Мысли для начала... мышления

Неграмотными в 21-м веке будут не те, кто не могут читать и писать, а те, кто не смогут научаться, от(раз)учаться и перенаучаться. Элвин Тоффлер

2014-11-15

Военная страна в антивоенном мире

https://www.facebook.com/james.krotov/posts/770431366355309?pnref=story

Священник Яков Кротов
7 ноября в 14:03 · 
ВОЕННАЯ СТРАНА В АНТИВОЕННОМ МИРЕ
[Для сайта "Радио Свобода"]
Октябрьская революция, как и все государственные перевороты в России, была свержением неудачливого военачальника. Ленин оказался более несравненно более талантливым полководцем, нежели Керенский – если судить по результатам. Да, преданы обязательства перед союзниками, да, подписан позорный мир с немцами, но на войне важнее всего результат. Результатом воцарения Ленина стала реставрация империи и, более того, её расширение. Ленинская лживость, подлость, тираничность оказались выгоднее для российского реваншизма.
Ничего оригинального в этом нет. Уже Смутное время было не просто гражданской войной, не просто борьбой угнетённых за какие-то свободы – это был бунт военных против тех, кто проиграл Ливонскую войну. К власти пришла новая династия, которая сразу заявила о решимости любой ценой отыгрывать проигранное и расширяться далее, и крайне успешно это выполняла – до царевны Софьи. Переворот, приведший к власти Петра, был бунтом против неудачной воительницы. Свержение Петра III и Павла I тоже не просто осуществлялись военными, но мотивировались элементарным милитаризмом. Заговорщики оправдывали себя, подчёркивая стратегическую некомпетентность тех, кого свергали, а тех, кто пришёл на место свергнутых, воспевали прежде всего за военные победы. Ну как же – русские войска при Екатерине и Александре гуляли по Западной Европе как по своей вотчине. Сладкое было времечко!
Николай I, правда, умер своей смертью – но за проигранную Крымскую войну его так заклеймило российское общественное мнение, что лучше бы шарфом задушили, но молчали. Восторг перед Александром II лучше всего показывает, как многое может простить Россия удачливому завоевателю. Освобождение крестьян - простила, недостойный, неприличный морганатический брак – простила, даже реформы простила, потому что – Среднюю Азию взял! Убийц же не простила, потому что убийцы убивали во имя демократизации, а для военного государства демократизация – средство, а не цель. Помогает демократизация воевать – что ж, можно и раскрепостить крестьян, чтобы лучше стреляли. Мешает – закрепостить обратно.
Вот кого не простила Россия по сей день, так это Александра III. Не воевал! Несчастный мужик, вынужденный жениться из династических интересах на невесте покойного старшего брата, находивший отдохновение в игре на трубе. Александру повезло рано умереть – за его миротворчество отомстили его сыну. Что Николай II не был демократом – простили бы, но поражения в Японской войне – не простили. Когда же стало очевидно, что и в Первой мировой этот полковник ни на что не способен, Россия его хладнокровно заменила сперва на Керенского, а затем на Ленина.
Замена была подлая, но гениально подлая. От своих неудачных предшественников Ленин отличался абсолютным цинизмом и людоедством. Николай II искренне выдвигал миротворческие инициативы, из которых выросли ненавистные и нынешнему Кремлю всякие женевские конвенции. Керенский искренне полагал, что нужно выиграть войну, а потом строить мирную жизнь. Ленин подписал декрет о мире, но о мире он говорил так, что слушавшие понимали – этот видит смысл жизни в войне, война для него и средство, и цель.
Этим ленинская революция отличалась от революций в Западной Европе, где революционеры всегда отстаивали позицию, хоть немного, но антимилитаристскую. В России же антивоенная риторика у революционеров всегда была готтентотской: плохо, когда самодержавие ведёт войну, хорошо, когда революционер ведёт войну. Потому что самодержавие плохо воюет, а революционер хорошо… От тайги до Луганска, Приштины и британских морей…
В последовавшей за смертью Ленина схватке Троцкого и Сталина победил не самый удачливый полководец, а самый подлый. Троцкий умел воевать на фронте, но в мирной жизни он оказался обычным европейским политиком. Сталин же всегда был людоедом и только людоедом, за это и любим по сей день. Для военной страны важны не только военные победы – важно, чтобы мирной жизни вообще не было, чтобы война была постоянным состоянием. Ленин и Сталин это обеспечили, а Троцкий нет.
В новейшей истории России два оказалось слабых, недостойных правителя. Хрущёва сняли не за то, что стучал ботинком на весь мир и обещал уничтожить Запад, а за то, что не выполнил обещания, сдрейфил, вывел ракеты с Кубы, не пошёл в атаку на ФРГ и дальше. Брежнев урок усвоил и исправно вводил войска во всё, что подворачивалось под руку, от Праги до Кабула. Горбачёв – вывел, и этим подписал себе приговор, к счастью, не расстрельный. На его место был посажен Ельцин, который возобновил милитаристские экзерсисы и подыскал себе достойного преемника.
Вот почему все рассуждения о том, что нынешний режим обречён и скоро рухнет, неверны. Именно потому, что Россия – военная страна, её население готово к лишениям, к нищете, к бесправию (впрочем, почему «готово» - уже всё это есть, только не отрефлектировано), лишь бы была война. Война – есть. Значит, могут кончиться деньги, углеводороды, могут закрыться все поликлиники, может продолжительность жизни вернуться к сорока годам, как двести лет назад, - мы всё простим за то, что мы при деле, мы на коне, мы на передовой.
Путину, конечно, могут поставить в вину, что он недостаточно сократил расходы на образование. Есть ещё отдельные книгочеи и писаки. Но, поскольку расходы на войну всё-таки возрасли сильно, то это можно и потерпеть. Тем более, что девять десятых книгочеев и писак участвуют в идеологическом оформлении российского милитаризма. Господа офицеры и рядовые должны же иметь возможность почитать стишки и посмотреть кинцо, облиться слезами над вымыслом – на это можно и потратить немножко денег, это способствует психологической реабилитации и скорейшему восстановлению боевого духа.
Россия была военной страной всегда, но в первые пять веков её существования – если считать от первого упоминания Москвы – это было не очень заметно, потому что и в соседних странах тоже подвоёвывали, и всерьёз. Отличия, конечно, были, но могли казаться второстепенными. Подумаешь, какие-то там гражданские права… Зато негров травят!
В современном мире военная сущность России выпирает как гвоздь в ботинке. Современный мир – это мир информационный, а для военной психологии информация первый враг. Поэтому-то в России дошло до назначения главным воевальником представителя спецслужб. Глобализация – лишь псевдоним информатизации. Главное не то, что можно купить банан, привезённый издалека, а то, что можно узнать о том, что в этом далеке происходит, познакомиться с людьми, которые в этом далеке живут, съездить к ним и вернуться, переписываться с ними. Вот это – самое гнусное и недопустимое, ненужное и опасное с точки зрения военной психологии.
Милитаризм есть искусственно созданный аутизм. Военный – человек кровавого дождя. Внутреннего врага в современной России опознают именно по этому признаку – экстраверт или интраверт. Интраверт – ну и слава Богу, пусть даже и не годен к строевой. Такому можно даже борьбу с коррупцией простить. А что, борьба с коррупцией даже полезно для армии, если вдуматься. Конечно, в четко ограниченных дозах, ну так нынешние российские борцы с коррупцией очень четко дозируют свою борьбу. А если хоть немного открыт – это страшно.
В современном мире, конечно, войн предостаточно, но идеал-то, суть-то современности – в мирности. Воюют, но сознают, что это против своего собственного идеала. В России же, когда воюют, тогда только и наслаждаются достижением идеала. Современный мир, именно потому, что он информационный, крайне нервно относится к вранью, а любая война – это колоссальное враньё. Россия же наслаждается войной именно потому, что в войне враньё достигает апогея. Назвать войну миротворчеством, порабощение – освобождением, жертву – палачом, - оргазм на фронте!
Справится ли современный мир с российским милитаризмом? Смотря что подразумевать под словом «справиться». Милитаристская воинственность отождествляет «справиться» с «уничтожить». В этом смысле все подсчёты того, приносит Крым доходы или нет, бессмысленны – Россия завоёвывает мир не для того, чтобы разбогатеть, а чтобы уничтожить завоёванное. Сама Россия уже в значительной степени есть уничтоженное пространство, убитое пространство. Конечно, шестая часть земли, «убитая» как хрущевская двушка, это страшно… Но хорошо, что шестая, а не больше!
Россию, естественно, никто и не хочет уничтожать, и не будет. Перевоспитывать тоже никто не собирается – это был бы неуместный патернализм. Изолировать – дело другое. Изоляция будет (и уже отчасти есть) условной – это же ведь нормальный мир, не Россия, где уж если изолируют кого, так навсегда. Гибкая, отзывчивая изоляция. Не клетка в зоопарке. Но – изоляция.
Хорошо, с военной Россией в невоенном мире выяснили. Осталась самая малость – а как быть невоенному человеку внутри военной России? Конечно, таких людей очень мало. В основном – псевдо-мирные люди, манифестом которых в эту войну стали статьи Зинаиды Миркиной. Равнодушные к правде, превращающие даже истину в наркотик, даже Крест Христов – в иглу, с которой сами не слезают и других подсаживают. Но ведь случаются же и просто мирные люди – им-то что делать?
Ну как что – мирно жить. В том-то и различие мира и войны, что война вечно куда-то движется, её центр тяжести эксцентричен, вне её бытия. Мирный дух никуда не движется, он просто живёт. К нему вполне приложимы слова древнего гимна: «не ищет своего, не завидует». Не соучаствует в делах тьмы. Светит потихонечку. Его задуют – опять светит. Конечно, лучше это делать в приличном, мирном обществе, но и в военном тоже можно. И не надо задавать милитаристского вопроса «а если тебя ударят в правую щёку». Ну, ударят… Сплюнуть зубы и ползти к стоматологу… Дурацкий вопрос… На меня на улице нападут четверо здоровых мужиков и изобьют – подставлять мне щёку или стрелять в них из парабеллума.
Антивоенный человек в военной стране – это вам не приключения Индианы Джонса, это куда интереснее, и на доброжелательность сценариста не приходится рассчитывать. Но ведь интереснее жить в жизни, а не в кино – и даже в нынешней России возможно жить в жизни. Главное – не отягощать себя парабеллумом. Хочешь мира – будь миром. Не обязательно выходить на площадь, но обязательно не выскакивать с замечаниями насчёт украинских, молдавских или грузинских недостатков – это первая стадия милитаризма. Не обязательно быть в первых рядах пацифистов, но обязательно не быть даже в задних рядах милитаристов. Не обязательно быть революционером, но обязательно не обзывать революцией всякую устремлённость к справедливости, свободе и миру.