Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2014-07-21

Упрямо вращая гусеницами... / Альфред Кох


https://www.facebook.com/photo.php?fbid=819826574717736&set=a.260790723954660.68280.100000712037223&type=1

У Бондарчука-старшего в «Они сражались за Родину» есть очень емкий образ: подбитый немецкий танк все равно продолжает движение вперед, слепо доезжает до края оврага, падает, переворачивается, и уже лежащий вверх тормашками все равно продолжает упорно вращать гусеницами…
Гитлер понимал, что Германия экономически слабее любого из трех основных участников антигитлеровской коалиции: США, Великобритании и СССР. Но у него было убеждение в собственной исключительности. Он глубоко верил в то, что его железная воля, его бесстрашие и его уникальная судьба и невероятный фарт – все это неспроста. Что это все знаки Проведения. Что его ведет его звезда, что у него есть миссия…
Но если бы только он один в это верил, это было бы полбеды. Но со временем, в это начали верить практически все немцы. И нужно признать – долгое время жизнь давала бесконечное число подтверждений тому, что люди имеют дело с Мессией, Пророком и т.д. И даже скептически настроенные англосаксы ему открыто симпатизировали, и после Олимпиады 1936 года и позже, после аншлюсса Австрии и мюнхенского договора, журнал «Тайм» признал его человеком 1938 года, и в первом номере 1939 года (!) написал: «Человек 1938 года может сделать 1939 год незабываемым…»
Итак: какова природа этой рискованной игры, на которую решается такого рода лидер? Она кроется в его глубоком убеждении в том, что его визави – жалкие, слабые, никчемные ничтожества. Продажные и тщеславные недоумки, трусливые сластолюбцы. Люди без настоящих убеждений и принципов. И опять же, на первых порах жизнь практически открытым текстом говорит ему: «Так оно и есть».
Всякий раз, когда он проявляет твердость и характер – всякий раз эти обмылки ему уступают. Как только он начинает с ними искать компромисс – он всегда оказывается в дураках. Таким образом вывод: никаких компромиссов, только вперед. Эти белотелые, слабые и нежные «общечеловеки» должны твердо усвоить, что с ними никто не собирается разговаривать на их птичьем языке про права человека и гуманитарные ценности. Про демократию и свободу самовыражения. Это все пусть они оставят при себе.
Эти лицемеры должны твердо усвоить, что вся эта электоральная болтовня – это не его уровень. Он слишком себя уважает, чтобы унижаться до серьезного обсуждения этой абракадабры. Он твердо знает простую истину: кого нельзя купить, того можно напугать, а кого нельзя напугать – того можно убить. И все. И больше – ничего.
К чему я это все? А к тому, что глупо рассчитывать на то, что Путин остановится. Что он поймет, что зашел слишком далеко. Что ему пора дать задний ход. Поймите: это невозможно. Невозможно по одной простой причине: это разрушит его образ, который сложился у миллионов людей и прежде всего – у его окружения.
Как только он пойдет на попятную, сразу же возникнет ропот, который будет только нарастать: «А! Зассал! Дал заднюю. То есть он не такой уж и смелый? Не такой уж храбрый? Не такой уж всесильный? И его оппоненты – не такие уж ничтожества, как мы их до сих пор представляли! Они могут его заставить отступать, терять лицо, публично предавать тех, кто ему поверил. Это что же все значит? Значит, что Акела состарился? Что он уже не такой как раньше? Что Акела промахнулся?»
Тут в ФБ было много статей, про социологию примитивных групп. Так вот я могу сказать, что по моему пониманию, в примитивной группе (а кремлевская команда – безусловно очень примитивная группа, раз она соглашается на главенство человека с кругозором и ментальностью пэтэушника) Акела промахивается только один раз.
Нет, нет, его не свергнут сразу. Его (после промаха) просто перестанут считать вожаком. Ему в спину будут прыскать в кулак. Ему «за глаза» придумают обидное прозвище. Его приказы будут вызывать скепсис и вялое сопротивление: «Опять этот мудак дурит, а нам – выполняй» и т.д. И появление молодого и энергичного сменщика, который вынудит Акелу уйти – это вопрос времени.
Однако еще некоторое время машина будет и дальше вертеть колесами, тратить ресурсы, бросать в огонь его ненасытного эго человеческие жизни. Будет процветать славословие и «культ личности», но это уже будет мелкого, внутрироссийского масштаба междусобойчик. Типа северокорейского культа Кимов. В «мировом масштабе» наш наполеончик сдуется и потеряет всякий шанс выглядеть «взрослым мальчиком» и «серьезным игроком» даже хотя бы такого уровня, как это ничтожество Оланд.
Путин, мне кажется, не то что это все понимает, а всей своей кожей чувствует что у него нет шанса на компромисс. Как дикий зверь, он интуитивно слышит это нетерпеливое дыхание в затылок. Поэтому он не отступит. Он будет идти вперед. Как тот немецкий танк, даже если его перевернут вверх тормашками – он будет все равно отчаянно вращать гусеницами…
Он будет идти к своему бункеру, к своему 30 апреля. Как до него шли и Хуссейн, и Каддафи, и даже (в каком-то смысле) – Милошевич. Они отнюдь не были дураками. Они были серьезные, волевые люди. Просто это такой путь. Каждый волен выбирать себе свою дорогу. Они выбрали такую. Это их право.

По плодам / Дмитрий Быков

http://ru-bykov.livejournal.com/1966428.html
Дмитрий Быков // "Профиль", №28, 21 июля 2014 года 
19-июл-2014 12:02 am
berlin
.


ПО ПЛОДАМ

У происходящего сегодня на украинском юго-востоке есть вполне конкретный виновник.

Владимир Путин совершенно прав, — подождите негодовать или соглашаться, читайте дальше, — когда заявляет, что без конфликта на востоке Украины никто бы «Боинга» не сбивал. И тысячи людей, погибших с мая месяца, были бы живы и благополучны. И сочинская Олимпиада, на которую ухнули столько денег, выполнила бы свою задачу, то есть реально улучшила бы имидж России в мире. Все проглотили бы безвыборность и цензуру, и поднятие с колен было бы признано как злонамеренной гейропой, так и циничной пиндосней.

Теперь остается только признать, что этого конфликта могло не быть — и никому, честное слово, не стало бы хуже.

Можно сколько угодно твердить, — и в этом есть своя правда, и сам я повторяю подобные очевидности, — что человечество забыло уроки второй мировой и заслужило третью; что Бог нередко напоминал о простейших нравственных истинах через катастрофы, что интеллектуальный разврат и алчность современного человечества давно взывают к радикальному наведению порядка, а потому новый потоп не за горами; но соблазны всегда приходят не просто так, а через кого-то, и у происходящего сегодня на украинском юго-востоке есть вполне конкретный виновник. Почему бы не признать открытым текстом, что Россия за последние полгода очень существенно увеличила количество зла в мире, простого, обычного, узнаваемого зла — того самого, без которого элементарно было можно обойтись? Можно сколько угодно говорить про объективные предпосылки второй мировой, но нельзя не признать, что если бы во главе Германии не стоял маньяк, а правящей партией не была бы национал-социалистическая, — не было бы ни Судет, ни холокоста. Предпосылки для мировой войны, если честно, есть всегда, потому что человек в известных обстоятельствах становится злобной и мстительной тварью; но чаще перевешивают другие его способности. Человек ценен не тем, что легко превращается в скотину, — каковое превращение так восхищает апологетов зверства и почвенничества, — а тем, чем он от скотины отличается, потому что скотов Господь и так сотворил достаточно, как крупных рогатых, так и мелких зубастых.

Даже если признать, — хотя в таком признании тоже будет ложь, — что повинен во всем майдан, приведший к власти украинских националистов, останется вопрос о том, из-за чего случился майдан и кто именно управлял Виктором Януковичем во время его последних хаотических действий; кто заставлял его прервать процесс евроинтеграции, из-за которого, если помните, все и началось. Вступление Украины в ЕС, отдаленное и гипотетическое, было бы для России по своим последствиям стократ ничтожней сегодняшней изоляции, секторных санкций и обвально испорченной репутации. Что касается самого майдана, я никогда не был от него в восторге, о чем писал в том же «Профиле», но никакой майдан не привел бы сам по себе к войне на российских границах и к предполагаемому разрыву торговых, а там, глядишь, и дипломатических отношений с самой близкой из бывших республик. И никакой крайний национализм не пользовался там серьезным влиянием (как не пользовался и потом, что показали российские выборы). И если на том же майдане многие клялись в любви к России и ненависти только к отдельным ее представителям, то сегодня мысль о рабской природе России и полной ее неисправимости владеет в Украине чуть не всеми умами — благодарить за это следует отнюдь не украинские власти. Президент Порошенко, кстати, всегда считался в Киеве умеренным, чуть ли не пророссийским. И если сегодня он озверел до того, что и слышать не хочет ни о каком прекращении огня, — в апреле это был человек вполне договороспособный. Даже и после Крыма — который оказался губителен прежде всего для внутрироссийской ситуации, приведя к дикому взрыву агрессии плюс беспримерный культ личности, — худой мир был возможен, а добрая ссора выглядела фантастикой. Но последствия нынешнего противостояния нам предстоит расхлебывать еще десятилетия, если не столетия. Хороша геополитика, которая так ссорит с ближайшим соседом, а в перспективе и со всем миром.

Но не в геополитике и прагматике дело. Дело в том, что никакая Америка не могла бы спровоцировать многомесячное стояние на майдане, и никакие американские деньги не вызывают революций на ровном месте, и картина мира, в которой добрая православная Россия огнем и мечом противостоит бездуховному Западу, может возникнуть только в безнадежно больной голове. На протяжении всего 2014 года, который только перевалил за вторую половину и не обещает в дальнейшем никаких улучшений, Россия сознательно, системно, целенаправленно накачивается злобой и нетерпимостью, и ответная нетерпимость зреет даже там, где к нам были традиционно доброжелательны. Бредовая идея собирания Русского Мира, у которого нет ни единой позитивной ценности, — сплошная борьба, расправа и запрет! — приводит к тому, что и самые здравые россияне стремительно утрачивают критичность. Такого падения всех планок — нравственной, идеологической, вкусовой, — Россия не знала даже во время шовинистического угара столетней давности. В ней катастрофически ухудшилось все, вплоть до взаимоотношений, — поскольку искусственный, индуцированный идеологический раскол прошелся по коллективам и семьям, а иногда и по отдельно взятым головам. Никому не стало лучше, а Новороссии так и гораздо хуже; и жители, якобы доведенные до отчаяния, а на деле вполне индифферентные, — сегодня действительно до него доведены.

Всего этого могло не быть, если бы не прозевали майдана или умели договариваться с ним; если бы поднятием с колен назывался рост российской науки и промышленности, а не территории либо рейтинга власти; но раз уж всего этого не удалось избежать — давайте хоть признаем очевидное. На это нас еще должно хватить.
.

Второй Каддафи | Hubs

Второй Каддафи | Hubs

Игра в Третью мировую войнушку - Владимир Пастухов

Владимир Пастухов: Игра в Третью мировую войнушку - ПОЛИТ.РУ



«Психология «шпаны», которая с 2003 года является лейтмотивом внутренней политики России, теперь стала еще и стержнем ее внешней политики. Если в XIX веке Россия претендовала на роль «мирового жандарма», то теперь она претендует на роль «мирового отморозка». Сбитый малазийский «Боинг» это, как написал Шендерович, серьезная историческая отсечка. Существенно не то, что по ошибке был уничтожен пассажирский самолет, а то, как Россия отреагировала на эту трагедию.


Расчетливая ложь без примеси каких-либо человеческих эмоций вывела Россию за пределы христианской ойкумены и теоретически создает условия для возвращения Западом в мировую политическую повестку дня темы «крестовых походов» против наследников коммунизма. В этом случае политика «сдерживания Россия», которую Запад начинает медленно осваивать, практически сразу же перерастет в политику «отбрасывания России»».

Об экспертной карьере как дисциплине мозга

НаучНиИнжеР: Об экспертной карьере как дисциплине мозга