что наконец-то они сливаются в волю к власти и в народный позыв. Эстетически это верно.
Есть, конечно, “Сколковцы”, которые считают, что этой дикой стране, состоящей из сплошного административного фронтира, нужны резервации, в которых будет выводиться особый высокотехнологический инноватор, и пока он останется в резервации, вдоль стен которой с воем носятся прокуроры, можно иметь сразу два маленьких удовольствия: основанную на прокурорах власть и гаджеты, сделанные в “Сколково”. Прокуроры, правда, обладают черезчур высокой проникающей способностью, а “сколковцы” – слишком мягкими покровами. Иначе и быть не может - исторически доказано, что единственным успешным видом деятельности, который можно развивать в резервациях, вляется блэкджек. И то, если рядом его не крышуют сыновья генеральных прокуроров.
Четвертый вариант, который можно сочетать со вторым и, при определенной наглости, с третьим – это вариант покражи. Ну есть же давний пример Японии, все укравшей из оккупировавших ее США, а в итоге превратившейся в экспортера высоких технологий, и есть, конечно, Большой Вор, Без Которого Не Обходится Приличное Общество, то есть Китай, вступивший в симбиоз с самыми большими рынками мира, соглашаясь быть их конвейером в обмен на их технологии. И на этом пути кража, конечно, является частью негласной сделки. Недостатки такого пути для России очевидны – место занято, а позволять у себя украсть ради недешевой и чванливой рабочей силы объекты воровства вряд ли станут.
Ну и практически нет желающих погромче сказать то, что с моей, и далеко не только с моей точки зрения является правдой, то есть единственным настоящим способом получить воспроизводящиеся высокие технологии: выньте руки из карманов. Ваши руки из карманов высоких технологий. Уберите к уркам свои руки из того, из чего растут бизнесы, которым и места-то другого в России нету, кроме как заниматься высокоими технологиями (поскольку русские не согласные же быть дешевой рабочей силой. То есть бесплатной можно, если есть кнут. Но на кнут, слава богу, сил вроде нету. А можно еще недешевой и плохой. Что хуже не только Китая, но и Индонезии, например. И все). Создайте резервации не для Сколкова, а наоборот, для Прокуроркова. Возьмите жадных внимтельных ФСБшников и отправьте их, что ли, всех следить за содержанием сернистых газов, ну хотя бы в Норильск, если визы в ад не дают из-за санкций. На их место лучше набрать толковых ребят, которые займутся борьбой с внешними угрозами вместо дурацких игр в “геополитику”.
Если бы вы могли это сделать, вы удивились бы, как вопреки всему остальному, даже при безобразной низовой коррупции, даже при так назычаемом упадке среднего и высшего образования (который, я бежден, является чисто технической на сегодня проблемой) вы получили бы пугающие вас результаты, меняющие и производственную базу страны, и основы ее государственного устроения – потому что высокие технологии проросли бы как бурьян.
Но вы не можете, потому что вы и есть руки в карманах, вы и есть смотрящие за резервациями, прокуроры и ФСБшники. Поэтому УЭК вам, или ПРО100, а не высокие технологии. Низкие вам технологии. Они, кстати, как доказывает КНДР, вполне годятся для создания орудий убийств и шантажа, та так же организации массового зомбирования подданных, так что базовые ваши потребности будут удовлетворены. А дальше нет.
Ну и вот. «Все» в большинстве и в силах представляют себе развитие высоких технологий именно по первому или второму из вышеуказанных вариантов или какому-то их сочетанию. Особо одаренные, прозванные айфончиками – по третьему. Совсем циничные готовы красть и копировать, копировать и красть, заворачивая краденое в странички из учебника по истории Великой России. А последний, только и возможный, всем заинтересованным лицам представляется наивным идеализмом. Оно и понятно. Это ж заинтересованные лица. Странно было бы, если бы они сделали что-нибудь в ущерб своей заинтересованности.
Поделиться
4 пользователям это нравится
4 публикаций
Alexander Ku У Драгунского основная проблема состоит в том, что он толком не знает о чем говорит(в части посвященной советской науке). От "шарашек" отказались еще при Сталине, поскольку они доказали свою полную неэффективность. Достаточно быстро перешли к модели "сколково" (резерваций для яйцеголовых). Той свободы мнений, которая допускалась в "закрытых городах" хватило бы на Европарламент. Другой вопрос, что затраты не соответствовали результату в силу огромной бюрократической надстройки. Там был еще фактор "одного заказчика" в виде военных. Он весьма специфический. Так, например, создание БЭСМ-6 было достижением мирового уровня. А про БЭСМ-10 знают только специалисты, ибо это был нереальный прорыв с точки зрения технологий суперкомпьютеров но и конец этого направления. Ибо получив "мозг" для советской ПРО все работы и их результаты были наглухо засекречены. Достаточно сказать, что справочник по командам операционной системы имел гриф круче чем Сов Секретно. А это то, с чем должны работать студенты... И так, собственно везде. Без частной инициативы СССР имел от "звездных войн" дыру в бюджете и кучу секретного ржавого железа. Ну а США давно "отбили в 10 концов" на одном только интернете все расходы на СОИ. Но наши идиоты даже свою историю не знают, да и не хотят знать, судя по "единому учебнику". Хотя все знают, что лучшую в России винтовку выпускает частник.
9 апреля в 11:38 · Отредактировано · 1
Дмитрий Волков Саша, БЭСМ-6 не знаю, это каак раз то, на чем, кажется, "работали" в вычислительтном центре при институте геологии. Понимаешь, а тмосфера НИИЧАВО там была очевидно, за вычетом только собственно работы. Машмна, может, и была мировая, но я не наблюдал случаев ее использования, кроме как ИПД плюс сходить за спиртом для промывки. а про 10 мне говорили не раз, что это очень большой, очень специальный диплодок. И что ни на что, кроме своих специальных диплодоковых целей, он не годен. Ни модульности, ни рростых языков, кмк, ни массовости. Ну, прости, может, врали
9 апреля в 11:43
Alexander Ku Я принимал участие в решении на 10 вполне теоретической задачи. Но это была, кстати вполне частная инициатива с венчурными 3 литрами спирта. Так, что было возможно, хотя и сложно. Массовости у суперкомпьютеров быть не может. Но модульность, разработка алгоритмов для новых задач, написание новых более простых для использования языков невозможно без широкого доступа к машине и ее документации.
9 апреля в 11:53
Дмитрий Волков ну я про 10 только по слухам знал. в любом случае, это, скажем так, сверхвысокая технология, а не высокие технологии. это китайские ракеты 12 века, или печатный станок ихий же, например. высокие технологии в моем маленьком гуманитарном мозгу - это прежде всего технологии, меняющие уклады экономики, антропологического состояния и тп. то, что называется disruptive technologies
9 апреля в 11:56
Alexander Ku Засекреченная технология ничего в укладе экономики поменять не может. Это неявная проблема советского ВПК, хотя и весьма значимая для страны.
9 апреля в 12:04
Дмитрий Волков любопытно, что не только засекреченная не может. должно быть определенное совпадение факторов, либо момент большой воспрриимчивости (как, например, в Англии 17-18 веков
9 апреля в 12:07

Страх перед начальством – главный тормоз России / Ицхак Адизес

Ицхак Адизес: Страх перед начальством – главный тормоз России

Бизнес газета РБКdaily
Ицхак Адизес: Страх перед начальством – главный тормоз России
Ицхак Адизес: Страх перед начальством – главный тормоз России
Почему Россия при всех своих богатствах никак не может стать процветающей страной? Это злой рок, плохое управление или какие-то особенности русской бизнес-культуры, которые не дают России стать экономической супердержавой?
Ицхак Адизес, мировой гуру менеджмента, научный консультант программ МВА и почетный доктор Академии народного хозяйства при президенте РФ
http://rbcdaily.ru/economy/562949991126952
16:13, 10.04.2014

Почему Россия при всех своих богатствах никак не может стать процветающей страной? Это злой рок, плохое управление или какие-то особенности русской бизнес-культуры, которые не дают России стать экономической супердержавой?

Как специалист по управлению, работавший в 52 странах в течение сорока лет, я могу совершенно точно сказать, что тормозит развитие России — это глубокий страх перед вышестоящим начальством и коррупция.

Ведь самый ценный актив, которым обладает Россия, — это не нефть и газ, а российские люди. Они умные, способные и талантливые. Посмотрите на русских менеджеров, работающих в американских, израильских или немецких компаниях, — они там лучшие! Они очень быстро пробиваются вперед благодаря своей природной одаренности, сообразительности и активности. Если начать в полную силу использовать мозги и креативность россиян, ваша страна очень скоро станет супердержавой.

Но из года в год я наблюдаю в российских компаниях одну и ту же картину: если в комнате присутствует высшее руководство, в аудитории воцаряется молчание — все ждут, пока начальник не скажет свое слово. В результате мозги подчиненных просто не используются.

Я заметил, что вся система управления в России — будь то небольшая фирма или целое правительство — основана на страхе. Менеджер любого уровня подавляет подчиненных и при этом боится вышестоящего начальства. Поэтому российские компании чрезвычайно централизованы, как и государственное управление.

Причина, на мой взгляд, в том, что в истории России в течение долгого времени было много диктаторов, но не было ни одного периода, когда бы поощрялось или воспитывалось несогласие. Люди привыкли бояться и предпочитают сидеть тихо.

Что происходит, когда возникает проблема? Подчиненные рапортуют о ней начальству. Никто не готов взять на себя ответственность. Поэтому в компаниях нет прогресса, движения вперед. Но многим руководителям, как ни странно, это нравится — им приятно, что все зависит только от них. К сожалению, они всего лишь люди, и не могут в одиночку делать все. Поэтому получается застой — в бизнесе и в стране.

Пойдите в любую российскую компанию и вы увидите, что начальник — это бог. Все, что он говорит и делает, — правильно. Эта система просто не дает использовать людские ресурсы. Это как сидеть на сундуке с золотом и не использовать его.

Российские руководители не слушают своих подчиненных, живут в вакууме и там же принимают решения. А люди внизу ждут от них указаний и ничего не делают сами. Получается хождение по замкнутому кругу. Предпринимательство и предпринимательский дух в этой авторитарной культуре развивать очень сложно.

Кроме системы управления, основанной на страхе, у России есть вторая большая проблема — это коррупция.

Вы в этом совершенно не одиноки — ровно такая же коррупция есть во всех странах с переходными экономиками. Потому что коррупция — это спутник изменений. Чем больше масштаб изменений, тем больше размах коррупции.

Все в этом мире — система. Все составляющие друг от друга зависят. И если происходит разрушительные, масштабные перемены, все подсистемы дезорганизуются. Когда в стране радикально меняется экономическая система — пусть даже к лучшему — все старые механизмы ломаются, и кто-то решает дать взятку, чтобы заставить их работать. Дестабилизированная система порождает коррупцию, та временно заполняет разрывы в системе, бюрократия разрастается.

Распад СССР и переход от плановой экономики к рыночной — это колоссальное, масштабное изменение системы. И Россия все еще находится в переходном состоянии. Отсюда и коррупция. К сожалению, на коррупцию тратятся огромные ресурсы вашей страны.

Коррупция, в частности, мешает приходу иностранных инвесторов, потому что в коррумпированной экономике нет честной конкуренции, тут идет игра по другим правилам. Не все хотят осваивать эти специфические правила, да и во многих странах можно попасть в тюрьму за подкуп чиновников. Поэтому какой-нибудь менеджер американской компании десять раз подумает, прежде чем строить бизнес в России по местным правилам. Ему не хочется потом сесть в тюрьму у себя на родине, поэтому он предпочтет вообще не открывать производство в России.

Если России удастся победить коррупцию и задействовать ваши богатейшие людские ресурсы, вы будете жить лучше, чем Швейцария.

На мой взгляд, для российских руководителей любого уровня сейчас очень важны такие задачи, как больше ценить людей и меньше ценить вещи, держать под контролем свое эго и слушать тех, кто с вами не согласен.

А для правительства важнее всего жесткая программа расчистки всех госорганов от бюрократии. Бюрократия — это питательная среда для коррупции. Если не избавиться от нее, не помогут никакие наказания коррупционеров. Можно, как в Китае, даже казнить взяточников, но пока бюрократия сильна, это не поможет: всегда найдется кто-то, кто захочет заставить систему работать с помощью взятки. Система должна работать эффективно сама по себе — вот простое решение.

Автор статьи:
Ицхак Адизес, мировой гуру менеджмента, научный консультант программ МВА и почетный доктор Академии народного хозяйства при президенте РФ

2014-04-10

Социальная инженерия, социология и метафора сексуальной жизни

Социология без выхода в прикладную социальную инженерию — это сексуальная жизнь исключительно в виде онанизма без эякуляции, коитуса и зачатия. Любительская социальная инженерия — пацанская насильственная групповуха с гарантированным сифилисом и неизбежными выкидышами. (c) Е.Н. Волков

Фельдфебели вплотную взялись за культуру...

Два текста из сегодняшнего потока — как культуру приравнивают к штыку и полицейской дубинке. Первый текст — про тех, кто делал проект «Основ культурной политики». Второй — мнение тех, кто и есть профессионалы культуры в нормальном смысле слова.

Новая культурная политика: вернуться к традициям и "почистить" интернет

 Читать полностью: http://top.rbc.ru/society/09/04/2014/916903.shtml
Россия должна "сохранять свое уникальное государство-цивилизацию, свои нравственные и духовные основы, раскрываться миру, но не растворяться в нем". Об этом говорится в проекте Основ государственной культурной политики, который обсуждался сегодня в Госдуме на заседании Совета по культуре.
Документ разрабатывается уже больше двух месяцев группой во главе с руководителем администрации президента Сергеем Ивановым. В ближайшие месяцы проект будет дорабатываться, однако промежуточный вариант будет представлен для общественного обсуждения в течение одной-двух недель, сообщили участники совещания.
По словам заместителя руководителя рабочей группы, советника президента Владимира Толстого, в основу проекта "легли многочисленные выступления Владимира Путина за последние два года". Толстой во время заседания особо подчеркнул, что воплощение обозначенных в проекте задач потребует значительных изменений в законодательстве.
Проект, имеющийся в распоряжении РБК, содержит 19 страниц и разделен на пять частей: введение, цели, стратегические задачи, принципы и приоритеты государственной культурной политики и заключение. Во введении провозглашается особый путь развития России, этот выбор "сделан и народом, и государством". Авторы документа видят лишь одну альтернативу для страны - "оставить историческую сцену, распавшись на множество частей, растворившись в фантоме глобального мира".
Целью современного российского государства и общества, утверждают они, является "возвращение сильной, единой, независимой во всех отношениях России, приверженной собственной, присущей только ей модели общественного развития". Добиться этого предлагается путем создания особой "системы воспитания и просвещения граждан", в основе которой будут лежать традиционные нравственные ценности, "гражданская ответственность и патриотизм".
Авторы проекта поставили 11 стратегических задач, среди которых - привлечение детей и молодежи к участию в культурных и других коллективах, сохранение наследия русской культуры и культур всех народов России, развитие и защита русского языка как государственного, поддержка отечественной литературы. Одной из важнейших задач является "восстановление распавшейся связи времен, возвращение накопленного прошлыми поколениями исторического и культурного опыта в общественное сознание". Кроме того, предлагается продвигать русский язык в интернете, в том числе путем "борьбы против его вытеснения государственными языками иных стран и другими языками, более распространенными, чем русский".
Также в проекте говорится о необходимости "найти эффективные формы повышения качества контента в интернете". Одним из важнейших факторов общественного развития авторы называют "медийно-информационную грамотность" в условиях, когда "информационное пространство загрязнено". По словам авторов, "воздействие на нас этих загрязнений пока еще плохо осознается, но их уже можно сравнивать с загрязнением воздуха, которым мы дышим, и воды, которую мы пьем".
Под обозначенные цели необходимо создать некий "субъект, от лица которого и при организующей роли которого предполагается осуществить реформы". Этот субъект "должен обладать обширными правами межведомственного и межрегионального уровня, достаточными кадровыми и финансовыми ресурсами".
Комитет Госдумы по культуре в течение месяца уточнит формулировки в проекте и внесет свои поправки. По мнению депутатов, требует точного определения понятие "традиционная культура". "Понятно, что все должно расти и цвести - современная и традиционная культура, но надо прописать понятия", - пояснила зампред профильного комитета, член фракции "Справедливая Россия" Елена Драпеко.
О законодательной основе проекта, которая потребует финансирования из бюджета, депутаты пока не берутся рассказывать. "Сейчас мы готовим политический меморандум, дальше будем разрабатывать рамочные законы и уже под них принимать программы реализации, для последних, конечно, потребуется финансирование", - заявила Драпеко.
Один из инициаторов разработки концепции государственной культурной политики, Толстой, надеется, что на ее реализацию из бюджета выделят 1-2% ВВП. "Потребуется обширная корректировка законодательства, в том числе в сфере образования, - полагает советник президента. - На первом этапе при разумном перераспределении средств будет достаточно тех средств, что сейчас выделяются на культуру, но для достижения поставленных целей, мне представляется, потребуется дополнительное финансирование".
Фарида Рустамова, Жанна Ульянова






Заявление КГИ о проекте «Основ государственной культурной политики»

2014 10 апр http://www.komitetgi.ru/news/news/1461/
 О проекте «Основ государственной культурной политики»
Через агентство Интерфакс была распространена информация о ходе разработки «Основ государственной культурной политики». Учитывая важность проблемы, считаем своим долгом выразить глубокую озабоченность как идейной ориентацией данного документа, так и процедурой его подготовки.
Претензия авторов документа на формулирование государственной идеологии представляется несостоятельной, поскольку: а) противоречит части 2 ст. 13 Конституции, б) не соответствует формату и задачам такого рода государственных актов, в) приписывает руководству страны готовность в командном режиме разрешать вековые споры между лучшими умами России. Дело даже не в том, что объявленный «краеугольным» тезис «Россия не Европа» является крайне односторонним: подписав документ с такой формулировкой, президент окажется в странном положении. Последняя директива такого рода принадлежит императрице Екатерине II: «Россия европейская держава» (Наказ Уложенной комиссии 1767 г.). В современном обществе государство может инициировать и поддерживать такого рода дискуссии, но не предрешать их исход усилиями глубоко законспирированных «рабочих групп при Минкульте». Заявление о том, что этот тезис подтверждается «всей историей страны и народа», противоречит науке и фактам, в том числе политике идеологической воздержанности, проводившейся государством в 2000-е годы.
Судя по отрывкам, документ содержит положения, крайне опасные политически, например: «Противопоставление понятий русский и российский недопустимо в силу их фактической идентичности». В сочетании с заявлением о том, что «Проект настаивает на отказе от принципов мультикультурализма и толерантности», это создает почву для напряжений на национально-этнической почве вплоть до разжигания сепаратистских тенденций.
Отбор сюжетов, обозначенных как приоритетные, показывает, что проект не содержит ни одной заслуживающей внимания идеи относительно того, чем на самом деле должно заниматься в сфере культуры государство, профильное министерство в особенности. Сейчас здесь скопилось критичное число острейших проблем организационного, финансового и социально-экономического характера. Институты и идеология управления культурой архаичны и на десятилетия отстают от развития новых культурных практик. Многие направления культуры и культурной политики просто провальны. Начинать надо с этого, а не с неадекватной постановки целей государственной культурной политики.
Вызывают ряд вопросов формат и статус обнародованной информации. Каков статус этого материала? Кем и в каком режиме готовился документ, что такое «рабочие группы при Минкульте», каков их состав и как они отбирались? Как будет проходить общественное обсуждение «окончательного варианта»? Кем и как будут учитываться критические замечания? Пока инстанции демонстрируют «открытость» в режиме спецоперации: минимум информации вовне и вбросы для зондирования реакции с перспективой имитации общественного обсуждения в карманных советах.
Учитывая остроту сложившегося положения, считаем недопустимым включать в государственные акты положения, по сути, делегирующие чиновнику право решать, что соответствует традиционным ценностям, а что нет, тем более – по своему усмотрению «пресекать негативное воздействие на общественное сознание».
На наш взгляд, в основу проекта должен быть положен тезис, выработанный Гражданским форумом, работающим при поддержке КГИ: «Государство на службе культуры, а не культура на службе у государства».
Члены Комитета гражданских инициатив:
Архангельский Александр
Бегтин Иван
Галиев Андрей
Гозман Леонид
Гонтмахер Евгений
Гордин Яков
Гусман Юлий
Карелина Ирина
Колесников Андрей
Комаров Юрий
Нечаев Андрей
Плескачевский Виктор
Потоцкий Игорь
Рубцов Александр
Сванидзе Николай
Травин Дмитрий
Урнов Марк
Ушканов Виталий
Цыпляев Сергей
Юргенс Игорь
Яковлева Яна
Ясин Евгений
Члены Вольного исторического общества:
Голубовский Анатолий
Данилевский Игорь
Дятлов Виктор
Иванов Сергей
Кацва Леонид
Курилла Иван
Молдован Александр
Морозов Константин
Неретина Светлана
Огурцов Александр
Соколов Никита
Юдин Борис