Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2014-06-05

«Молоко без коровы»: технологический провал России

http://rusplt.ru/society/innovatcii-10332.html

«Молоко без коровы»

05 июня 2014, 19:17Александр Телишев
Авиаконструктор Игорь Сикорский сажает свой четырехмоторный самолет «Илья Муромец» на Корпусном аэродроме в Санкт-Петербурге, 1914 год. «Илья Муромец» — первый в истории авиации пассажирский самолет. Фото: Репродукция фотохроники ТАСС

Авиаконструктор Игорь Сикорский сажает свой четырехмоторный самолет «Илья Муромец» на Корпусном аэродроме в Санкт-Петербурге, 1914 год. «Илья Муромец» — первый в истории авиации пассажирский самолет. Фото: Репродукция фотохроники ТАСС


Историк науки Лорен Грэхэм рассказал о причинах технологического отставания России

В среду, 4 июня, профессор Массачусетского технологического института (США) Лорен Грэхэм выступил с лекцией в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики». Он рассказал, почему, по его мнению, Россия отстает от Запада в технологическом развитии и уровне инноваций. Главная проблема кроется в российском обществе, неспособном ценить предпринимателей и инноваторов, считает эксперт.

Профессор Грэхэм — один из ведущих историков науки в мире и главный западный специалист по научной истории России. Он совершил десятки поездок в Советский Союз, работал в МГУ и встречался со многими ключевыми научными фигурами разных исторических эпох, в том числе со скандально известным академиком Трофимом Лысенко. В последние годы Грэхэм опубликовал несколько книг по истории российской науки, последнюю из которых представил на лекции в ВШЭ.

Блеск и нищета

В начале лекции профессор МИТ признал первенство российских ученых и изобретателей в открытии многих технологий, определяющих облик мировой цивилизации.

«Русские часто утверждают, что они изобрели многие ключевые технологии современного мира — лампочку, радио, транзистор, лазер и даже электронно-вычислительные машины. На Западе к этим заявлениям относятся скептически. Мое исследование российских источников привело к удивительным даже для меня выводам — русские действительно первыми в континентальной Европе создали паровоз и первый в мире тепловоз, первыми при помощи электрических ламп осветили улицы крупных городов, начали передавать радиоволны, построили первый пассажирский самолет буквально через пару лет после полетов братьев Райт», — начал Грэхэм.

Перечисляя огромное число российских ноу-хау, профессор озадачил аудиторию вопросом: почему современная Россия с ее столь высоким научно-техническим потенциалом остается слабым игроком на мировом рынке высоких технологий и почему ее экономика зависит от экспорта энергоносителей.

«Практически невозможно назвать ни одну высокотехнологичную компанию российского происхождения, за исключением лаборатории Касперского и производителей вооружения, которая могла бы конкурировать на мировом уровне. Маленькая Швейцария производит и ежегодно экспортирует в 3–4 раза больше технологий, чем Россия. Возникает вопрос — почему так происходит», — продолжил лектор.

Для поиска ответа на этот вопрос Грэхэм обратился к истории науки в России и всей страны в целом. По его словам, почти 300 лет Россия рождала десятки и сотни блестящих изобретений и не смогла извлечь выгоду ни из одного из них. Эта особенность российской научной истории заставляет провести четкую границу между интеллектуальной деятельностью и инновациями.


Лорэн Грэхэм. Источник: ranepa.ru

Как считает историк, Россия преуспевает и является одним из мировых лидеров в первой области. В качестве примера он приводит множество известных математиков, литераторов, физиков. С другой стороны, мир технологий требует не только интеллектуальных усилий, но и взаимодействия с обществом, экономикой и другими факторами реального мира.

«Где российские Томасы Эдисоны, Стивены Джобсы или Биллы Гейтсы? Они были и есть, но ни я, ни вы никогда о них не слышали, так как они потерпели крах при попытках коммерциализовать свои открытия и изобретения в России», — пояснил Грэхэм.

По его словам, проблема России заключается в том, что наши ученые и изобретатели не понимают того, что изобретения и инновации — разные вещи. Российские ученые умеют создавать новые устройства и открывать новые технологические процессы, но они не осознают того, что на достижение успеха работают и внешние факторы — социальные, экономические и правовые.

«Для реализации коммерческого потенциала нужен целый ряд "поддерживающих" факторов. Общество должно ценить такие качества, как способность создавать практичные изобретения, экономическая система должна обеспечивать инвестиционные возможности, а законодательная система — защищать интеллектуальную собственность и вознаграждать изобретателя. В свою очередь, политическая система не должна бояться инноваций и успешных влиятельных предпринимателей. Насколько сложно это воплотить в жизнь, показывает история России и современная действительность», — объяснил свою идею лектор.

Постыдный труд

Власти России, как считает Грэхэм, хорошо осознавали эту проблему на протяжении последних трехсот лет — они одновременно пытались решить ее при помощи «форсированной модернизации» и использовали эту особенность российской действительности для оправдания авторитарного стиля управления государством. По этой причине «мы раз за разом наблюдали серии грандиозных провалов при попытках удержать достигнутое преимущество, полученное в результате научных прорывов или недавних попыток обновить технологическую базу производства».

По его словам, в России сложилась уникальная модель науки, сочетающая в себе интеллектуальное превосходство и невероятную технологическую слабость. Грэхэм считает, что она определяла социальную и политическую эволюцию всего российского государства на протяжении последнего столетия, так как позволяла власть предержащим игнорировать демократию и насильно модернизировать общество, не задумываясь, что это только усугубляло симптомы.

Несмотря на видную роль государства, причиной существования этой «раздвоенности» науки в России является не власть или какие-то другие факторы, а само российское общество.


Сотрудники компании «Лаборатория Касперского» за работой. Фото: Валерий Шарифулин / ИТАР-ТАСС

«Отношение российского общества к коммерциализации научных идей является ключевым фактором в этом вопросе. Его крайне сложно сформулировать и анализировать, однако я могу сказать следующее — в целом, жителям России, да и самим ученым, вплоть до сегодняшнего дня не удалось в полной мере воспринять концепцию того, что инновации и извлечение прибыли из науки являются выгодным и весьма почетным занятием, достойным уважения. Научный бизнес сегодня в России и в прошлые эпохи воспринимался и воспринимается как нечто постыдное, особенно среди людей, занятых умозрительным и интеллектуальным трудом», — продолжил профессор МИТ.

На подобные выводы Грэхэма натолкнули две вещи — беседы с российскими коллегами, которые пытались раскрыть секреты успехов американских стартапов и изобретателей, а также результаты соцопросов среди российских студентов технических специальностей.

«Нужно признать, что многие россияне не разделяют западных либеральных ценностей и пытаются идти своим путем, преследуя высшие цели продвижения науки вперед и пытаясь принести пользу всему миру. Такие вещи, несмотря на всю их похвальность, мешают вступлению России в мир высоких технологий. Большинство студентов МИТ и других американских вузов мечтают стать очередным «Биллом Гейтсом» или, по крайней мере, создать стартап, который они продадут настоящему Биллу Гейтсу. Я ни разу не слышал ничего подобного от российских студентов», — констатирует Грэхэм.

По его словам, наличие этой проблемы не осознают даже те российские ученые и научные функционеры, которые преуспели в науке и создали себе имя. В качестве примера он привел диалог ректора МИТ с российскими коллегами о проблемах инноваций в России. Руководитель американского вуза пытался рассказать об экономической подоплеке инноваций, о тесных связях между университетом и инвесторами, о культуре предпринимательства, которая существует даже среди студентов первого курса в МИТ.

Ни один из этих пунктов не вызвал интереса у россиян, которые забрасывали ректора вопросами о разработках МИТ в области нано- и биотехнологий, компьютерных программ. Профессор несколько раз безуспешно пытался перевести дискуссию в прежнее русло. В итоге он не смог сдержаться и выпалил: «Вы пытаетесь получить молоко без коровы!»

Что делать?

Как считает Грэхэм, проблема «молока без коровы» является главной причиной нереализованности инновационного потенциала России.


Здание «Гиперкуб» на территории инновационного центра «Сколково». Фото: Алексей Филиппов / РИА «Новости»

«Сможет ли Россия выбраться из этой ловушки и стать страной с успешной коммерческой наукой? Для этого России нужно реформировать общество. У меня есть два способа решения этой проблемы — первый из них очень простой, но нереальный для осуществления, а второй — практически сложный и крайне долговременный. В первом случае России должна стать обычным западным государством и провести все необходимые для этого реформы. Понятно, что сегодня крайне сложно представить себе даже гипотетическую возможность такой трансформации, так как это противоречит российским традициям и интересам многих высокопоставленных людей», — пояснил лектор.

Второй путь — постепенная модернизация России силами самого общества. Грэхэм возлагает большие надежды на зарождающийся средний класс, сообщество профессионалов, которое должно «трансформировать Россию из страны подданных в страну граждан». По его словам, если президент Владимир Путин, премьер Дмитрий Медведев и другие лидеры страны действительно верят в модернизацию и хотят ее осуществить, они должны не бояться среднего класса и позволить ему заменить экономику «инноваций по приказу» на экономику знаний. Впрочем, как отмечает профессор, такие надежды пока эфемерны — политическая ситуация в стране развивается сегодня в противоположном направлении, и Россия, по его мнению, будет оставаться в ловушке «форсированной модернизации» из-за ее нежелания становиться «нормальным демократическим государством».



Россия не увеличивает русский мир — она его уменьшает



NovayaGazeta.ru


05-06-2014 15:55:00

Россия не увеличивает русский мир — она его уменьшает

Последнее время я только и слышу, что Россия встала с колен, показала кузькину мать США и начала играть достойную роль в мировой геополитике. Не одним, мол, США быть главными геополитиками на планете. Умеем и мы джокером сходить. Так вот, скромно замечу, есть некоторая разница между тем, что называется геополитикой во всем мире, и тем, что подразумевается под геополитикой в России...
Последнее время я только и слышу, что Россия встала с колен, показала кузькину мать США и начала играть достойную роль в мировой геополитике. Не одним, мол, США быть главными геополитиками на планете. Умеем и мы джокером сходить.
Так вот, скромно замечу, есть некоторая разница между тем, что называется геополитикой во всем мире, и тем, что подразумевается под геополитикой в России.
Во-первых, США (и Европа) в своей внешней политике поддерживают в чужих странах те же ценности, что у себя дома. Вопрос реалистичности этих ценностей, особенно в нищих странах, — это отдельный вопрос. Но все-таки нельзя сказать, что, к примеру, Запад поддерживает в странах третьего мира демократию, а у себя дома ее старательно искореняет. Или — требует соблюдения прав человека где-нибудь в Сомали, а у себя дома их не соблюдает. Нет уж: что дома, то и на экспорт.
Не то Россия: нетрудно заметить, что все то, что Россия поддерживает в Украине, запрещено в самой России.
Россия признает «народных мэров» и «народных губернаторов», но в самой России Путин только что окончательно отменил выборы мэров. Россия объявляет, что Крым присоединен к нам на основании «результатов референдума», но кто и когда видал подобные референдумы в России? Россия призывает к расчленению Украины, но при этом любой призыв к нарушению территориальной целостности России только что объявлен уголовным преступлением. Можно себе представить, что случилось бы, скажем, со сторонниками Навального, вздумай они взять оружие и захватить где-нибудь городскую администрацию.
Но в Украине вооруженных людей — причем зачастую приехавших из России или Чечни, то есть даже не уроженцев Украины — Кремль не моргнув глазом называет «мирным населением, поднявшимся против произвола».
Вам это может показаться придиркой — мол, какой же хитрый геополитик не использует подручные идеологические инструменты, но на самом деле — проблема серьезная. Наш век — век идеологий, а идеология не является полноценной идеологией, если в нее не верит элита. Но очень трудно заставить элиту нации верить в то, что Путин и в самом деле проникся идеей народного волеизъявления в одном отдельно взятом Донбассе. Стремление хитро пользоваться подручными материалами в надежде на краткосрочный эффект — это не психология государственного деятеля, это что-то совсем другое.
Вторая проблема полностью вытекает из первой. Когда США во что-то ввязываются за рубежом, они ввязываются с целью разрешить проблему. Уж удается это или нет — другой вопрос, но все-таки США входили в Ирак и Афганистан не для того, чтобы создать там кровавый хаос. (Хотя хотели как лучше, а получилось как всегда.) Политика России в Украине именно что преследует цель создания хаоса. США ввязываются, чтобы проблему решить. Кремль — чтобы ее создать. Чувствуете разницу?
В результате Кремль успешно отомстил всем соседям, в которых произошли «оранжевые революции» и где нехороший народ свергнул духовно близкого золотого батона. У этих стран — у Грузии, у Украины — сломана судьба. Вероятно, это доставляет чувство большого психологического удовлетворения. Но России-то какой прибыток?
После российско-грузинской войны Россия потеряла Грузию — страну, бывшую частью российского мира. У России больше не будет полководца Багратиона, поэта Окуджавы и писателя Чабуа Амирэджиби. Что мы приобрели? Ничего.
Теперь Россия теряет Украину, страну, с которой мы связаны теми же неразрывными и сложными узами, что и Англия с Шотландией. Путин не увеличивает русский мир — Путин уменьшает его.
И вот это, собственно, самое главное. В современном мире, где больше не осталось германских племен и монгольских орд, покоряющих более цивилизованные страны исключительно силой оружия, есть единственный способ добиться геополитического превосходства — это развитие экономики и культуры.
Нельзя быть сильным геополитическим игроком, не будучи сильной экономикой. Китай за последние двадцать лет превратился в сверхдержаву не потому, что бряцал оружием, устраивал перевороты во Вьетнаме или финансировал маргиналов в Камбодже. Китай даже не аннексировал Тайвань, присоединение которого является целью номер один китайской внешней политики. Зато Китай добился такой ситуации, при которой абсолютно бескровное и признанное всем миром присоединение Тайваня к Китаю — дело времени, и даже если оно растянется на пятьдесят лет, совершенно неважно: Тайвань уже неразделим с Китаем.
То же самое могла сделать Россия. Обладая — к моменту прихода Путина — растущей экономикой и перестроившейся промышленностью, располагая нефтью и газом, а главное — самыми большими интеллектуальными ресурсами среди всех стран СНГ, Россия, при нормальном развитии, могла бы и вправду стать центром того самого русского мира, о котором сейчас так много говорит Кремль. Центром экономическим, интеллектуальным, образовательным, инновационным. В Россию ездили бы учиться из Киева и Тбилиси — и лучшие оставались бы в России, в Россию ездили бы лечиться, в Россию ездили бы предпринимать…
Тогда не было бы нужды превращать русскоязычное население бывших республик в подобие озлобленного ХАМАС, ненавидящего страны, в которых они живут, и упорно называющего тех, кого они ненавидят по национальному признаку, «фашистами». Тогда не было бы нужды содержать в Донбассе Стрелковых-Гиркиных, Бабаев, Бородаев, чеченских добровольцев и называть это геополитикой.
Тогда бы это и была геополитика. А сейчас — это просто геопсихиатрия.
Автор: Юлия Латынина
 Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/columns/63911.html

Инженерия империи против инженерии быта, или Почему Россия не Запад


NovayaGazeta.ru


04-06-2014 15:23:00

Почему Россия не Запад

Запад не враг. Запад не друг. Запад — это не география, это склад жизни и система отношений, которые нужно изучать, чтобы понять, как нам влиться в этот могучий, занимающий века и континенты процесс

Джозеф Брама, англичанин, всю жизнь изобретавший станки, замки и гидравлические прессы, в 1778 году придумал ватерклозет с поплавковым клапаном. Век был неспешный, поразмышляв еще пять лет, Брама придумал винтовой водопроводный кран. Через несколько десятилетий после Брамы седобородый лорд Кельвин усовершенствовал кран, создав смеситель, который позволяет человеку не мучить себя попеременно ледяной водой и кипятком, а сделать воду приятной температуры. И кто скажет теперь, что это изобретение, позволяющее миллионам людей от Токио до Лиссабона и от Аляски до Австралии ежедневно наслаждаться мягким теплым душем, — дало человечеству меньше, чем сооружение пафосных пирамид или героические полеты в космос?

Первый лифт на паровом двигателе начал поднимать людей в Америке в 1850 году. Это была примитивная платформа, ездившая по шпалам, но здесь важны мотив и идея. Механик, чье имя исчезло из истории, был одержим мыслью о том, что человек не должен мучиться, преодолевая сотни ступенек. А если у него больные ноги? В 1861 году еще один янки, Элиша Грейс Отис, запатентовал электрический лифт и «ловители» — приспособления, не дающие лифту упасть в шахту при обрыве каната. Без лифтов были бы невозможны не только небоскребы, но и все иные современные дома, без упорного труда Элиши Отиса и его хитроумной головы смертность в падающих лифтах превышала бы смертность при авиа- и автокатастрофах.

Московское метро прекрасно. Но чем бы оно было без эскалаторов, которые изобрел американец Чарльз Сиберг? За 35 лет до открытия станции метро «Сокольники» в Москве он запустил первую движущуюся ступенчатую лестницу на Парижской выставке 1900 года.

Лифты, эскалаторы, водопроводные краны, смесители, душевые кабины, миксеры, кофеварки, тостеры, смартфоны, флешки, диски, компьютеры, роутеры, микроволновки, хлебопечки, телефоны — во всемирном гипермаркете всевозможной техники, созданной для того, чтобы сделать жизнь людей удобной, быстрой, эффективной и приятной, — нет ни одного аппарата, созданного в России. Все эти вещи пришли с Запада. Даже зубная щетка пришла к нам оттуда. Вот уже 200 лет вал удобных приспособлений, помогающих жить приборов, сложных конструкций, встроенных в простые вещи, аппаратов для дыхания, питания, передвижения, общения идет с Запада по всем пространствам земного шара. Навигаторы сильнее меняют жизнь людей, чем 3 тысячи лекций по географии. Без холодильников и газовых плит цивилизация невозможна.

Первый бытовой серийный холодильник был выпущен в 1927 году в Америке компанией General Motors. Модель называлась Monitor-Top, работающие холодильники этой марки до сих пор иногда продаются на eBay. «Газпром», конечно, национальное достояние, он оперирует месторождениями и миллиардами, трубами большого диаметра для континентов и хранилищами для народов, но первую газовую плиту для отдельного, конкретного, частного человека соорудил в США в 1825 году не известный мне по имени механик с разводным ключом в руке и набором гаек в кармане. Джеймс Шарп в Англии в 1834 году уже продавал газовые плиты. Первую он поставил у себя в доме для собственной жены. О Джеймсе Шарпе в истории осталось немногое, но точно известно, что он страдал, зная, что жена замучилась разжигать огонь в печи и отмывать свои маленькие пальчики от угля. Кто был премьер-министром в том году в Англии, мы не помним, Британская империя развалилась и сгинула, а газовые плиты памятником Джеймсу Шарпу и его любви стоят в домах по всему миру и дают людям удобство жизни, теплую еду, горячий чай.

Весь современный мир создан изобретателями — без них мы до сих пор бегали бы пешком на 10-й этаж, крутили ручки мясорубок до остервенения, ходили на работу с лопатами в руках и кремнем в кармане. Эта участь нас миновала, потому что Запад — иными словами, удивительное сочетание теории и практики, философии и теологии, идеалов и денег, демократии и технократии — смог создать наш мир с саморазмораживающимися холодильниками, интеллектуальными стиральными машинами и соединенными в сети компьютерами. Жизнь всего городского населения Земли, в том числе и тех, кто ненавидит Запад, создана Западом в его мощном творческом движении к эффективности и комфорту.

Тут не важно, кто первый сделал то или иное открытие, тут не об этом речь. Изобретателей в России было не меньше, чем на Западе, изобретатели у нас были даже в ГУЛАГе. Тут важно, кто сумел увидеть в наборе схем или в математическом расчете новую реальность жизни, бизнес-план, потребность, благо для множества людей. Метод ядерно-магнитной резонансной томографии запатентовал в 1960 году советский ученый В.А. Иванов, но томограф как медицинский аппарат для общего пользования, помогающий лечить и спасать людей, создал англичанин Годфри Хаунсфилд из компании EMI в 1972 году. В России уже давно не социализм, а капитализм, но в смысле бесчеловечности системы и пренебрежения человеком это одно и то же: современные томографы у нас не производятся до сих пор.

Мир современного компьютерного общения создан Западом. Он создан Западом от первой DOS до последней Windows, от мейнфреймов размером с комнату до смартфонов, умещающихся в кармане. Правда, еще в 1961 году советский инженер Леонид Купринович создал мобильный телефон и даже запатентовал его, но для развития цивилизации это опять не имело никакого значения. Важно не только изобретение, важна среда, в которой оно не исчезает, важен мир, который вознаграждает изобретателя, а не превращает его в городского сумасшедшего, бродящего по кабинетам в поисках денег. Телефон Куприновича так и остался игрушкой номенклатуры и Лубянки: СССР не принимал технический прогресс, новый телефон не достался людям, не изменил их жизнь. Тогда как на Западе весь смысл развития мобильной связи — от первых телефонов Motorola до последних изысков Sony и HTC — был именно в том, чтобы дать ее всем без ограничения, повсеместно. То же самое с копирами, которые КГБ держал на учете и под замком, сканерами, компьютерами. Домашние компьютеры IBM и Apple были созданы не для партноменклатуры и охранки, а для всех желающих. Неразрывная связь идеи и ее реализации, технологий и демократии — это Запад.

В раю человек не знал тяжелого, иссушающего мозг и душу труда. Запад на свой, практичный, деловой лад упорно подбирается к утерянному раю. Освобождение человека от ежедневного, часто мучительного домашнего труда осуществил не конфуцианский Китай, не Индия с ее пантеоном из 40 тысяч богов и Будды, не духовная Россия — освобождение осуществил прагматичный, тысячу раз обвиненный в бездуховности Запад. Великая русская литература облилась слезами над маленьким человеком; Запад практично и деловито помог ему. Этот бездуховный Запад сделал всё для того, чтобы у маленького человека сошли мозоли с рук и появилось время для мысли, чувства и досуга. Американке Джозефине Кокрейн в 1886 году надоело мыть посуду, она сконструировала посудомоечную машину. Автоматическая стиральная машина, освободившая женщин от стирки в тазу, была запущена в серию американскими компаниями General Electric и Bendix Corporation в 1947 году. О том, кто сконструировал первый кухонный комбайн, существуют разные мнения, но в любом случае это был человек Запада: то ли француз Пьер Вердене в 60-е годы прошлого века, то ли американец Карл Сонтхаймер в 70-е.

Запад есть гигантская фабрика, неустанно работающая со времен первой промышленной революции. Эта удивительная фабрика сама перестраивает себя в процессе работы, меняясь от эпохи к эпохе, расширяясь, размещаясь уже и там, где по географии вовсе и не Запад. Она то вселяется в Калифорнию, то осваивает Шанхай, но это все та же фабрика, упорно и неустанно производящая тысячи и тысячи самых разнообразных механизмов и аппаратов, которые гуманно освобождают человека от неподъемного труда, сберегают время его жизни, смягчают для него бремя обязанностей и делают его жизнь легче, ярче, интенсивнее. Мы цивилизация горячей воды, лифта, электрического света, посудомоечной машины и компьютера благодаря Западу. Зворыкин, Ипатьев, Сикорский, Щербатской, Брин, родившись в России, реализовали себя и свои изобретения на Западе. А почему не в России? Потому, что Россия не Запад!

Запад не враг. Запад не друг. Запад — это не география,  это явление. Запад — это склад жизни и система отношений, которые нужно изучать, чтобы понять, как нам влиться в этот могучий, занимающий века и континенты процесс. Только что английская компания OwnFon начала продажи мобильного телефона для невидящих. Это телефон без дисплея, со шрифтом Брайля на кнопках. Его корпус печатается на 3d-принтере. Можно сколько угодно говорить о присущей нам духовности, но телефон для слепых создан на Западе. Можно сколько угодно бахвалиться нашим особым путем, но лучшие протезы для инвалидов созданы на Западе. Всё, необходимое для жизни, создается на Западе. Весь современный мир создан Западом. Япония уже стала Западом. Южная Корея стала Западом. Тайвань стал Западом. Большая часть Восточной Европы стала Западом. В Украине произошла революция, потому что Украина хочет быть Западом. Запад — это не страна или группа стран, Запад — это направление истории.

Автор: Алексей Поликовский

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/columns/63895.html