Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2016-11-03

Русское нытьё, или Давайте что-нибудь со всем этим сделаем

Кирилл Мартынов
Вчера в 11:07 ·
https://www.facebook.com/kmartynov/posts/1352937498073348

Американка Нэнси Рис во время перестройки поехала в Россию в качестве антрополога — изучать как живут русские. В 1994 году она выпустила книгу «Русские разговоры» — одну из моих самых любимых. Я о ней пишу регулярно раз в пять лет, и вот, кажется, сейчас снова настал момент — особенно актуальный.

Рис приходит к выводу, что главным жанром русского разговора являются литания — затяжное, хорошо структурированное нытьё, определённым образом кодифицированное и нормированное.

Обычно, когда русские встречаются, то один берётся за голову, и говорит:

— Но ведь в этой стране нельзя жить.

А второй отвечает:

— Ты прав. Все происходящее просто невыносимо. И ведь становится только хуже.

Так они обмениваются мнениями, например, два часа. Тут прибегает Рис и кричит, потрясая кулаками:

— Но ведь надо что-то делать! Давайте что-нибудь со всем этим сделаем.

На неё смотрят как на идиотку, нарушившую обычай.

Три года кризиса — что дальше? 20 длинных трендов в России, в которых мы живём / Яков Миркин

Три года кризиса — что дальше?

Три года кризиса — и мы получили экономику, увязшую в болоте, зыбком, вязком, и когда она выберется на сухую землю – никому не известно. Она еле бредет, но не уходит, чертыхаясь, на дно, потому что во внешних условиях ее существования – штиль. Курс доллара к мировым валютам застыл, еле качаются цены на нефть, и давно уже не прыгают вверх-вниз мировые цены на металлы. Цены на пшеницу, правда, неумолимо ползут вниз – но не она королева нашего экспорта. Зато цены на газ – в плюсе в 2016 г.

Российская машинка исправно качает сырье за границу, кто бы и чем бы ни бряцал, физические объемы экспорта не падают, и, значит, полностью в силе привычная нам модель экономики – «обмен сырья на бусы». Валюта добывается, обменивается на хлеб насущный, а ее часть – исправно вывозится за границу, пусть и в 2-кратно меньших размерах.

Два кризиса, кочки роста над болотом

Пока же внутри экономики, под ее нежными покровами, развиваются два собственных кризиса. В промышленном производстве всё вокруг нуля, но зато большие затяжные минусы во всем, что вокруг населения: реальные доходы, розница, «социалка», инвестиции в инфраструктуру «для нас».

И еще один кризис, обещающий годы тумана – инвестиционный. В производстве конструкционных материалов, в строительстве, в инвестициях в реальных ценах – падение на длинной дистанции. При норме инвестиций (Инвестиции /ВВП) в 18 – 20% - такие экономики, как российская, не растут, не живут, а существуют, тихо жалуясь. В Китае норма инвестиций – 45%, а нам, чтобы выйти на 5 – 7% роста, нужно иметь хотя бы 27 – 30%.

Из России вымело весь запас портфельных инвестиций, накопленных с начала 2000-х гг., четверть иностранных ссуд, выданных крупным сырьевым компаниям. Накопленные прямые инвестиции – минус 40% в 2015 – 2016 гг.

Денежные ручейки из-за рубежа продолжают потихоньку испаряться. В инвестициях – пока что болотная, сочная топь, тем более, что процент заоблачный, кредит недоступен («умеренно жесткая кредитно-денежная политика»), рубль опять переоценен, как до кризиса, его курс мешает росту. Кредиты среднему и малому бизнесу в 2014 – 2016 гг. упали на 17%. При двузначной инфляции, в «реальных ценах» - примерно на 35 - 40%. Как расти регионам, как тянуться вверх средним и малым компаниям в этой жиже?

Где сухие кочки в этом болоте? Сырье – с ним пока более-менее в порядке, крупнотоннажная химия, металлы. Экспортерам помогла девальвация рубля. ВПК, аграрный сектор, фармацевтика. Там искусственно нормализованы условия. Много бюджетных денег, низкий процент (за счет процентных субсидий), кнуты и пряники от государства. ТОРы как резервации. Следствие – кусочный рост или кочки роста, по которым прыгать можно, а вот взобраться на гору нельзя.
Но общий пейзаж – серый. Болотная экономика – по меньшей мере, на 3 – 4 года, и почему она станет потом другой – никто не знает, хотя всегда найдутся пейзажисты, изображающие ее как восход солнца над сопками у китайской границы, поражающий воображение. С такой нормой накоплений, с такой «социалкой», с такими убогими финансами – не растут, живут около нуля.
Да, живут, даже, бывает, сыто живут, пока кто-нибудь не ударит по этому сумеречному миру кулаком.

Что растрясет болото?
Да что угодно. И когда угодно. Глобальные финансы – сейсмическая зона и одновременно оружие массового поражения. Нет ничего более неустойчивого, чем погода на мировых рынках. Они цикличны, то шторм, то жара. Российские финансы составляют меньше 1% мировых. Наша экономика – 1,8% глобального ВВП (2015) и полностью зависит от внешних факторов (сырье, технологии, деньги). Болото – это всегда только временное затишье. Рано или поздно к нему придет или пожар, или великая сушь, или же внезапный ветер обломает сучья на всем, что на нем криво растет.

Здесь — пространство неизвестности, потому что любой шок, возникший как бы ниоткуда, может поставить экономику на колени. И все вернется вновь: и крики тонущих, и призывы быть стойкими, и масса глупостей, которые делают экономические власти во время кризиса, усугубляя его размеры. Кто, например, заставлял ЦБР поднимать ключевую ставку до 17% в декабре 2014 г. с немедленным обвалом рубля, вспышкой бегства капиталов и ударом под дых всей экономике?

Другой «черный лебедь»?

Может быть и другой удар, похлеще. Дело ведь даже не в том, что повторяются сюжеты холодной войны, и не в том, что не в первый раз в какой-то локальной войне почти лицом к лицу оказались противоборствующие стороны. А в том, что тормозов гораздо меньше, чем тогда, и непосредственной памяти о войне 1939 – 1945 гг. уже нет, и способы обработки массового сознания гораздо жестче, и сама война укоренилась в тех игрушках, которыми забавляется человечество. И, наконец, представления о слабости противника, о том, что называется гарантированное – или негарантированное взаимное уничтожение - могут быть катастрофическими.

Сегодня это почти физическое ощущение рисков – из тех, что прилипают к коже. Они нарастают, просто накоплением материальных сил и средств, стоящих друг против друга. Всё выше возбуждение образом врага, скалящего зубы. И в общем-то понятно, что лучше бы сдать немного назад - и той, и другой стороне.

Невелика эта честь — однажды проснуться в закрытой стране, пусть она самая великая, в которой началась военная истерия. Экономика в ней будет совсем другая – мобилизационная, налоговая, с нечеловеческим лицом.

Если мы тихо проживём 2017–2020-е годы: что дальше?

Никогда не стоит забывать, что Россия — крупнейшая сырьевая экономика мира (первые места по многим видам сырья (добыча и экспорт) + быстро развивающийся аграрный сектор, ставший экспортером) + 12-е место в мире по номинальному ВВП. По-прежнему удерживаются высокие технологии в секторе вооружений (2-е место в мире по экспорту), в мирном атоме (крупнейший экспортер), в космической промышленности (экспорт в США ракетных двигателей). И так далее. Жизнь сложнее - и интереснее, чем она представляется.

Но все-таки дальше то – что? Внутри каких больших трендов мы находимся? Они полностью заданы исходником по формуле: 
«коллективное поведение» (мы как коллективный человек, наши традиции, ценности, общие особенности поведения во многом определяют то, что с нами происходит. Иногда кажется, что наше общество - столетиями один и тот же «коллективный человек», создающий схожие сюжеты в истории) 
+ модель экономики (огосударствление, олигополии, сверхконцентрация собственности и доходов, неофеодализм, сырьевая модель, зависимость от импорта технологий, оборудования и товаров для населения) 
+ «личность» элиты, как плоть от плоти народной (ее «модель мира», приоритеты, комплексы, интересы, «коллективная психология»).

20 длинных трендов в России, в которых мы живём:

1) упрощение – мышления, решений. Поразительно простые суждения, приводящие профессионалов к жалкому пожиманию плечами, а разумных людей – к судороге сознания. Вроде бы так нельзя, а, оказывается, можно.

2) замыкание – экономики, людей, по мелкому мазку. Этого нельзя, и этого нельзя, а то вроде бы можно, но так, чтобы сделать было нельзя. Обрезание – по ниточке - связей и оборотов с внешним миром, создававшихся годами.

3) либо ты с нами, либо – нет. Капсулирование российской общины за рубежом. Сделать невыгодным даже приезжать домой. Рассечение активов – на «там» и «здесь».

4) консолидация, пакетирование, уплощение – активов, собственности. Их заталкивание сотнями в крупнейших, сверхконцентрация в одних руках. Монополии, олигополии как главная форма существования.

5) вязкая, зыбкая, слабая экономика, подверженная инсультам. Строительство заднего двора для Китая (сырье на оборудование и технологии). Продолжение сырьевой модели, зависимой от всех ветров.

6) милитаризация, гонка. Только кажется, что после волны перевооружения, заканчивающейся в 2020-х гг., настанет черед гражданской экономики. Структурное решение – высокая доля военных расходов и ВПК в экономике – на долгие годы. Переделка вызовет жестокую ломку. До начала 2020-х гг. – стимул, потом - всё больший вычет из народного потребления. Новые стройки века с гигантскими котлованами, как в начале 1980-х гг.

7) искажение реальности, вменение искусственной. Массовая обработка картинками и штампами хорошо поставленным дикторским голосом

8) рост административной экономики – до 75 – 80%. Государственно-монополистический капитализм, с феодальным оттенком, где мелкому бизнесу позволено трудиться на ниве народного потребления. Массовые переделы собственности в каждом поколении, с обращением к арсеналу всех сил и средств государства, висящих на брючном ремне.

9) перерастание страдания в смех. Новое поколение великой российской литературы – от новых Гоголей и Достоевских до прихода мессий Булгакова и Зощенко, с заходом к Гроссману.

10) убывание рынка до мелких и малых внизу. Рыночная свобода в конце пищевой цепочки – только в мелком производстве, там, где пасутся зайцы и антилопы, но не бродят львы и тигры

11) известкование жил, снижение степеней свободы. Чудо надзора, сверхбыстрый рост административного бремени. Количество правил и заборов ставит мировые рекорды.

12) куклы, клоуны и зомби. Маргиналы, иррационализм, дурачество, временами переходящие в идиотизм, может быть, природный, потому что так сыграть нельзя. Они, как вешки, рассыпаны повсюду, и их россыпь становится все гуще

13) рост разрыва в технологиях (не в частностях, не в отдельных успехах, а в целом). Для восстановления технологической базы на своей (собственной!) основе нужна другая политика – роста, а не деления сжимающегося пирога. И другая модель экономики, которая полагается на свободно ищущих, рискующих, творческих людей.

14) вымывание сильных, растворение талантов. Побег в себя или наружу. Привычка затаптывать сильных, жесточайший негативный отбор, ведущийся уже сто лет, не ведет к возрастанию мощи общества и государства.

15) сверхконцентрация в Москве, капсулирование регионов. 60 – 80% денежных ресурсов в московском регионе, каждый десятый, живущий в столичной агломерации, 20% ВВП России, уровень жизни и доход на душу, как в развитой стране, ожидаемая продолжительность жизни на 5 с лишним лет выше, чем в среднем по стране – что-то в этом неправильно. Котел, втягивающий в себя и не выпускающий обратно – при человеческом опустынивании центральной и северо-западной России.

16) снаружи - рост сил и средств, физически соприкасающихся, способных вызвать мировую вспышку. В финансах все знают, что, когда наступает сверхконцентрация рисков, они рано или поздно становятся реальностью.

17) не по-людски, разрыв этики и действительности, двоемыслие. Массовое сознание, пропавшее в толкованиях фактов. Торжество спецпропаганды и методов токарной обработки общественного сознания. Свобода слова в потопе слов. Вербализация общественного сознания: больше государства, больше патернализма, больше орднунга, больше величия, больше золота, мягко облегающего российские тела

18) сверхволатильность. Большое кирпичное тело, то падающее, то пытающееся куда-то взобраться, вечно воспаленное собственным воображением, от которого во все стороны летят куски. Одна из самых волатильных экономик мира, один из самых рискованных финансовых рынков, даже когда они застывают и кажется, что немного подросли

19) ослабление – тупиковая ветвь. Величию здесь не на чем встать. Любой, кто заперся у самого себя, хотя и высовывается время от времени, крича что-то в форточку, будет неизменно ослаблен. Ход в Азию очень ограничен

20) очередной занос. Сто лет нас раскачивало – от большевизма к рыночному фундаментализму, а сегодня неумолимо ставится очередной занос – к неофеодализму, с его баронскими склоками, служивым классом и оглушенным населением.
Пока точки поворота не видно.

И вместе с тем:
1) еще открытая экономика
2) информационно открытая
3) великая экономика
4) много умных
5) осень – золотая и красная (была)
6) масса идей
7) много значительных, любимых, безукоризненных людей
8) молодая кровь – технократы закипают в кастрюле
9) еще много форточек
10) общество сложнее, чем его понимаешь
11) энергия бурлит в крови, растекается по улицам Москвы
12) всё родное
13) каждый лист пахнет так же, как в детстве
14) бывают чудеса
15) бывают повороты
16) бывают циклы
17) бывает эволюция
18) и никогда не убывает надежда